☆

      Какой раз он уже не знает. Но ему так странно сейчас. Как будто всё высасывает из него энергию: любые действия, мысли, эмоции.       Он даже толком ни о чём не думает. Только пустота. А где-то на фоне слышится… Тишина.       Чимин не знает, можно ли услышать тишину, но он думает, что подобное возможно. Чтобы буквально весь мир замер и не смел шевельнуться. Люди перестали бы дышать, птицы рассекать небо, что кажется бесконечным, хищники перестали бы охотиться. Да и вообще… Жизнь на Земле просто бы встала. Хотя бы на минутку, чтобы Пак смог прочувствовать ту самую тишину, о которой говорят.       Он не помнит, кто ему из близких это говорил, но момент тишины можно услышать перед смертью. Хм, а это здорово. Чимин даже задумывался проверить такое, но осекался. А после и вообще, бывало, мог немного приподнять уголок губ в усмешке. Но она не выглядела как таковой. Его рот кривился в усмешке, из-за которой могло показаться, что у него вот-вот слёзы побегут.       Да уж. Вот тебе и моменты раздумья.        ***              Так тихо на улице. Даже непривычно как-то.       Снег скрипит под ногами так громко, кажется, что его уже все услышали. И люди, которые спали в заслуженный выходной дома, и коты, которые развалились где-нибудь на подоконнике и спят себе на радость, сладко подтягиваясь.       Пак уже вторую ночь, наверное, не спит. Он без понятия. А усталости и нет. Чимин вообще ничего не чувствует. Апатия что ли? Видимо. Вот он её и дождался. Хотя и не особо то хотелось. Но это уже его проблемы, не так ли?       «На улице погода прекрасная», — сказал Чимин, если бы ему сейчас было шестнадцать. И под руку ему щебечат друзья о своих планах на выходные.       Он, кстати, и не скучает по ним. Раньше мог как-то просмотреть старые фотографии и поностальгировать. Но не сейчас. Чимин не знает, что изменилось. А может и знает, но упорно отталкивает от себя данные мысли, чтобы ещё больше не разочароваться.       Прохладный ветерок проталкивается в сверху расстёгнутую куртку. Хм, на дворе зима, а он ходит так легко. Наверняка ему мама бы сейчас по затылку треснула, а отец бы где-то на фоне посмеялся. По-доброму посмеялся. По-отечески. А мама бы потом улыбнулась и принесла извинения в виде чмока в затылок и новых порций пирожков, свеже приготовленных. А ещё лучше — токпокки.       Не такие уж и плохие моменты воспоминаний.        ***              Подоконник слишком холодный. Хотя, казалось бы, он давно уже сидит на нём и должен был прогреть его не хуже батареи.       Солнце выходит из домов, красиво играя с окнами. Что в ответ на этакую игривость отвечают отражением, которое гуляет по всему городу.       В руках телефон, что давно разряжен. Чимину бы встать да и подзарядить его. Но что-то ноги в последнее время оказывают много протеста, поэтому ему приходится сидеть на всё таком же холодном подоконнике и ждать, когда лучи доберутся до его лица, которое давным давно не показывало что-то, кроме серьёзного лица.       Чимин даже подумывает, что разучился показывать эмоции. Хотя уголок губ до сих пор помнит что-то на подобие усмешки. Да и та не особо похожа на нормальную улыбку.       Раньше Хвиин бы подбежала к нему со всей силы и начала тискать за его пухлые щёчки, что покрывались румянцем. А улыбка непроизвольно начала бы превращаться в полноценный смех. И Пак начал мстить догонялками за Чон, которая была только рада этому. А на заднем плане была бы Мунбёль, что ревёт от смеха.       Такие моменты тоже почему-то ничего не вызывают.        ***              — Это запрещённый приём, вы же в курсе?              Брови Чимина чуть хмурятся, а тело его расслабленно сидит на диванчике. Ну как расслабленно…       После того, как Госпожа Ом снова достала свой блокнот и начала записывать, то уже сильно сомневается в этом.              — И всё, Чимин-щи? Это всё, что вы можете? Даже глаза не закатите?              А Чимин ещё и не знает: можно ли психологу так разговаривать со своим пациентом или нет. Почему-то его прям так и тянет ответить отрицательно.              — Ну да, конечно. Записывайте и дальше в свой блокнот всё, что я скажу или сделаю, Док, — это обращение он уже практикует не первый месяц. Да и со стороны Госпожи Ом не было ни одной претензии, так что, да. Он наглеет, пока ему можно.       — Чимин, — голос глубже становится, а взгляд, как исподлобья. Ужас. — Расскажи мне правду. Всё же с той ситуации прошло много времени. А тебе до сих пор не лучше.       — Что?       — Ты сам так выразился.              А вздох её был необычайно тяжёлым. Как будто она сама устаёт от попыток достучаться до сознания Пака.                     — Чимин, ты чего? Почему так? Мы что-то сделали?              Хвиин как будто сдулась. Руки были опущены вдоль тела, а голос стал настолько тихим, что он даже думал слух напрячь, чтобы ничего не пропустить.              — Нет, это… Сугубо моё решение. И ваши действия на него никак не повлияли.       — Тогда почему ты просто не можешь сказать причину своих действий? — было видно, что Мунбёль из последних сил сдерживается, чтобы не взорваться.       — Простите меня. Я вас подвёл.       — Только из-за того, Пак, что ты навыдумывал себе всякого, не значит, что ты можешь нас бросить! — слёзы Чон уже стекали по подбородку, но ей было плевать. Её за плечо придерживала Мунбёль, что сама не хотела верить в слова их друга. Бывшего друга.                     — Чимин.              Пак поднимает голову, а психолог смотрела на него своим обычным взглядом, который ничего не выражает. Он от него только ёжится и поднимается с места, обозначая, что сеанс окончен.              — Господин Пак.              Рука замерла на дверной ручке, готовая её повернуть, чтобы потом пулей вылететь из этого кабинета. Но он не мог. Это обращение Госпожа Ом использовала только в крайние случаи.              — Сколько сейчас в вашем телефоне контактов?              Он спиной чувствовал её изучающий взгляд, который пытался как будто бы найти маленькую зацепку на раскрытие всех тайн этого парня. Только вот проблема в том, что даже он не знал все эти тайны.              — До свидания, Док.              И в этот же момент он думал избавиться от последнего контакта в своей телефонной книге. Номер его психолога.        ***              — Айщ, да ладно тебе, Чимин-а. Тебе всего лишь нужна девочка на ночь, и всё пройдёт!       — Сынок, на меня можешь наплевать, но поговори с мамой. Пожалуйста. Она переживает.       — Чимин-щи, вы уверены? Вы лучший в классе. Нам будет очень не хватать вас. Надеюсь, что вы передумаете.       — Чимин-хён, скажи, что ты шутишь… Ты же не можешь бросить меня! Зачем ты так поступаешь, хён?!       — Чимин-и… Запомни, пожалуйста, что я твоя мама и поддержу твоё любое решение.              Все воспоминания сливаются в одно, от чего голова начинает гудеть с новой силой.       Несколько месяцев назад Чимин ушёл ото всех. Удалил все номера, заблокировал в соц.сетях и, забрав абсолютно все вещи, уехал в Сеул.       Почему именно большой город? Ему легче слиться с толпой и не бояться, что его попытаются найти среди этой серой массы людей, большинство которых живёт однодневно. То бишь у них каждый день одно и то же. И так по кругу. А менять они ничего не хотят. Как и Чимин, собственно.       Вообще даже удивительно, что он сам продержался в таком городе несколько месяцев. Чимин думал, что сразу загнётся и начнёт рыдать младенцем от безысходности. Но нет. Взял себя в руки, нашёл работу, за которую нормально платят и не слишком наседают. Нашёл приличный дом на окраине города. Тут, кстати, он может гордиться собой, ибо Пак сначала снимал этот дом, а потом приобрёл себе, когда накопил деньги. Это тоже удивительно.       Чимин не знает, почему его так приспичило, но вот он здесь. В клубе. В шумном клубе, наполненном людьми.       Для достоверности Чимин даже ущипнул себя, но ничего не произошло. Пф, ещё бы.       Подойдя к бармену, с которым кокетливо разговаривала девушка, Пак позвал его взмахом руки. Его заметили моментально.       Парень, что по лицу выглядел старше Чимина, подошёл к нему с предвкушением и улыбкой на лице, ожидая заказа от клиента.              — Можно спрайт со льдом?       — Хах, а ты уверен, что туда попал, парень? — бармен перед ним по-доброму усмехнулся, а глаза, в которых смешинки, немного поблёскивают. Ну да, не каждый день встретишь человека в баре, что спрайт заказывает.       — Ну, тогда Кола?..       — Айщ, да ладно. Я же пошутил. Будет тебе спрайт.              Чимин немного расслабляется, когда понимает, что над ним не усмехаются злобно. От этого как-то тепло становится. Приятные мурашки вдоль позвоночника, а губы трогает едва заметная улыбка.              — Держи свой спрайт. И ты это, улыбайся шире. А то как-то слишком зашуганно выглядишь, — бармен ему подмигивает и снова улыбается. — Я, кстати, Кристиан. Кристиан Ю. А ты?       — Кхм, Чимин. Пак Чимин.       — Первый раз в Сеуле? — Крис поворачивается в сторону, где сидела та красотка, но её и след простыл. Поэтому он только легко вздыхает и поворачивается к интересному экземпляру, что в баре спрайт заказывает.       — Я здесь чуть больше полугода. Но в клубе первый раз. За всю жизнь.              Кристиан весело присвистывает и оценивающе приходится по собеседнику взглядом. Он почему-то уверен, что под этой чёрной футболкой великолепное тело, судя по рукам, которые не скрывает ткань футболки.              — Да тебе же двадцать один где-то. Больше и не дашь.       — Хм, не знаю комплимент это или нет, но мне двадцать пять.              Глаза Криса расширяются, а руки, которые протирали очередной стакан специальной тряпочкой, останавливаются.              — Шутишь.       — К сожалению, нет.              Чимину от этого только интереснее наблюдать за всеми. У каждого своя реакция, когда они узнают, что ему гораздо больше, чем видно на первый взгляд.       Кристиан уже отошёл к другому посетителю, что был уже в хламину, но пел забавные песни его молодости. Да так, чтобы все слышали.       Он от этого усмехается и…              — Ох, чёрт! Прости, пожалуйста! Тут так много народу, что меня толкнули и… Господи, прости меня грешного!       — Эм, Господин, всё нормально. Успокойтесь. Всё хорошо, я не злюсь.              На него сзади налетел человек, что держал в руках стакан с каким-то ярким коктейлем. И, кстати, этот напиток даже наполовину не попал на Пака. Совсем чуть-чуть. Но парню перед ним так не казалось.              — Послушай…       — Чимин.       — Чимин-щи. Тебе повезло, что у меня есть друг, у которого с собой в сумке всегда всё есть. Пошли. Там наверняка есть запасная футболка или кофта для таких случаев.       — Подождите, я…              Но его не стали слушать и потащили за собой сквозь пьяную толпу людей, от которых пахло уже всем, чем только можно.       Опустив низко голову, Чимин доверился этому встревоженному парню и пошёл за ним. Через несколько секунд они остановились, и в этой части зала он почувствовал, что людей меньше, музыка приглушённая, да и стоят они у какого-то столика.              — Хён, дай, пожалуйста, запасную одежду, а то я парня облил своей ядерной смесью, и он сейчас провоняет жёстко.              Слова дошли до ушей Пака не сразу. Он поднимает взгляд и видит перед собой пять парней, что смотрели на них, чуть-чуть посмеиваясь.              — Хосок-хён, только ты мог попасть в такую ситуацию, — парень с квадратной и необычной улыбкой посмотрел на Чимина и встал, чтобы потянуть к себе и пожать руку. И вместе с этим обняться. Обняться. Обнять. Обн… — Тебя как зовут, молчаливый паренёк?       — Чимин?..       — Эй, а почему вопросительно? Хосок настолько тебя обескуражил своим поведением, что ты всё забыл и даже имя?       — Ха-ха, очень смешно, Юнги-хён, — тот самый Хосок, которого толкнули на Чимина, закатил глаза.              Пак поворачивает голову в сторону человека, что пошутил над ним, и видит бледнолицего парня с кошачьим разрезом глаз, а улыбка с дёснами только придавала больше беззаботности.              — Так, что-то мы не гостеприимны с тобой. Надо исправляться, — парень, что притянул его и до сих пор держал возле себя, наконец-то вспомнил главное правило всех знакомств. — Кхм, позволь представить тебе всех: Сокджин-хён — человек с привлекательной внешностью, у которого шутки деда, а смех как будто стекло протирают. Юнги-хён — человек, который содержит в себе три личности: камень, дед и кот. Хосок-хён — человек, который засмеётся просто с того, что ты есть на этом белом свете. Намджун-хён — человек, который разрушает всё к чему рука его прикоснётся, то бишь проклинает. Чонгук-и — человек, у которого рука как моё бедро и который всё умеет. И твой отныне покорный слуга — Ким Тэхён. Я самый адекватный, кстати.       — Пиздёж.       — Юнги!       — Ах, да, забыл напомнить: Юнги плевать где он, как он и что он. Он выражает свои мысли и эмоции так, как хочет. То есть если мат присутствует в его голове — грех не произнести.       — И не забудь сказать, что Мамочка-Сокджин всегда даёт подзатыльник ему за такие словечки в моём присутствии, — Чонгук по-кроличьи широко улыбается, пытаясь в приглушённой темноте клуба, рассмотреть реакцию их нового знакомого на прозвище самого старшего.              Чимин в ступоре. Он как-то не ожидал буквально всю информацию о людях, с которыми знаком от силы пару минут. Да и ребята эти… весёлые.       Его бывшие друзья тоже были весёлыми. Но, вспоминая их, то они блекнут на фоне людей, которые сидят перед ним и способны расположить к себе за пару минут.       Странное чувство зарождается внутри. Оно теплое и приятное. Впервые ему не хочется избавиться от него, а только чаще чувствовать. Но только если в компании с этими ребятами.              — Так, а ну прекратили!              Все резко замолкли, когда Намджун прикрикнул на них.              — Чимин, — Пак поворачивает голову к Намджуну, у которого плечи, как ширина дверного проёма. — Возьми, пожалуйста, запасную рубашку Джин-хёна и иди переоденься в туалете, а мы подождём тебя здесь, — Намджун с разрешения старшего берёт чёрный пакет, в котором одежда, и даёт ему. Следом он достаёт пачку влажных салфеток. — Вот, возьми ещё их. Пригодятся.       — Спасибо большое, — Пак кланяется благодарно и побыстрее уходит в уборную, уже чувствуя, как футболка начинает неприятно прилипать.              Дойдя до раковин в туалете, Чимин без задней мысли снимает грязную вещь и убирает в сторону. Он достаёт фланелевую рубашку красного цвета из пакета. Обтерев спину флажными салфетками и подождав, когда будет не так влажно, он одевает приятную на ощупь одежду и замечает, что она велика ему. Хотя неудивительно, ведь Пак ещё при встрече с ребятами заметил, что Джин обладает широкими плечами без лишней мускулатуры.       Как такое вообще произошло? Чимин же, в принципе, не планировал знакомиться с кем-то, да и тем более продолжать общение. А судя по фразам и настрою, который исходил от этих парней, то он понимает, что так просто они его не отпустят.       Пака едва заметно передёргивает, когда понимает, что, возможно, они узнают его прошлое, если станут с ним ещё ближе.       Переборов своё смущение и резкое желание сбежать, Чимин возвращается к ребятам, держа в руках пакет, в котором лежат влажные салфетки и облитая футболка.              — О, смотрите-ка, он не сбежал! Вы должны мне деньги! — Хосок радостно подпрыгивает, замечая их нового знакомого. Все резко поворачивают головы по направлению к Чимину, удивляясь тому, что он и правда пришёл.       — Удивительно, ведь ты наверняка сейчас должен был бежать отсюда, сверкая пятками, — Чонгук как-то уже без весёлого интузиазма усмехается. Что?       — Хосок, успокойся. Мы не спорили и не будем платить тебе деньги, — Юнги комично закатывает глаза, а на Пака переводит удивлённый, но серьёзный взгляд. — Ты, это… Не обращай внимания. Просто люди, которые знакомятся с нами, всегда говорят, что мы странные и что с нами невозможно общаться, ибо мы шумные. Хотя мы просто настоящие. Говорим так, как есть и ведём себя так, как есть. Мы позволяем увидеть себя настоящих, а люди уже в праве сами решать: общаться с нами или нет. И, как видишь, многие предпочитают второе.              Ребята как-то притихли из-за его слов. Из-за этого Чимин только сейчас заметил, что и народу в клубе стало больше.       Эти парни заставили переключить всё внимание на себя и заглушить своими разговорами громкую музыку. Паку и правда комфортно с ними. Они не ждут инициативы от него и готовы сами вести весь разговор, ни капельки не возмущаясь. И он решает попробовать.              — Так, на чём вы остановились?              Ребята поднимают на него глаза и как будто по команде спрашивают недоумённо:              — Что?              Чимин неловко улыбается и садится на стул. По правую руку от него на диванчике сидит Тэхён, смешно хлопающий глазами, а по левую — Хосок на стуле, у которого чуть приоткрылся рот из-за непонимания действий их нового знакомого. Сзади светят софиты, которые немного, но освещают лица ребят.              — Ну, на какой теме вы остановились? Вы вроде разговаривали про МАРВЕЛ. Да, классная вселенная. Жаль, что почти все Мстители умерли. А вот любимый персонаж — Баки. Даже грустно, что…       — Зачем?              Пак отвлекается на заданный вопрос от Джина, что внимательно смотрит как будто подвох найти пытается.              — Что зачем?       — Зачем ты сидишь здесь и почему до сих пор не ушёл, посчитав нас сумасшедшими? — Чонгук напирает своим взглядом, пытаясь понять этого странного знакомого.              Чимина этот вопрос забавляет.              — Ну, вы настоящие. Не боитесь показать свои недостатки сразу, даже не пытаясь их скрыть. Да и легко мне с вами. Как будто…       — Нашёл тех людей, что смогут понять тебя по одному взгляду.              Все понимающе ему улыбаются и немного расслабляются, понимая, что их не приняли за странных. Как это всегда бывало.              — Да. Всё именно так. И если вы не против, то…              Ребята чуть склоняются к нему, навострив уши и не замечая от себя этих действий. Чимин искренне улыбается с этого и взаимно склоняется к ним.              — …Я хотел бы продолжить наше с вами общение.              Их лица озаряются улыбками, а руки тянутся к коктейлям, чтобы смочить пересохшее горло.              — Тогда ты остановился на том, что тебе нравится Барнс. Мы тебя внимательно слушаем.              В этот момент Чимин спустя несколько месяцев чувствует себя настоящим и на своём месте.        ***              — А я ему говорю: «От этого и смешно, ты же не знал!»              Улица наполняется громким смехом от очередной шутки Джина. Чимин хватается за плечо Тэхёна, который сам уже чуть ли не хрюкает от собственного ржача.       Ему давно не было так легко и свободно.       Когда все начали собираться, чтобы пойти домой, ребята предложили проводить Пака. Аргументировали они это тем, что все знают местопроживания друг друга, а Чимин для них не исключение. Он до сих пор не признаётся, что ему стало приятно от этих слов.       Повезло, что клуб, в который он ходил, находился не так уж и далеко от улицы, где живёт. И парням не придётся много идти. Хотя он вроде слышал, что Намджун потом предлагал им такси вызвать.              — Так, какой говоришь у тебя дом?       — Вон тот, между домом, у которого красный забор и домом, у которого на окне призрак.       — Вот это у тебя соседи креативные, конечно, — хмыкает Чонгук, рассматривая того призрака. Жуть.       — А у тебя дом как-нибудь украшен? — Джин, который положил руку ему на плечи, приобнимая, интересуется такой вещью.       — Нет. У меня там, в принципе, всё от старых жильцов осталось. Я думал сделать ремонт, но пока повременю с этим.       — Ну, если надумаешь, то знай, что у тебя есть шесть пар лишних рук, которые часто помирают со скуки.       — А у этих шести пар есть ещё по несколько лишних пар рук, которым тоже нечего делать дома, — замечает Тэхён, который, как понял Чимин, говорил про своих знакомых, помимо этих.       — Ты думаешь, Соджун-хён сможет? — вытирая капельки слёз после смеха, спрашивает Хосок.       — Ну, насчёт него не уверен, а вот Ушик-хён всегда сможет! — радостно щебечет ему в ответ Тэхён.              За этими разговорами они не замечают, как уже дошли до дома Пака.              — Ну, вот. Пришли.              Ребята пытаются выдавить из себя улыбку на прощание, но получаются только грустные гримасы. Чимин сам не хочет заканчивать этот вечер. Ветерок продувает и освежает голову от немного выпитого алкоголя. Он, кстати, пытался отказаться, но ребята были слишком настойчивы.              — Так, чего это мы тут сопли то разводим? — Намджун хмуро на всех смотрит, не понимая Вселеннской печали. — Чимин, наши номера у тебя есть. И твой у нас тоже есть. В соц.сетях мы нашли друг друга. Поэтому не нужно расстраиваться. Мы всё равно увидимся, так или иначе.              От речи Кима все немного, но приободряются. Хосок начинает первым его обнимать:              — Спасибо, что доверился и пошёл за мной, а не вырвал агрессивно руку.       — Рубашку можешь себе оставить, я её всё равно не ношу. А тебе она к лицу, — говорит Джин и обнимает его крепко.       — Ты, кстати, найди ту книгу. Если она у тебя есть — буду безмерно благодарен, — не менее крепко обнимает Намджун и треплет его волосы.       — Ну что, мой дорогой соулмейт, надеюсь, на скорую встречу с тобой, — эти слова сопровождаются нежными объятиями.       — Чимин-щи, только давай без приключений. А то тебя шатает сильно, вдруг в собственной ванной споткнёшься, — Пак так и не понял, почему Чонгук дал ему это прозвище, но он и не думает возмущаться, а от шутки и вовсе смеётся. Чон, как и угрожал за столиком в клубе, обнимает так, что воздух кончается.              Чимин поворачивает голову в сторону Мина и кивает ему на прощание. Не дожидаясь ответного кивка, он сразу идёт к двери, сделав буквально десять шагов.       Ребята рассказали, что Юнги не очень тактилен и лучше к нему не лезть, если тот сам этого не захочет. А Чимину повторять и не нужно. Он уважает личные границы, поэтому не стал даже пробовать предложить прощальные объятия.       Уже вставляя ключ, чтобы открыть дверь, он слышит, как его окликают.       Поворачиваясь, Чимин натыкается на ещё одни объятия. Не такие крепкие, но они тёплые и надёжные.              — И не удивляйся так. Если ты не будешь таким же приставучим, как Чонгук и с таким же прибамбасом, как Тэхён, то у тебя будет больше возможностей обнять своего нового хёна, — Чимин видит, как ребята сзади улыбаются на это.              Юнги отстраняется от него и треплет волосы, спутывая их.              — Спасибо, Юнги-хён.       — Обращайся, новый младший братишка. Спокойной ночи.              Мин отходит к ребятам, и они все на прощание машут Чимину руками.       И в этот момент Чимин понял, что этих людей точно не отпустит и не оттолкнёт.       А ещё он осознал одну вещь: иногда нужно пожертвовать чем-то важным из прошлого, чтобы обрести ценное в будущем.