В последний.

Я стою напротив него, он мерзко улыбается. Или это только я вижу эту улыбку? Боль сковывает грудь, а горькие слёзы текут по щекам, оставляя жгучие следы. Только Амен знает, что эта улыбка — полный фальшь, что мокрые дорожки на щеках вовсе не от счастья. Он сломал меня, и доволен этим ? — Любовь — это огромное сокровище, дарованное человеку. — Вспоминаю, как это говорила мне Дия, разве любовь — сокровище? Разве любовь может приносить столько горечи, разве любовь существует? Это ложь, жалкая иллюзия! И он заставил поверить меня в это, заставил разочароваться в этом чувстве навсегда, я ненавижу его за это! Тогда, я сказала, что я согласна с ней. Нет, я не согласна с этим, да кто же меня слушать будет, никому не интересен мой настоящий ответ, никому не важно, что я медленно умираю. Что-то рвётся внутри меня. Воспоминания режут душу без ножа. Когда он успел стать таким злым и подлым? Хочется дать себе подзатыльник за глупые надежды. Он разбил мне сердце, жаль, что я не сиганула тогда в реку к Исману. Я рыдала, как никогда, тогда я перестала верить в настоящую любовь, иллюзия — вот что мы все имеем. Привязанности ломают, причиняют боль, нельзя ни к чему привыкать, всё уходит, разрывая душу на мелкие куски. В ту ночь я люто возненавидела Амена, в ту ночь я сломалась и всё светлое во мне исчезло. Я пыталась вскрыть вены и чуть не умерла, если бы не Ливий. После этого все острые предметы из моих покоев были убраны, а за спиной всегда стоял громила. Холод проходится по телу, окутывая каждый сантиметр. Я обнимаю себя холодными пальцами за плечи и ёжусь. Внезапно его руки обхватывают меня, а горячее дыхание обжигает шею. Тело сиюминутно напрягается и выпрямляется. — Ты меня боишься. — Смысла отвечать нет. Это звучит как утверждение, и ты попал в яблочко, Амен, сейчас я тебя до чёртиков боюсь. — Давай сегодня вечером побудем настоящими? Что он задумал? Былых чувств не вернуть, слишком много боли мне принёс. Хотя, что я теряю? Всё равно ничего не осталось во мне, выгорело, поэтому я соглашаюсь. Но понравится ли тебе пустота, хотя зачем вообще нравится, ты ведь ничего для меня не значишь, ведь так? Я ведь в этом уверена? Он меня целует, не так, как недавно, а нежно и легко, оставляя железный привкус на губах. Завтра мне будет снова больно, но сегодня я тону в его объятиях, дрожу от того, как он произносит моё имя, стону в ответ, наслаждаюсь его рыком, его злостью за то, что он не первый. С рассветом я просыпаюсь в его объятьях, странно, мне совсем не больно. Я смотрю на Амена, на его лицо. Куда делась та жестокость, которую я привыкла видеть, осталось лишь умиротворение. Я невольно прохожусь рукой по твоим белым волосам и ловлю взгляд открывшихся глаз. Я не вижу в них ненависть и злобу, но замечаю ласку и заботу. Что с тобой? Я сжимаюсь, ожидая подвоха, но происходит то, чего я даже во сне видеть не смела. Он целует меня и крепче прижимает к себе, шепча, что полный идиот. Откуда взялись эти надоедливые слёзы? — Я люблю тебя, Эвтида. — Он отчаянно сжимает мои плечи, словно боясь, что я растворюсь. Слова больно режут по сердцу, как долго он будет меня любить, могу ли я полностью окунуться в эту иллюзию или мне следует остаться в жестокой реальности? Смогу ли я ответить ему тем же? План внезапно выскакивает в голове, я расслабляюсь и перестаю всхлипывать. Я позволяю ему себя любить, Амен, но теперь страдать будешь ты. Проходит примерно две недели, он влюблён в меня без памяти, прямо как я когда-то. На его признания я не отвечаю, трепетно ожидая нужного момента. Пусть внутри мне будет плохо, пусть я уже как неделю знаю, что снова люблю его до боли в сердце, но я заставлю его страдать также, как страдала я. И вот, наступает этот день, он возвращаеться со службы, и я встречаю его в одной тряпке. — Люби меня сегодня, Амен, как никогда не любил, как в последний раз, обещаешь? И ничего не спрашивай. — Обещаю. — Он теряется, от чего я сама подхожу к нему и нежно целую. В последний раз, а затем шепчу заветные три слова, от которых ему сносит крышу. — Я люблю тебя. Грудь сковывает от боли, разве так должно быть, разве любовь должна дарить такие страдания, когда это стало нормой? Не верю, ни в любовь, ни в себя, ни в Амена! Всё это — иллюзия, не больше. Не хочу быть слабой, хотя я уже такая. Я не жалею, ему меня не отговорить, хотя он и не пытаеться. Как скоро пройдёт его наваждение, как скоро я начну заставать его с другими? Он сломал меня тогда, ломает сейчас, а теперь, пока есть возможность, я хочу сломать его. Прочувствуй всю мою боль, переживи всё то, что пережила я. Темнота постепенно окутывает меня в свои объятья, тут так хорошо, так же, как в его объятьях. Я последний раз облегчённо выдыхаю. Я давно уже мертва, теперь не только душевно. Было трудно решиться на это, зато сейчас очень легко, я впервые по-настоящему дышу.