1.

      В этот несуразный, я бы даже сказала безобразный день, он был не в духе. Мягко сказано. Ни один скетч не выходил удачным, а с перфекционизмом Диппера - в работе, однако явно не в рабочей зоне, - ни одна линия не заслуживала отметки "неплохо" на воображаемой шкале, которую он часто использовал в собственной голове. Дурная привычка, "словно в фильме", так отзывались о ней его родственники, стремительно захламляла душную комнату всего за пару часов. Догадаться не приносит труда, та самая привычка - скомкивание листков с не идеальными зарисовками и вычислениями. Бонусом, однако вовсе не приятным, являются несколько кружек, расположившихся по всей столешнице. В одной из таких даже осталось на пару глотков крепкого кофе, по крайней мере по памяти Мейсона, но в основном стаканы одиноко пустели сутками. Коричневые кольца внутри от давно выпитого напитка молили вымыть стаканы и больше и вовсе не трогать.       Рядом с его локтем лежало несколько учебников по квантовой физике, несколько сборников по тригонометрии. Из всей стопки его смущал только старый, один из самых первых, учебников по атомной физике, корешок которого давно расклеился и страницы так и хотели выползти. Пару раз эта книга уже определённо была на тонкой грани оказаться на свалке, но воспоминания о первом проявленном интересе к этой отрасли слишком грели душу.       Тихое постукивание ручки о стол сливалось со звуком настенных часов в его комнате, но никак не мешало рою в голове, скорее даже наоборот, помогало сосредоточиться и не отвлекаться. Тонкие, но длинные пальцы, уже долгое время были зарыты в такие же длинные и слегка кудрявые волосы, неосознанно мягко поглаживая. Каштановые волосы казались настоящим жидким золотом, когда на них попадали лучи солнца. Только вот иногда эти же лучи опускались ниже, на долю секунды ослепляя сосредоточенного Мейсона.       Порой что-то тихо шепча себе под нос, он пытался ухватиться за каждую пробегающую мысль, стараясь не упустить возможный гениальный домысел, которого найти среди десятки совсем разных логических цепочек было тяжело. В его блокнотах всегда было минимум парочку сотен записей. Наполнены блокноты были всем подряд - обрывками мыслей, его снами, идеями, задумками, мечтами и даже рисунками.       Мейсон - рассудительная личность. Он не может прожить и нескольких часов, чтобы не оставить свой подчерк, кстати говоря очень неаккуратный и резкий, на любом бумажном клочке. Около пятнадцати раз его самые разумные задумки он приносил домой для воплощения записанными на салфетке из кафешки около универа. Конечно же, для подобных огрызков у него отдельный ящик. Тихий бубнёж за ним замечали постоянно, сестра даже пыталась отучить его от этой привычки. Разумеется, не вышло. Едва слышное повторение зазубренных ещё в раннем детстве формул, решения длинных уравнений вслух - это приятно отвлекало.       Иногда Мейсон доходил до самого края, когда мешки под его глазами уже не помогали скрыть какие-то средства Мейбл, которые он таскал рано утром во избежание расспросов о его режиме. Когда стопок бумаг и научной литературы становилось настолько много, что приходилось аккуратно передвигаться по комнате, смотря под ноги. Когда кофеин в его организме зашкаливал, а уже такая родная женщина в возрасте из местной библиотеки будила его за читательским столиком и отправляла домой. Подобные марафоны могли длиться лишь неделю, а могли затянутся до месяца. Семья ругалась и бушевала, а вот он был максимально удовлетворён проделанной работой и в честь окончания очередного изобретения заваливался спать на несколько суток с мягкой улыбкой и пустой головой.        У Диппера было лишь два состояния: он днями не выходит из комнаты, заранее прося даже не стучаться к нему, ведь "Это отвлечёт меня от цепи действий, это вдохновение, это порыв, такое ни в коем случае нельзя прерывать, даже если я пропаду на две недели!", или же напротив, его вовсе всё время нет дома. У родителей и сестры не было поводов для беспокойств, Мейсон Пайнс и плохая компания несовместимые вещи. Алкоголь, вещества или сигареты - тоже. В такие периоды все понимали, он либо заперся в библиотеке, либо остаётся на дополнительные консультации с преподавателями, либо же просто.. гуляет.       Он любил, точнее будет сказать обожал, прогулки по городу, а особенно по лесу в Гравити Фолз с ранних лет. Наблюдать за людьми - интересно, слушать звуки городского шума - занятно, любоваться ночными огнями городской улицы - завораживающе, застать появление первых белоснежных звёзд на тёмном небе - прекраснее всего на свете. Это напоминало ему о Гравити Фолз. Большая часть времени, что он пробыл в этом загадочном месте, была посвящена одиноким посиделкам на старой крыше. Это было местом уединения, местом гармонии с самим собой и местом рождения его самых первых серьёзных изобретений. И наверное, если бы у Диппера спросили, что он запомнил с городка среди лесов больше всего, он сразу ответил бы "звёзды".       Словом, о звёздах. Созвездие на своём лбу он начал принимать только последний год. То, что ранее было объектом насмешек и подколов, отныне практически гордость. Практически сразу, когда они с сестрой вернулись в Калифорнию, кепка была закинута на полку в шкафу и больше её не надевали. О ней не забыли, конечно же нет! Порой, открывая дверцу шкафа, чтобы одеться в университет, она попадалась на глаза и улыбка как-то автоматически образовывалась на его лице. И с той самой поры прощания с кепкой, Диппер перестал скрывать своё родимое пятно. Для него это многое значило.       Гравити Фолз оставил в его сердце огромный след, а единственным, что могло этот самый след заполнить - короткие и максимально редкие переписки в мессенджере с несколькими знакомыми оттуда и мелочёвка из местных киосков, которая как-то напоминала ему о ком-то всё оттуда же.       Не так давно он ходил в небольшой книжный магазин неподалёку от дома. Как обычно закупившись новыми книгами, всего лишь парочкой на удивление кассирши, уже знавшего его как собственного сына, попрося об оплате своих новинок, его взгляд упал на дешёвые подвески, висящие рядышком. Среди них был кулон на чёрной плотной нити, а внизу свисал маленький незамысловатый треугольник. С тех пор эта вещица всегда на его шее, под плотной толстовкой или тонкой футболкой. Но это наш общий маленький секрет!