Часть 1

      Для него это жжение во рту и горле сравнимо с болью в раненой ноге.       Леви делает еще один глоток.       Горячо, горячо горячо горячо, слишком блять горячо — но ругательства только нагружают рассудок [он думает о трупах, погруженных в телеги — до того, как их бросили], и изо рта не вырывается ни единого слова [им не досталось могил, только беззвучный реквием]. Не мигая, Леви смотрит в чашку; его бесит то, как от наклона головы мешки под его глазами провисают еще сильнее.       Чем дольше он смотрит, тем больше на темной поверхности проступает лиц. [Уже не кофе, а сочащаяся кровь.] Он застывает; в мыслях мелькает идея отбросить чашку прочь, но затем он представляет себе осколки, брызги жидкости [их пролитой крови, — издевается над ним его разум] и необходимость отмывать загрязненный пол.       Поэтому Леви просто ставит чашку на стол, хоть и продолжает вглядываться внутрь.       Неизвестно, сколько времени он провел таким образом, но кофе остыл, а в уголках глаз начала скапливаться влага. Леви сердито моргает, смахивая слезы; они исчезают, конечно, но жжение остается.       Он все еще горит, повсюду — в гребаной ноге, в гребаном рту, в гребаных глазах и носу. [Нужно опять протереть стол; пыль начала заползать в мозг.]       Горечь в горле все еще недостаточно горькая, поэтому он делает еще один глоток.