Вступление

Эта была одна из самых тяжёлых и долгих ночей в его жизни, которую он не забудет под гнетом самой смерти, унеся всю боль с собой в могилу, ни с кем не делясь пережитым. Дождь лил как из ведра, попадая ему на лицо и пряча струящиеся слезы, на которые ему впервые в жизни стало все равно. Тяжелые шаги, громкие всхлипы и рвущийся наружу крик, перед которым не устоял бы самый стойкий человек в мире, содрогаясь и оглядываясь. В душе была целая буря эмоций, готовые разодрать и так израненное сердце парня. Слишком тяжело, слишком сложно и нереально понять и осознать потерю, пришедшую так резко. Всего за день он потерял самого близкого в этом чертовом и таким скудным на цвета мира. Дверь в квартиру с режущим уши скрипом отворилась, запуская к себе мокрого с ног до головы парня и белую кошку с израненными в кровь лапами, после которых на деревянном полу остались алые следы. Это была практически пустая однушка. С боку раскладушка, над ней висит картина, подаренная хозяину на свой тридцатый юбилей. Кто бы знал, что он сохранит его косо, но с любовью нарисованную картину. Фома думал, что он уже давно распрощался с ней и рисунок глубоко запихнут в мусорное ведро. Парень вновь громко всхлипнул и пару капель упали на пол. Он перевел взгляд в другую сторону. Там стоял потрепанный жизнью стол. На нем стоял не менее старый ноутбук. Рядом лежал блокнот и карандаш, заточенный карандашом. Подойдя ближе Фома замечает слова, после прочтения которых он не выдерживает и падая на пол, что есть мочи кричит. По лицу беспощадно льют слезы, застывшая кровь снова начинает бежать по выступившим ранам. Он ударяет по полу, разрывая глотку: «ТЫ ЖЕ ОБЕСЧАЛ! КЛЯЛСЯ… ЧТО НЕ ПОКИНЕШЬ МЕНЯ!». Кошка, все это время сидящая на полу начинает спокойными шажками подходить к кровати, запрыгивая на нее и свернувшись калачиком, прижав облезлый белый хвост к себе, уткнулись носиком в лапы, закрыла глаза. … — кажется змея решила сменить кожу, — Тит делает большой глоток чая, морщась от недостатка сахара. — что будешь делать, если она решит действовать? — зеленоглазый передает собеседнику коробку с кусочками сахара. Тит цыкнул, вопросительно поднимая бровь вверх, будто бы его спросили не план действий, а таблицу умножения. Он кидает в свою кружку три куска сахара и размешав, отпивает, удовлетворенно приподнимая уголок губ, — не думаешь, что задал идиотский вопрос? Сам ведь все прекрасно знаешь. Прибью если решит выползти за черту. И он кстати это также понимает, парень смышленный, хоть так и не скажешь с первого раза, — он усмехается, вспоминая нелепое выражение лица Снейка. — не думаешь, что с твоей стороны очень опрометчиво так поступать? Я понимаю, ты уверен в своих силах, я и сам знаю на что ты способен, но все равно быть на чеку надо быть всегда, как бы змея не была мала и беспомощна, — мужчина потер переносицу, устало вздыхая. Всегда его брат так легкомыслен, и он уверен, что скоро такое поведение хорошенько напомнит о себе и о халатном обращении к «работе», — Тит, ты прекрасно знаешь, чем это может закончиться. После сказанных слов Куком лицо в миг стало мрачным. Былые воспоминания вновь всплыли у него в голове, заполняя все мысли одним и тем же именем, — блять, не напоминай. Я же тебя просил ни один раз, — он нахмурившись, посмотрел на не менее серьезного брата, — я все знаю и у меня ВСЕ под контролем. Мужчина поправил съехавшие очки и вновь тяжело вздохнул. Атмосфера была не из самых лучших, поэтому он решил сменить тему. Это лучше, чем ссориться одним из самых опасных людей в Москве, — Фома спрашивал про тебя. Беловолосый вздрогнул и посмотрев на брата, изогнул бровь, задавая немой вопрос. — хотел встретиться с тобой и просил уговорить тебя снова поиграть с ним в Mortal Kombat. Мы с Мелиссой всегда тебе рады и не против, а он по тебе скучает, и ты это знаешь. Он действительно догадывался об этом, ведь они с его племянником не виделись больше месяца. У Фомы школа, а у него ''работа», которая требует большого внимания и осторожности, — ладно, уделю ему несколько часов. Позвони ему и скажи, чтоб сейчас же шел домой, соври классухе, что ему срочно надо в больницу или ещё что-нибудь в этом духе. Кук довольно улыбнулся. И сыну приятно будет, и Тита он успокоил, — здравствуйте, это отец Фомы Котина…