Часть 1

Апрель 1856-го года от Рождества Христова Умиротворяющая ночная тишина легла плотным покрывалом на небольшой поселок близ Новгорода, расположенный в уютном лесном массиве и надёжно спрятанный от чужих глаз. Черниговка или Чернинка – усадьба одного из известнейших семейств во всей России, чье имя прогремело в светском обществе ещё в далёком 1733 году, когда дальний предок нынешних хозяев поместья, Андрей Александрович Черняховский, получил эту землю в награду за верную службу родине. На сегодняшний момент численность жителей имения составляла более семидесяти семи человек, считая только лишь крепостных, а также были три постоянные кухарки, пять конюхов, два кузнеца и, разумеется, сами хозяева: уже изрядно постаревший Алексей Васильевич Черняховский, бывший офицер воевавший на Кавказе, и его единственный молодой да горячий, словно дикий необузданный жеребец, сын Владимир. Последний давно не бывал дома сперва по долгу службы, а затем по причине начавшейся кровопролитной Крымской войны, по окончание коей обязавшийся вернуться домой. На горизонте лишь изредка виднелись родные сердцу острые козырьки стареньких крыш деревянных крыш, по которым мелодичным журчанием стекали ручьи дождевой воды. Где-то в отдалении темный небосвод озарялся молниями, то тут, то там рассекавшими черную неизведанную гладь, и оглушался гулкими раскатами грома. На крыльце громадного жёлтого здания из белого камня , окружённого кронами величественных дубов, незаметно расположилась маленькая фигурка совсем юной девушки, задумчиво взглядывавшейся в ночную темноту. На вид ей нельзя было дать боле восемнадцати годин; худенькая, низенькая, с россыпью ржавых веснушек на не обделенном привлекательностью лике, поражающими густотою своею да мягкостью, диковинными нежно-серебристыми волосами ниже талии да задумчивым взором разных очей: правый глаз точно апельсин спелый, а левый — цвету чая крепкого. Все это скорее соответствовало облику крестьянской девушки-дурнушки, но уж точно никак не внешности родовитых дам и девушек, вхожих в благородное дворянское общество. Очередной порыв ветра вынудил ее вжать голову в щуплые плечи и поежиться от непривычки: невзирая на то, что она провела здесь всю свою сознательную жизнь, к здешнему холоду Варя была непривычна, а потому частенько простужалась, так и не сумев приспособиться к здешнему климату. Она медленно натянула на плечи лёгкую шерстяную накидку кремового цвета и с наслаждением подставила приобретшее взрослые черты лицо ветру. Этой ночью в поместье было особо тихо. Несмотря на раннюю ночь многие жители Черниговки сегодня спали глубоким сном, как околдованные чьим-то чудодейственным зельем, находясь полностью во власти сна. Все, кроме Вари, кухарок на кухне да пары крепостных женщин , которые поспешно стягивали хозяйское белье с веревок, дабы дождь их не замочил, ведь барин был строг со своими крепостными, а по сему за любую незначительную провинность можно было отхватить крепкого прута или батога. Откровенно говоря, мало кто из крестьян испытывал теплые чувства к своему барину, за глаза плюя ему в спину и понося бранью разной степени непристойности , которая по степени оскорбления может сравниться лишь со словесной перепалкой солдат. Частые избиения по поводу и без, крики и мольбы прекратить изуверства...запах свежей крови и горячих соленых слез давно пропитал землю и воздух вокруг усадьбы, о которой не слышали только истинные дураки. С тоскою Ливнева перевела взгляд на парадный вход в господский дом, где когда-то мирно покоились пожитки гусар. Уже с начала войны, в конце октября месяца 1853 года, Черниговка как и многие другие поместья, были по царскому указу отданы в расположение армии, где защитники родины могли обработать раны, найти кров, временный приют и утешение для их мятежных душ, идущих на верную смерть, в лице крепостных девок, призванных ублажать их. Война – слово, всегда вызывающее невольно ужас и слезы, водопады слез. Теперь же, когда беда миновала, необходимости в постоях для солдат не стало, вследствие чего последние временные гости усадьбы покинули ее в спешке в еще первых числах марта. Мало что осталось в напоминание о тех тяжёлых днях, когда они, простые девки, никогда прежде не сталкивавшиеся с трудностями войны , со страхом и трепетом выхаживали своих защитников безлунными ночами да в дождь и снег бегали по лесу в поисках ещё пока не опавших ягод и целебных трав, рискуя собственной головой, ведь помимо врагов в лесах пряталась и разбойники, которые и рады были нажиться на чужом горе. От неприятных воспоминаний девушку отвлёк шорох позади себя. - Не спишь, доню? Девушка резко развернулась и улыбнулась женщине позади нее, одетой в простой шитый сарафан из плотной грязно-белой ткани и такого же цвета ночное платье, бывшее под сарафаном для сохранения тепла тела. Бордовый платок украшал голову говорившей, но все же непослушные прядки у висков выбивались, отчего можно было легко увидеть завитые поседевшие локоны, некогда бывшие темно-русыми. Плотненькая сероглазая кухарка приблизилась к Варваре и ответила ей добродушным взглядом. - Нет, Акулина, сон никак не идёт. - Это из-за возвращения молодого барина? Крепостная, именуемая Акулиной Тимофеевной, недовольно нахмурила лоб: в все в усадьбе не по наслышке знали об отнюдь не простом нраве сына хозяйна и его отношении к воспитаннице отца. Еще задолго до своего отъезда Владимир не упускал возможности указать Варваре на ее положение и крайне шаткое положение, откровенно закрывая глаза на то, что она находилась под защитой его отца и официально входила в дворянскую семью. Для надменного мужчины двадцати семи лет от роду Варвара была, есть и будет крепостной. Не изменит этого не образование, данное ей , не начитанность, не владение музыкальными инструментами. Она для господского сына - крепостная девка, ничем не отличающаяся от десятков других. - Можно и так сказать, –уклончиво отозвалась девушка, виновато пряча глаза. – рано или поздно это должно было случиться. - Да-а...как по осени пятьдесят пятого к барину похоронка - то на сына пришла, что помер тот под Керчью, памятаешь? Варя молча кивнула в знак согласия. - Ходил тогда барин из угла в угол да твердил, словно заговоренный, о том что, видать ошибочка вышла...мол, не было у него никогда сынка, а потому и похоронки быть не до́лжно. - Помню, такое не забудешь. Ливнева встревоженно бросила взгляд на окна Алексея Васильевича, комнату которого уже давно поглотила ночная тьма. Та ночь сильно взрезалась в память героини, вызвав откровенный страх и вынудив усомниться в том, не безрассуден ли часом ее защитник? - Ладно, пойду я, мне ещё куличи на завтра печь да стол готовить в честь возвращения Владимира Алексеича. А ты ступай сил наберись: они тебе понадобятся. – сказав это, Акулина напоследок грустно улыбнулась девушке , после чего деловито вытерла руки о подол одной из многочисленных юбок и, подобрав их, небывало шустро пошла на кухню, где горел печной огонь и работа шла полным ходом. " Понадобятся..."- Варя в последний раз глянула на окна барина и, закутавшись в шаль, неспешно спустилась с крыльца на сырую землю, сдобренную дождевой водой. Небо после него стало дивно чистым, можно было даже увидать россыпь волшебных звезд, украшающую прекрасную и величественную Бесконечность. Была и иная кручина у Варвары — происхождение ее люду русскому чужое, посему и опасное для нее, ибо детей сынов богатырших вот уж как давным-давно суеверный народ стороною обходит, словно прокаженных. С виду мало приметные, подобные Ливневой деточки рождаются редко, но зато силу в себе несут большую, в думах русичей страшную — языческую, богопротивную. Отчего ж языческую? Да потому, что таковые люди носят на телах своих узоры обережьи да сколь бы лет не прошло, не стареют ни на год и молоды лицом да крепки телом до самой смерти своей. А как то можно, ежели с силою бесовскую не на короткой ноге!? Ходят слухи, что жена самого первого великого князя Руси-матушки тож вероотступницею была и, разум княжий одурманив, хитростью на себе женила да зачатых во грехе детей ему нарожала. Научились с годами дети сынов богатырших посередь прочего люда прятаться, приняв смиренно веру православную да зарекшись род свой великий продолжать лишь с потомками предков доблестных воинов, равных себе не знавших. Оттого-то и рождалися дитятки необычные лишь от связи людей особых, древней кровью на веки повенчанных. «Бедою помеченные» - так их в тайне люд простой и по сей день кличет, на псарне таковым господам прислуживая да на балах блюда с яствами подавая. Дивное дело — кого раньше дурными считали, ныне по большей части в князьях да княгинях ходят, в то время как обычные смертные в слугах да крепостных в них значатся. Исключением из этой странной закономерности являлась пока только Варвара, которой по убеждению многих обыкновенно повезло родиться «не такой как все», а потому и сумевшей заполучить то, об чем мало кто и мечтать может. Однако Ливневу участь ее незавидная тяготила, ибо младость, с годами не исчезающая, дурной глаз цепляет, а кто знает что в человечьих сердцах твориться может? Да и замуж ей выйти трудно будет на мужика простого, ибо никуда не только страх пред силой неведомой у крестьян не пропал, но и отвращение да презрение вызывать стал. Мол, не люди они, дети сынов богатырших, а порождение Дьявола самого. Во всем Нижегородском уезде потомков рода богатыршего имелось немало: род Корсачей, Ольшанских да Черняховских, и это не считая крепостных, по воле судьбы лишившихся ее расположения и вынужденных прислуживать «хозяевам» одной крови с ними. *** Ноябрьская ночь 1855-ого года, Черниговкое имение Ужасающий шум, поднявшийся на втором этаже громадного здания поместья так сотрясал стены дома, что казалось будто весь дом ходил ходуном от грохота разбивающихся вещей, попадавших под горячую руку помещика. Никто не решался пойти посмотреть , что же вызвало столь праведный гнев барина, ибо очень уж боялись сами получить по сопатке батагом за неугодность хозяйну, потому как прекрасно знали, что тот в порыве ярости жалеть никого не будет, до смерти забьет. Однако все же был человек, способный усмирить мужчину. Проснувшись посередь кромешной тьмы от громких звуков погрома, Варвара вышла из комнаты, находившейся рядом с покоями старшего Черняховского, по пути столкнувшись со спешившей на помощь Акулиной. - Варюшка, ты чего вскочила, аки ошпаренная? - Да как же не проснуться, Акулина?– девушка с тревогой посмотрела на женщину, пытаясь собраться с мыслями после долгого сна. – Случилось что? - Ох случилось, случилось, доню! –со слезами на глазах запричитала кухарка во весь голос, прижимая руки к груди.– Такая напасть приключилась! - Да что произошло, тетушка!? От вида рыдающей Акулины у Вари невольно сжалось сердце. - Похоронка по вечеру пришла на молодого барина, на Владимира Алексеича! - Что? Внутри у Ливневой все упало, стоило ей только услышать роковое слово, а ноги налились свинцом. В разноцветных глазах заблестели слезы; сколь бы зла ей не на говорил Владимир, отец от этого его смерть легче не переживет. Говоря на чистоту, в эту секунду душа ее горела огнем по несчастному старику, убивавшемуся по потери сына у себя в кабинете. Не говоря ни слова, шатенка собралась было войти, но ручка двери лишь беспомощно дернулась, уперевшись в замок. Заперто. - Алексей Васильич, откройте, прошу, откройте двери! Ливнева с мольбой принялась биться в закрытые двери: она боялась, что старик мог что-то сделать с собой, потому и оставлять его одного наедине со своим горем в таком состоянии было нельзя никак. - Варенька? За дверями раздался сдавленный стон, едва слышный из-за гула голосов крепостных на улице, сбежавшихся на грохот в доме барина. - Да, дядюшка, это я, отворите ради бога! Прильнула к холодной деревянной двери крепостная, моля Бога, чтобы старик поступил так, как его просят. Секунды промедления длились мучительно долго, казалось прошла целая вечность, когда в дверном замке щёлкнул заветный замок, и встревоженная девушка ввалилась в комнату. На глаза мгновенно попались перевернутый письменный стол, разбитое стекло книжного шкафа, едва ли не разорванное на клочки письмо-виновник сегодняшнего переполоха, сожженное по краям. Терпкий запах спиртного удар в нос, а в дальнем углу комнаты подле камина сидел, развалившись на большом мягком кресле, обитом красивой редкой шелковой персидской тканью, старый помещик. Мужчина опустошенным взглядом уставился на играющий огонь, полностью отстранившись от внешнего мира. Темные каштановые волосы с частой серебряной проседью, прежде завораживавшие барышень, из-за отсутствия ухода окончательно скатались в неприятные колтуны, распределенные по изрядно полысевшей голове, а лицо в свете камина словно состарилось на пару десятков лет. - Дядюшка? Варя обеспокоенно глянула на мужчину и, подобрав платье, волочившееся по полу, медленно сделала осторожный шаг навстречу старому помещику, ощущая жар сильно растопленного камина. Складывалось такое впечатление, что все вокруг замерло, остановило свой естественный ход: не слышно было не криков крестьян, не обеспокоенного слёзного бормотания Акулины, украдкой рыдавшей в кухонный фартук, не треска поленьев в пламени огня. Нечто большое, темное и страшное нависло над находившимися в комнате тремя людьми, необъяснимое сильнейшее беспокойство мерзким червем зашевелилось в где-то внутри, вызывая сковывающий ужас. Варенька по наитию перевела взгляд на письмо, лежавшее на полу подле камина. Очевидно, старый барин в порыве чувств хотел сжечь треклятую бумагу, но потом одумался и все же вытащил ее из жадного танцующего пламени огня, лишь немного опалив. На ватных ногах девушка подошла к письму, подняла его и, бережно стряхнув с него пепел, поднесла к глазам, вчтитываясь в почерк писавшего. " Достопочтенный Алексей Васильич, пишет вам лейб-офицер пятого Александрийского гусарского полка. С глубочайшим сожалением спешу уведомить Вас, что сын ваш, названный по роду Владимиром Алексеичем Черняховским, в ночь двадцать пятого числа девятого месяцу, во время боя с неприятелем был взят в плен среди своих товарищей близ города Керчь. Через неделю тела пленных были найдены бездыханными неподалеку от лагеря неприятелей и по распоряжению командования в тем же днем похоронены. Прошу принять наши глубочайшие соболезнования в связи с потерей сына. Я приказал выслать наградные ордена, пусть они послужат верную службу вашему доброму имени. 6 октября одна тысяча восьмисот пятьдесят пятого года от Рождества Христова" Варя долго держала в ладонях письмо, пробегая глазами по скудным строчкам, не веря прочитанному: неужели он и правда погиб? Странная болезненность поселилась в сердце добродушной девушки; ещё с ранних лет она слишком хорошо познала непростой характер юного Черняховского, не ставившего ее совершенно ни во что, не упускавшего возможности поиздеваться над нею, распоряжавшегося ее судьбою, как ему вздумается, оттого-то и переживать об его неожиданной кончине Варе не следовало бы...однако...он был убит. Ливнёва неспешно повернула голову к старшему хозяину поместья, сжимая в руках истерзанную бумагу, и тихо проговорила: - Алексей Васильевич, миленький, ступайте отдохните, сейчас вы лишь хуже себе же сделаете, разрывая сердце горечью утраты. Утро вечера мудренее. - Этого быть не может...не может...не может! Мужчина резко вскочил с кресла и, в три шага подскочив к перепуганной девушке, вырвал из ее рук письмо. - Ты разве не видишь, что здесь написано!? Не видишь!? Какой к черту сын!!! У меня никогда детей не было!!! – Алексей Васильевич грубо ухватил Варю за волосы на затылке и в следующую же секунду со злостью наклонил ее голову вперёд, больно и с нажимом прикладывая письмо к ее лицу. – Да ты читай, читай внимательно, глаза свои открой!Что? Опять будешь говорить, что это правда!? – помещик склонился над трясущимся тельцем девушки, и, не переставая настаивать на своем, с отвращением оттолкнул ту от себя. – Мерзавка! Я принял тебя в свою семью, а ты смеешь мне лгать в угоду врагам! – мужчина в сотую долю секунды изменился во взгляде, будто бы ужасающая догадка поразила его голову. – Ааа...я понял, – он круто развернулся к стоящей в тени Акулине, сверля ее диким, безумным взглядом. – Вы тоже ее покрываете! Покрываете ее позор! - Да как же можно барин! Об чем вы говорите? Женщина в ужасе глядела на обезумевшего старика, застыв на месте, словно вкопанная. Сомнений в душевной неустойчивости барина не осталось - он лишился рассудка. Не дожидаясь очередного приступа хозяина, Акулина дернулась к Варваре, опасаясь, что Алексей Васильевич мог ненароком причинить ей вред. - Пошли вон, холопское отребье! Вон я сказал!!! Старик в порыве чувств ухватил с пола пустую чернильницу с подтеками ее наполнения по краям и, повернувшись к крепостным, со всей силы запустил в них, прогоняя словно бешеных собак. Акулина, подняв с пола Варвару, пулей вылетела из комнаты хозяина и, не тратя ни секунды, потащила в свою каморку вниз по лестнице.