Часть 1

Разрушенный город пустыми глазницами окон слепо глядел в никуда. Длинные о́стовы — словно кресты — печных труб взви́лись к небу под тихую песню дрозда. Заболочена местность, теряется терем среди исполинских пушистых кряжистый тополей. Злая колдунья шепотом тихим проклятье в меня вселяла: горе великое в одиночестве преодолей. Ми́нут месяцы, годы, десятилетия канут в летопись старого клирика у свечи. Слезы высохнут, но в душе будет рана такая большая, что хоть лезь на стену, кричи. Закрывая глаза, я всё так же стою у вьюном заросших заборов с давно покинутыми домами, и деревья-скелеты шуршат, моему завыванию эхом вторят колодцы, сотни могил за плечами. Так хотелось бы видеть в окне твою свечку, знать, что ждала меня, что дочка спрашивала. Что снова на пашни меня звали юнцы безусые, как опять к тебе твоя мать захаживала. Я смотрю на наш дом: вижу сад развороченный, следы грызеной крыши сарая, следы огня. Я смотрю на наш дом, что один лишь выстоял — выдержал натиск врага и атаки горячих стрел ядовитых, — ни дочери, ни тебя.