Часть 5

            Очень завидую людям, чья память способна избирательно стирать события, о которых не хочется вспоминать. Как бы хотелось щелкнуть пальцами и всё, о чём хочешь забыть, так, рррраз, и исчезло. В голове чистый лист. Никаких снов, никакого самокопания, никаких слабостей. Как-то я просил применить ко мне Обливиэйт, но никто не согласился. Они не понимают каково это, жить с этими воспоминаниями и знать, что все разрушил сам. "Конечно, в изменах всегда виноваты оба. Кто-то кого-то недолюбил, кто-то кого-то недоласкал. Кто-то вечно скандалит", - всегда себя так успокаиваю, вот только с каждым разом эта фраза работает всё хуже. Я обещал семье не пить. Но эта новость... Она... Она просто вынесла меня из колеи. Почему меня до сих пор не отпустило? Она же справилась! А я, слизняк. Не зря они из меня лезли на втором курсе. Видимо, не все еще вылезли. Может стоит опять сломать палочку и шибануть себя тем-же заклинанием? Вдруг сработает? Перестану вести себя как последний мудак. - Я сам виноват во всем, - заплетающимся языком пытаюсь снова пересказать свою историю завсегдатаю бара на Лютном переулке. - После второй измены моя совесть точно отключилась сама, иначе почему мне резко стало все равно? Ладно, не сразу, ну, может, через неделю. Да не важно! Просто я понял, что она все равно ничего не узнает, а в то время у нас так мало было секса, она все училась, училась, не всегда могла найти на меня время. А другие... Они находили и время, и место, и возможность. Та же Лаванда. Дура, если бы не она... - Дура, - повторяет за мной мой собеседник и роняет голову на стойку. Моё расфокусированное внимание переключается на бармена: - Стив, а хочешь, я расскажу тебе историю своего падения? - язык ещё больше заплетается, голова тяжелеет, как и веки. Пальцами пытаюсь их приподнять и глупо хихикаю. Бармен молча протирает стаканы. Что ж, молчание - знак согласия. Перестаю предпринимать попытки открыть глаза и просто закрываю их, снова уносясь в воспоминания шестилетней давности, когда я только вернулся из Америки. Из страны, с которой вся это каша и началась. - Где-то через неделю после моего возвращения мы помирились, - продолжаю свой рассказ под храп предыдущего собеседника и поскрипывание чистых стаканов. - Снова начали гулять, проводить время вместе, как до моего отъезда. Днем она училась, несколько вечеров освободила от работы, чтобы гулять со мной или же собираться большой компанией в каком-нибудь баре. Иногда мы все вместе переносились в Хогсмит, гуляли, дурачились, смеялись, а если была зима, то впадали в детство и устраивали снежные бои без магии. Жизнь вернулась на круги своя. Малфой молчал, как и обещал, общаться со мной вне работы не перестал, хотя сейчас, спустя столько времени понимаю, что я просто не был внимателен к деталям. Они были не важны, ведь Гермиона - моя. У меня было все. Замечательная работа, лучшие друзья, девушка, которая любила меня и заботилась.             Я замолчал. Ушел глубоко в свои мысли. После нашего разговора Малфой по какой-то причине перестал цеплять Герм. Я радовался, моя девочка больше не ворчала, когда мы собирались посидеть втроем. Она звонко хохотала над нашими шутками, не морщила носик, когда взгляд Малфоя леденел на ней. Сейчас понимаю, что он изменил модель поведения с детской на взрослую, чтобы она его заметила. Перестал подшучивать, начал оказывать легкие знаки внимания. Комплименты. И она заметила. Он добился того, что они подружились. Герм переступила через себя и простила его за всё. Она такая. Легкая и веселая. Теперь бывало такое, что она готовила на нас с Малфоем, когда работа заставляла нас ночевать в аврорате. Отчеты, рейды. - Я никогда её не ревновал, - встрепенулся от легкого покашливания бармена, который все еще вытирал стаканы и делал вид, что не слушает, но тем не менее подошел ближе ко мне. Продолжил рассказ. - Она моя, она любит меня, я это видел. Её взгляды, жесты, лёгкие прикосновения, забота. Мы условились, что она заканчивает учёбу и переезжает ко мне. За некоторое время до начала нашей совместной жизни я приобрёл небольшую двухуровневую квартирку в маггловской части Лондона, Гермиона с большим энтузиазмом взялась за проект дома, она обустраивала его сама с моей подачи. Честно? Мне было тупо лень что-то делать, а она... Из неё энтузиазм шёл, как паучата-арахниды из норы, - меня передернуло от воспоминаний. - Неудачный я привёл пример, конечно, пусть лучше её энтузиазм и энергия били, как патронус, ярко, живо, мощно. Она смогла превратить пустое пространство в уютное гнездо. Не понимаю, как на все у неё хватало времени. Когда я купил квартиру, она как раз проходила стажировку в Министерстве у Кингсли, ей оставалось учиться ещё около полугода. А я, кажется, уже перегорел идеей совместного проживания. Мне было удобно, - я вновь замолчал, погрузился в свои мысли, уставившись в стакан. "Стоп! Патронус... Какой патронус у Малфоя?", - ухожу глубже в воспоминания. Ответ лежит где-то на поверхности, но одурманенный обстановкой, дымом и алкоголем мозг никак не хочет мне помогать. - Патронус, патронус, патронус, патронус, - еле шевеля губами, повторяю как завороженный. - Патронус Малфоя... - Я так и знал, что ты тут, - поток мыслей прерывает никто иной, как глава аврората. Как он меня нашёл? - Гарри, какой патронус у Малфоя? - чудом язык перестаёт заплетаться, мысли и фокус обрели резкость, а голову молнией прошил ответ. - Выдра, - одновременно ответили мы, только Гарри слегка обескураженно, а я - разбито. Вот дьявол! Почему раньше об этом не задумывался? Какого...? Как такое возможно? - Рон, - Гарри положил руку на моё плечо. - Пойдём отсюда. Вся семья волнуется за тебя. Половину Лондона на уши поставили, чтобы найти тебя. Ты же знаешь, что Джин в положении, ей нельзя нервничать. Она вся извелась. - Стив, спасибо, - оставил на баре все, что у меня было, соскочил со стула. Свалился мешком к ногам лучшего друга. Неловко вышло, ноги затекли, а я даже не заметил. Гарри тяжело вздохнул. Друг, мне очень стыдно...