Часть 1. День, с которого всё началось.

      На протяжении всего полёта из Африки в Японию Юту Оккоцу не покидает тягучее чувство тревоги. Он нервно стучит пальцами по колену, пока пустой взгляд изучает вид за иллюминатором — хмурое мрачное небо. Ему хочется списать нехорошее предчувствие на паническую атаку или, на худой конец, на волнение перед встречей с ней, но внутренний голос упрямо твердит: «что-то случилось». Чтобы немного отвлечься, Юта делает музыку в наушниках чуть громче и прикрывает глаза.       Лететь ещё долго, а память услужливо возвращает в прошлое, в день, с которого всё началось.       Это случилось, когда солнце окрасило пустой класс мягким апельсиновым цветом. Когда Маки Зенин сняла очки в круглой оправе и призналась в своём проклятье. Юта навсегда выжег в памяти её длинные прямые ресницы и опущенный взгляд болотно-зелёных глаз. А потом она улыбнулась, прострелив ему сердце. Он готов был поклясться, что ещё никогда оно не колотилось так громко. Маки говорила про свой клан, а Юта считал удары сердца и не мог отвести от неё взгляд. В этот вечер девушка светилась бесконечной нежностью и хрупкостью, словно вся она соткана из мягких крылышек бабочек. Хоть и хрупкость эта была обманчивой, желание оберегать встрепенулось в нём и завладело душой.       Он сглотнул, вдыхая сладкий запах спелой вишни. Его щёки и шея покрылись мягким румянцем не то смущения, не то восхищения.       — …давай вместе разнесём этих Зенинов, — улыбнулся Юта неловко.       — Дурак. Мне самой надо это провернуть, — буркнула Маки, отчего-то пряча взгляд, и убежала.       А потом был страх. Липкий. Словно нечто обхватило шею когтистыми склизкими пальцами. В воздухе пахло кровью и смертью. Юта смотрел на окровавленное тело Маки и не мог поверить, что это лежит она. Её кожа казалась белой, как снег, с бурыми пятнами раздавленных ягод. Запах вишни угасал.       Оккоцу крепче сжал рукоять катаны, переводя взгляд на тело Панды, затем на Инумаки. Его друзья погибали… В тот момент в нём что-то лопнуло, и проснулась сила, о которой он не подозревал, и питалась она гневом, что стремительно разливался по венам. Сражение с Гето не было долгим, но тогда Юта не думал ни о чём, кроме спасения своих друзей. Он готов был рискнуть жизнью, чтобы ещё раз увидеть ту самую улыбку…       Воспоминания путаются, наслаиваясь друг на друга, и сознание переносится на несколько дней вперёд.       Утро было морозное, а чай в кружке горячим. Небо украшали бледно-розовые акварельные разводы, смутно из облаков выглядывал ещё белеющий полумесяц. Юта выдохнул облако пара и поднёс к губам керамическую кружку. Тишина. Он был из тех любителей, кто просыпался совсем рано и наслаждался утренней пустотой. Но сегодня… совсем рядом раздались чьи-то мягкие шаги, скрипнули половицы. Оккоцу обернулся, совсем не ожидая увидеть…       — Маки! Доброе утро!       — Не вопи так с утра пораньше, — пробубнила девушка и сонно зевнула.       — Да, прости…       Юта улыбнулся, наблюдая, как девушка потягивается, а короткая футболка задирается, обнажая рельефный живот. Он и раньше видел Маки такой — сонной, растрёпанной, но при этом смотрел словно сквозь неё, а сейчас… сейчас его взор цеплялся за каждую мелочь: будь то выглядывающие из ворота ключицы или же мелкие шрамы на руках.       — Маки, ты же замёрзнешь, — всполошился Юта, быстрым движением убирая кружку на пол и снимая с себя толстовку на замке.       Только когда тёплая ткань оказалась на плечах девушки, он понял, что сделал и залился бледно-розовым румянцем. Маки застыла, приоткрыв губы и широко раскрыв глаза, цвет которых этим утром отливал позолотой. Пожалуй, это было лишним, пожалуй, это был не совсем дружеский жест… Но в эту минуту Юта был готов даже умереть от руки грозной Маки Зенин, лишь бы та не заболела.       Однако…       — Хм, спасибо, — девушка широко и легко улыбнулась, явно не увидев в его жесте ничего, что, несомненно, позволило облегчённо выдохнуть с одной стороны, а с другой призадуматься…       — Я… да… не за что, — промямлил Юта, поднимая чашку.       — Увидимся на тренировке, — на прощание Маки ударила его кулачком в плечо и скрылась за стенами сёдзи.       Оккоцу потёр плечо, пытаясь понять, что за странное выдалось утро, и какие всё-таки чувства зарождаются в нём?

***

      На тренировке Юта выкладывался на полную: катана уверенно лежала в руке, олицетворяя собой её продолжение, каждое движение выверенное и выученное наизусть, благодаря, бесконечным повторам, только Маки раз за разом отправляла его жевать землю, победно усмехаясь. Честно говоря, его не так сильно расстраивало очередное поражение, ведь ради момента, когда глаза девушки сверкали ярким огнём, он готов был снова и снова оказываться на лопатках.       — Давай, Ю-юта! — кричал Панда, забавно подпрыгивая.       — Лосось, — соглашался Инумаки.       А Юта был счастлив, просто находясь рядом с друзьями. Он чувствовал, что нашёл своё место, свой дом и… Оккоцу посмотрел на Маки в его толстовке.       Кое-что ещё.       То чувство, что медленно зарождалось в нём, нежно трепетало в груди: ещё совсем хрупкое и ранимое, лёгкое, как взмах крыла бабочки. Оно немного пугало, ведь последняя влюблённость закончилась трагедией и временами ныла где-то под кожей, как старые шрамы в непогоду.       Но Юта не унывал, свято веря в тот факт, что после туч обязательно выглянет солнце.       После тренировки и освежающего душа, как успело сложиться, вся их странная компашка расположилась в комнате Оккоцу. Почему так? Возможно, потому что его комната оказалась самой просторной и светлой, возможно, потому что кухня располагалась к нему ближе всех, а, возможно, потому что это была гениальная идея Панды для поддержания боевого и дружеского духа в команде. В любом случае, Юта был совсем не против.       На столе заваривалась лапша и чай, в контейнере лежали разноцветные моти. Юта их не очень любил, но всегда покупал с запасом, чтобы порадовать остальных.       — Итак, — начал Панда, нагло развалившись на чужой кровати, — у нас на повестке дня главный вопрос.       — А? — Маки изогнула бровь, подкладывая под спину подушку и прислоняясь к стене, — ты чего опять удумал?       — Как чего? Через несколько дней Новый год!       — Лосось!       — Глупый праздник, — пробубнила девушка, скрещивая руки на груди.       Юта озадаченно на неё посмотрел, не понимая, почему Маки так отреагировала. Новый год был одним из его самых любимых праздников: ему нравилось, как преображался город, нравилось наблюдать за переливающейся иллюминацией, нравилось выбирать подарки и ходить в храм, нравился праздничный ужин с семьёй.       Семья.       Теперь Юта примерно знал, какие у Маки отношения с семьёй. Вероятно, все праздники девушка проводила в компании сестры: двое никому не нужных детей без способностей, запертые в собственном доме, как в клетке.       Тогда…       — Можем накануне все вместе сходить в храм, — неуверенно предложил он, не сводя взгляда с Маки, — а потом погуляем по городу.       — Отличная идея, Юта, — поддержал его Панда.       — Лосось, — согласился Инумаки.       Маки нахмурилась, обдумывая предложение и царапая ногтём половицы.       — Если вы так хотите…       В душе Оккоцу победно улыбнулся, поставив для себя чёткую цель — устроить для Маки Зенин самый лучший Новый год на свете: с подарками, вкусной едой и друзьями.