Часть 1

Ритиаг только вернулся от Кио довольно измученным. Приглядывать за тем, кто и на шаг отойти от тебя не хочет, на самом деле сложно. Его, конечно, одарили почестями, так как благодаря ему удалось гуманно, и потенциально навсегда, обезвредить опасного преступника, но какой же это гемор. На самом деле очень похоже на то, если бы он с Цеви поменялся местами. На секунду захотелось придержать себя и дать личного пространства, но это было выше его сил, поэтому Кио он каждый раз прощал, прекрасно его понимая. Сняв кроссовки, наступая на пятки, Ри скинул с себя кожанку, постоял секунду и накинул её обратно, чисто на плечи. В доме сильно сквозило и хоть вампиры не могут заболеть обычными болезнями, даже некоторыми серьёзными, стоит себя поберечь, ему ещё завтра к эльфу идти, который подобного иммунитета по расе не имеет. Как и ожидалось, окна во всём доме были открыты настежь, а ведь на улице не октябрь, и даже не декабрь, а уже конец января. Зима выдалась на удивление тёплой, хоть снег и выпадал пару раз, зато ветер задувал такой, что в новостях минимум каждую неделю говорили о слетевших крышах в деревнях. Благо, что город был относительно молод и построен на совесть. Закрывая окна в каждой комнате, Ритиаг дошёл до зала, где на диване мирно спали Цеви и Ра. Отец был плотно и наверняка безвылазно укутан в тёплый плед, а брат даже не потрудился надеть футболку и уместить всё своё тело в пределах мебели, от чего большая насекомая часть лежала на холодном припорошённом снегом полу. Не включая батареи, Ри веником смёл снег в совок и выбросил за окно. Прибравшись во всей квартире, мужчина наконец-то закрыл последнее окно и запустил обогрев. От потепления первым открыл глаза Изуен'Ра. Увидев брата, он улыбнулся и протянул к нему руку, мазнув прикосновением по шее и несильно держа за волосы, поглаживая кожу головы. Старший наклонился, чтобы соприкоснуться лбами, невольно дотрагиваясь своим носом до чужого замёрзшего. Ритиаг до сих пор удивляется тому, что они подружились и не цапаются друг с другом. Это действительно странно, ведь обычно, когда сходятся уже два взрослых человека с детьми, или когда ребёнка берут из приюта, старшего или родного начинают немного не замечать за заботой о другом и они начинают бороться за что бы то ни было и ссориться. То ли сказалось первое впечатление, то ли они встретились когда уже оба выросли из подобных мелочей, но они действительно ладили. Иногда не могли поделить пульт от телевизора, но ладили. А из-за чего им спорить? На счёт еды не выйдет, оба пьют кровь и иногда едят сырое мясо. Время в ванной? Никто из них не против, если второй зайдёт что-то взять или даже захочет присоединиться. Устраивать ремонт и переклеивать обои никто, вроде, не собирается, но если такое и произойдёт, то все трое предпочитают всё тёмное. Кровать больше стандартной и все прекрасно помещаются, тем более что как бы они не легли сначала — в итоге проснутся, обнимая между собой Цеви. Одежда была у каждого своя, правда отец тырил у обоих большие ему футболки, но трил в принципе редко носил одежду, а вампир предпочитал рубашки, поэтому все были не против. Из-за игрушек? Помилуйте. Одному двадцать, второму сорок два. Из-за каких игрушек они могут спорить? Что касается быта, то все были ответственными и никого пинать не надо было. Делят ли они внимание отца и его самого? Иногда. Они скорее делятся, если Цеви позовёт одного, то тот приведёт с собой и второго... Ритиаг порой ловит себя на мысли, что они ладят из-за стечения обстоятельств. Младший мечтал познакомиться со старшим, а старший впервые увидел младшего через призму мира духов, что, похоже, автоматически дало плюс сто к карме, ведь трил выглядит там как настоящее чудо, выделяясь на фоне и без того необычных существ. Если говорить точнее, то любые живые личности там выглядели вполне обычными, не считая прилипших к ним сущностей, кроме его младшего братика. Возвращаясь в реальность, вампиру была интересна предыстория. "Почему все окна открыты?" — поднимая полукровку в коконе на руки, спрашивает Ри. "Папа сказал, что ему душно и упал на диван. Попросил открыть окно. Сначала одно, потом все. Потом он уснул и начал замерзать". Положив Цеви на кровать и дополнительно укрыв его, братья ненадолго залипли в одну точку, но вскоре обернулись друг на друга, осенённые догадкой. Одного взгляда друг на друга им хватило, чтобы понять, что двенадцатый уровень отца не может быть причиной — в такие моменты он ведёт себя по-другому. Пока они были в недоумении, полукровка сонно открыл глаза и стал озираться. "Привет, мальчики", — это забавно звучит, когда произносится в сторону двухметрового вампира и четырёхметрового трила, если считать всю длину, а не только вертикальное положение. "Как себя чувствуешь?" "Немного голова гудит, а так норм". "Ты можешь сказать, от чего тебе стало плохо?" Полукровка между вампиром и эльфом замялся. Это не было похоже на то, что он не знает ответ. "Па-ап..." — одновременно произнесла братья. Ри сел на кровать, а Ра подобрал лапки и заполз как змея, чтобы не порвать ткань. Они одновременно легли Цеви на ноги и начали пристально на него смотреть. "Вы не маленькие, чтобы строить кошачьи глазки... (буквально пара секунд) Сдаюсь. Я пил чай с лимоном и съел лимон..." Братья вздохнули и резко легли рядом, опропидывая отца за собой. "Ладно один раз, ладно два, но как ты постоянно забываешь пить кровь? (Ра ненавязчиво накинул руку на папу) И ладно забываешь, но ты ещё будто нарочно что-то ешь именно тогда, когда от этого будет плохо. (Ри убрал волосы с лица отца и стал поглаживать большим пальцем по щеке) Обещай, что будешь регулярно пить кровь или не есть что бы то ни было во время истощения". "Обещаю..." — за словом последовала уж больно большая пауза. "Мы знаем, как работает твоя сила. Говори полностью". Братья со всей бережностью обхватили старшего за талию и бёдра и подтянули того выше, чтобы их лица были на уровне груди и лопаток, придвинулись ближе и обхватили крепче. Ри прижимал к себе бедра, а Ра — спину. "Пожалуйста, не надо..." — дети не собирались каким-либо образом его мучать, но давили своей нежностью и настойчивостью, — "Я вам много что обещал. Я не могу сделать и шага без того, чтобы не сработало какое-нибудь обещание. Не засматриваться на женщин, не подходить к животным, не навещать могилу жены, в обязательном порядке звать вас, а не действовать самостоятельно, не брать острые предметы и всё, что может навредить или убить. Моей жизнью словно управляют, и я ничего не могу с этим сделать. Ри, если это узлы на судьбе, пожалуйста, развяжи их, я не хочу жить по велению нитей кукловода". Цеви покраснел и мог бы заплакать, если бы не обещание не плакать, данное ещё первой девушке, когда она истекала кровью от пробившей живот арматуры. Ритиаг замер. Он не хотел ещё больше огорчать, а может даже вредить отцу, но каждое обещание было выпрошено не просто так. Женщины теперь могли умереть от получасового разговора с полукровкой, раньше в среднем полгода точно держались. Сезон, не сезон, а животные могли наброситься на него и отыметь, если были размером больше средней собаки, увы, случай был, в последний момент успели предотвратить. На счёт могилы был согласен, тут просто ревность. Острые предметы действительно опасны, тем более, что за Цеви ранее были замечены попытки суицида. В довесок, отец часто принимал решения на эмоциях и мог в таком состоянии сделать что угодно. Наверное, тут надо было действовать как с корзиной интернет-магазина, когда в ней набирается слишком много товаров. Сначала исключить всё, что было добавлено для разнообразия выбора. Затем вспомнить, что из похожего или такого же уже есть дома и тоже удалить. Посмотреть на необходимость, оставшееся отложить. Ритиаг отмер и, погладив отца, посмотрел в выключенный экран телефона, чтобы перейти в мир духов. Вампир редко бывал в настоящем мире, и в большинстве он возвращался из-за Цеви и Ра, хотя стоило бы чаще. Перед лицом, щёлкнув по носу, пролетела нить старшего, которую Ри поймал резче, чем следовало бы и отец свернулся в калачик от боли. Вампир, было, испугался и поднял глаза, но трил кивнул, прижимая маленькое тело к себе сильнее. Узлов действительно было много. Пара сотен, не меньше. Помимо именных мелочей, какие преобладали, но и не действовали, было около сорока клятв любви и столько же обещаний жить дальше и найти себе достойную его девушку. Последнее отключалось в момент исполнения, но это требовала каждая первая. Только мать не успела потребовать от него какую-либо клятву, но зато на исполнение года их отношений попросила, чтобы он любил её вечно. Ритиагу резко захотелось пойти на кладбище и разорвать её дух на мелкие клочки . Все аккуратные узлы и непонятные комки пришлось распутывать около часа. Немногочисленные оставленные обещания (менее десяти) были переплетены и доработаны. И все же военный не смог отказать себе в небольшом эгоизме и скрутил вместе свою и отцовскую нить. Дилемма, присоединять ли Ра, длилась меньше секунды. Ри даже не представлял, при каких обстоятельствах мог бы бросить брата. Когда, казалось бы, работа уже сделана, Ритиаг начал бороться с собой. Он удалил все клятвы и обещания любви, кроме своего и брата. Он очень не хотел, чтобы обещание управляли отцом, но и отказаться от любви не мог. Что поделать, если Ри слишком боялся даже представить момент, когда он развязывает узел и отец холодно говорит "Как же я ненавижу тебя". Военный в отставке слишком отчётливо понимал, что есть за что. На самом деле Цеви уже давно уснул в тёплом кольце рук с ощущением прикосновений нежности и любви к его душе. Стало значительно легче, будто небо на его плечах превратилось в пух и его сдуло. А ещё появилась уверенность в себе, ведь всё гораздо проще, когда есть на кого опереться. Ра заметил заминку брата и неощутимо коснулся хвостом чужой стопы. Хоть он и привык видеть мир через призму чужого восприятия, но чувства Ри всё ещё давались очень тяжело. Не смотря на первую холодность, силу и внутреннюю закалку, вампир так и остался мальчиком, который хочет, чтобы другие были счастливы, но слишком боится остаться один. Это первое, что трил всегда чувствовал от брата, потом шло всё остальное. Сомнение, связанное с клятвами. Моральная подготовка к тому, что его всё-таки оставят. И духи, слетающиеся на его печаль и боль, пытающиеся утешить. Изуен'Ра отпустил отца и как можно аккуратнее переместился к Ри. Тот поднял на него полуосознанный взгляд, всегда сопровождающий нахождение в мире духов. Он готов был расплакаться, глаза блестели, кожа вокруг них нездорово покраснела и слёзы еле как держались на ресницах под собственным весом. Старший понял, на кого смотрит и зажмурился, попытался сжаться, что с его ростом сложно. Соль потекла по коже, но была остановлена губами. "Папа чувствует твою любовь и не оставит. И я знаю, как ты меня любишь. Я тоже тебя люблю". Ритиаг расплакался только сильнее, утыкаясь в чужую обнажённую грудь. Потянулся обнять, не отпуская нить, и два узла развязались. Как же вампиру хотелось верить, что это ничего не значит для их отношений.