Часть 1

-Прощай, мать! Немного поплачь обо мне! Деревянная калитка закрылась.. старушка понимала что скорее всего он уже не придёт. Слёзы сами потекли из глаз. Она не успела сказать ни слов прощальных, ни обнять, ни поцеловать, ни посмотреть в след. Мать присела на старую лавочку, вытирая голубые глаза платочком. Калиточка закрылась на долгие года. ... Это произошло уже давно.. года так 4 назад. А старая мать до сих пор плачет по сыну. Фотографию его везде с собой носит. По-началу к ней соседи приходили - успокоить её хоть как, но мать не унималась. А сейчас и приходить не кому, кто помер от голода, кто от взрывов, кто от болезни какой. Так и сидит старая женщина на лавочке глаза платочком вытирает. Как только слёзы у ней ещё не высохли? Но вот. Раздался звон колоколов. Откуда он? Кто - то жив ещё? Старушка встала подошла к калитке, приоткрыла её. Она - заросшая, грязная как раньше сжимала крестик на груди, потной ладонью. Видит мыльными глазами своими, у соседнего дома на лавочке - юноша в военной форме. Глядит на неё, улыбается. А у бабы глаза на лоб полезли и новый поток слёз. -Сыночек! Дай обниму тебя! Живой! Где ж ты был? Она потянулась к сыну, но вместо того чтобы пойти, она споткнулась. Упала на голую, выжженную землю. - Эх мать, не приду я. Скажи мне прощай А женщина лишь головой об землю биться. - За что ты погиб? За эту грязь? Лучше бы меня не было, чем тебя! - А видишь на горе стоит колоколенка? Там лежит сапогами в небо наш взвод. Мы приняли смертушку! За колокольный звон! За честной народ! За то что б ты дышала! За победу! За полковника ! Что б на колоколенке захлебнулся кровушкой враг! Так поди, найди тело моё! Забери ордена, похорони! И живи себе! Вспоминай радостью меня, а не слезами горькими! На коленях мать сидит, видит рану не зажитую на сыне родном, кровь капает. А солнце светит как раньше, так же ярко жарко. Тут же сын пропал.. испарился.. буд - то и не бывало его никогда. Пошла на гору, к колоколенке. Нашла сына, забрала ордена. Похоронила рядом с его взводом. - Прощай. Прощай сыночек. Слёз не было. Они высохли. Больше не зачем реветь. Теперь жизнь будет другой.