Глава 7

Музыкальное сопровождение: Change (In The House Of Flies) — Deftones Перед взором крутится в хаотичном танце гигантская стрекоза, сверкая прозрачными переливающимися крыльями и издавая громкий ритмичный треск. Асоке приходится отмахиваться от назойливого насекомого, привлеченного яркими полосками на ее лекку, от влажного жаркого воздуха кружится голова, и прилипает к потному телу легкая туника, пришедшая взамен превратившемуся в тряпку платью с Набу. Рядом устало посапывает Люк, крепко обхватывая набитую соломой небольшую подушку, украденную откуда-то из закромов Йоды, светлые волосы растрепаны и давно напрашиваются на стрижку, а на щеках играет лихорадочный румянец. Тогрута тяжело выдыхает и с силой трет лицо ладонями, пытаясь справиться с накатывающей приступами апатией. На небольшом свободном пространстве перед скромной хижиной старого магистра царит настоящий хаос, словно тут только что пробежал самый настоящий мамонт, растоптав немногочисленные игрушки в маленькие щепки. Тано передергивает плечами, вспоминая, как несколько минут назад, юный Скайуокер на эмоциях сумел воспользоваться Силой, круша все на своем пути, становясь невероятно похожим на своего отца, для которого в ярости так же не существовало преград. Асока проводит кончиками пальцев по сломанным ветвям молодого деревца и в который раз поражается одаренности пятилетнего ребенка, так сладко посапывающего рядом под солнцем, словно ничего и не произошло. Бывший джедай осторожно кладет руку на нагретую яркими лучами макушку и с нежностью ерошит мягкие волосы, чувствуя прилив ласки к этому маленькому негоднику, который всего-навсего просто скучает по своим родным и не всегда может справиться со своими способностями. Ей становится тревожно, когда она вспоминает о похищенных Империей Беру и Оуэне, но Энакин каждый раз просит дать ему время, заставляя тогруту скрипеть от досады зубами. Она не хочет верить этому человеку, предавшему все, что ей было дорого, один раз, но Оби-Ван и Йода настойчиво советуют ей проявить терпение, отчего на ум приходят долгие нудные лекции в Храме, на которых сама Тано постоянно засыпала. Все внутри зудит от желания действия, отчаянно хочется броситься в бой, но Война давно закончена, а Сопротивление настолько мало, что вынужденно ютиться на планетах Внешнего Кольца, практически не доставляя неприятностей имперцам. Негромкий шорох одежд заставляет Асоку повернуться вправо, чтобы встретиться взглядом с ясными серыми глазами Оби-Вана, опустившегося рядом с тогрутой и подставившего загорелое лицо под жаркие солнечные лучи. Тано несколько секунд безмолвно рассматривает практически не изменившегося мужчину, если не считать нескольких седых прядей, ничуть не портящих внешность магистра, а затем вновь переводит внимание на мерно дышащего Люка, аккуратно поглаживая спящего ребенка по спине.  — Ему нужна помощь, — негромко замечает Асока, чувствуя ответственность за мальчика, в одночасье ворвавшегося в ее разваливающуюся на куски жизнь. — Люк не всегда справляется со своими способностями.  — Он унаследовал одаренность от отца, — мягко соглашается Кеноби, ободряя собеседницу доброжелательной спокойной улыбкой. — Оуэн Ларс не желал, чтобы я приближался к его племяннику, считая, что джедаи приносят с собой хаос и разрушения.  — Не так уж он был и неправ, — тогрута сгибает колени и опускает голову вниз, чувствуя неожиданное раздражение из-за того, что она вынуждена торчать без дела на этой планете. — Вы обучите его, магистр Кеноби? Тано задумчиво перебирает в пальцах длинную травинку, с наслаждением прислушиваясь к потрескивающим вокруг насекомым, ощущая слабые дуновения ветра, холодящие разгоряченную кожу, и старается отвлечься от дурных мыслей, которые не дают ей покоя ни днем, ни ночью.  — Я давно уже не магистр, Асока, — с легкой ноткой печали отзывается Оби-Ван, с теплотой во взгляде рассматривая собеседницу.  — Для меня вы останетесь им навсегда, — упрямо бормочет тогрута и дерзко задирает подбородок, на мгновение превращаясь вновь в ту маленькую девочку, какой когда-то была во времена обучения в Храме.  — По поводу Люка, — мужчина знакомым жестом трет подбородок, покрытый короткой рыжеватой бородкой. — Мальчику действительно необходимо научиться контролировать свои способности. Не думаю, что магистр Йода будет против. Асока благосклонно кивает, довольствуясь ответом, и подавляет в себе желание напомнить, что Йода тоже давно уже не является магистром Ордена Джедаев. Все они потеряли столь многое, и все же несмотря ни на что, находятся на этой всеми забытой планете, обсуждая обучение одаренного ребенка, будто так и было всегда. Тано осторожно массирует виски пальцами, пытаясь отрешиться от чувства нереальности происходящего, так как ей все еще сложно поверить в то, что Оби-Ван живой и здоровый находится рядом, а не является к ней в виде призрака, воображенный помутненным рассудком.  — Нам нельзя оставаться здесь всем вместе, — Тано бросает обеспокоенный взгляд в сторону мужчины, но Кеноби выглядит расслабленным и лишь пожимает плечами в ответ.  — Какое-то время эта планета не будет привлекать внимание Императора, а дальше, — джедай поднимается с нагретой полуденными лучами земли и небрежно оттряхивает свою плотную тунику. — Сопротивление всегда может создать Империи столько проблем, что времени искать далекую планету Дагоба у них не найдется.  — А вы оптимист, магистр Кеноби, — Асока наблюдает за тем, как Оби-Ван осторожно поднимает Люка на руки, одаряя ребенка теплым взглядом, в котором сверкают хитрые искры.  — Еще один Скайуокер на мою голову, — еле слышно под нос бормочет мужчина и по-доброму усмехается. — Отнесу его в дом. Тогрута поднимается следом, разминая затекшие мышцы, и в растерянности оглядывается, не зная, чем занять себя в следующие долгие вечерние часы, наполненные лишь мрачными сумерками, повизгиваниями местной живности и уютным треском пламени в большом круглом очаге на кухне домика.  — Чем планируешь заниматься ты, Асока? — Кеноби оборачивается на самом пороге и впивается внимательным строгим взглядом в понурую фигурку тогруты, которая кажется потерянным бездомным ребенком.  — Тем же, — вяло пожимает плечами Тано, пытаясь найти в себе хоть каплю энтузиазма при воображении посещения новых планет, чтобы постараться вызнать планы Империи.  — Будь осторожна, — обеспокоенно замечает мужчина, делая усталый глубокий вдох. — Я имею в виду Энакина. Асока отчаянно пытается подобрать слова, но Кеноби не нуждается в объяснениях, а лишь ободрительно улыбается ей и скрывается в доме с посапывающим светловолосым ребенком на руках, оставляя тогруту в одиночестве среди щепок недавно выструганных игрушек и сломанных ветвей деревьев. Тано прижимает ладонь к груди, чувствуя, как неистово бьется сердце, и испытывает сожаление, считая, что всем им было бы лучше, если бы Скайуокер действовал тайно, не появляясь в их жизни вновь. Тогрута делает несколько неуверенных шагов по направлению к дому, за дверьми которого слышится чуть хрипловатый голос магистра Йоды, что-то втолковывающий смеющемуся Оби-Вану, и оборачивается в сторону зарослей, ощущая на обнаженных руках пронизывающий холодок, налетевший с резким порывом ветра. Когда взгляд фокусируется среди насыщенной зелени, разбавляемой яркими пятнами цветов, дыхание срывается от неконтролируемого страха, приковывающего ноги к одному месту. Асока со злостью прикусывает нижнюю губу до крови, не давая себе издать и звука, чтобы не побеспокоить спящего в доме Люка и джедаев, руки трясутся мелкой неприятной дрожью, отчего она с силой сжимает пальцы в кулаки. В длинной тени, отбрасываемой раскидистыми ветвями старого дерева с гигантским поросшим мохом стволом, слегка мерцает расплывчатая фигурка юноши, который совсем недавно испустил свой последний вздох на далеком пустынном Татуине. Тано с болью в сердце смотрит на Чака, выглядящего практически так же, как когда она обнаружила его в плену у тускенов, отчего вся эта ненормальная ситуация становится еще более ужасающей. Она видит темные круги под теплыми карими глазами с миндалевидным разрезом, подтеки крови на правой щеке и неаккуратное грязное пятно на кончике носа с горбинкой. Волосы ребенка похожи на давно немытые колтуны и слегка колышутся от несуществующего ветра, исходящего словно из другого измерения.  — Тебя здесь нет, — с трудом разлепляет пересохшие в мгновение ока губы Асока, пытаясь взять себя в руки. — Ты бред моего воспаленного сознания. Чак продолжает стоять на месте, крепко стоя босыми ступнями на прогретой земле, несмотря на то, что у него был сломан позвоночник, косые лучи солнца пронзают насквозь истощенную фигурку ребенка, преломляясь, словно через призму, и падают на влажную землю радужными пятнами. Тано замечает идеально ровное прожженное отверстие, оставшееся на груди среди потрепанной изорванной одежды, превратившейся в тряпки, и по позвоночнику пробегает мелкая дрожь, когда она вспоминает собственную недрогнувшую руку, которой тогрута решительно пронзила сердце мальчика, чтобы избавить того от страданий.  — Прости меня, Чак, — Асока ощущает, как на глаза набегают слезы, и зрение искажается мутной пеленой, искажающей реальность. — Прости, что не смогла спасти тебе жизнь. Мальчик некоторое время задумчиво изучает собеседницу, словно пытаясь решить что-то для самого себя, а затем выставляет вперед тонкую руку, кожа на которой сильно обтягивает кости. Тогрута быстрым неловким движением стирает слезы, уже успевшие скатиться на щеки, и протягивает ладонь в ответ, желая коснуться призрачной фигуры, чтобы удостовериться в реальности ее существования. Но тонкие женские пальцы проходят насквозь, не ощущая мертвенного холода бледной кисти ребенка, и она тяжело сглатывает, стараясь убедить себя в том, что все это лишь игра Силы, пытающейся что-то ей рассказать. Но когда Чак поднимает вторую руку, мощная волна, исходящая от мерцающего силуэта, сносит Асоку с ног, отчего та пролетает несколько метров и с силой ударяется о нагретую солнцем землю, сдирая кожу на обнаженных участках тела. Воздух с силой вылетает из легких, отчего практически нереально сразу сделать вдох, а перед глазами прыгают цветные пятна, так неудачно она ударяется головой. Реальность возвращается постепенно вместе с болью в ободранных локтях и синяках, наливающихся на спине. Асока с трудом приподнимается, отыскивая мутным взором фигуру мальчика, неожиданно использовавшего Силу для того, чтобы сделать больно своей убийце, и закашливается, борясь с сильным головокружением. В голове сталкиваются десятки догадок и мыслей, и Тано не может определиться, как ей следует поступить дальше. Она не способна до конца понять, что только что произошло, так как ранее призраки никогда не могли воздействовать на нее физически, и от осознания, что мертвецы могут причинить ей вред, сердце начинает колотиться, как безумное. Тогрута заставляет тело принять вертикальное положение и морщится, когда трогает пораненные участки, пытаясь оценить ущерб. Краем глаза она вновь замечает худую изможденную фигурку Чака, который неспешно надвигается в ее сторону, и внезапно понимает, что не может больше смотреть в эти по-взрослому серьезные глаза на детском испачканном лице, и срывается с места, желая всем своим существом убраться от призрака как можно дальше. Ей не приходит в голову использовать световой меч или же позвать на помощь магистра Кеноби, и Асока рвет трясущимися руками запутанные лианы, преграждающие ей путь, слыша собственное хриплое дыхание, перемешивающееся с испуганным шипением. Внутри все бурлит от эмоций, отчего сухие листья и громоздкие ветки то и дело разлетаются в стороны, когда Сила мощным потоком вырывается из ее испуганного тела, заставляя тогруту хмуриться от недовольства собственной несдержанностью. Она отлично осознает, что ей следует успокоиться и погрузиться в глубокую медитацию, чтобы разобраться с собственными демонами, атакующими уже в реальности, но не хватает духу попробовать сделать так, как посоветовали бы ей в Храме. Асока останавливается среди плотных зарослей, дрожа всем телом и отмахиваясь от мелкой мошкары, порхающей между тяжелых ветвей деревьев, сквозь которые не пробиваются дневные лучи солнца, оставляя влажную землю гнить в вечных сумерках. Тано напряженно осматривается, не замечая Чака, но натыкается взглядом на дружелюбно скалящего зубы Вилли, который активно машет ей рукой, отчего спина покрывается холодным потом. Бывший джедай зажмуривается и издает отчаянный стон, пытаясь отстраниться от этого кошмара, проявляющегося наяву, чувствуя, как срывается дыхание, а ноги становятся ватными, убеждая ее опуститься на покрытый влажными каплями мох, скрывающий почву, и поддаться безумию. Тогрута крепко зажмуривается, чтобы не видеть бледное потустороннее лицо очередного призрачного видения, и обхватывает себя за плечи ледяными ладонями, отстраняясь от холода, внезапно сковывающего тело.  — Пожалуйста, — еле слышно шепчет она, непонятно к кому обращаясь, словно вымаливая прощение. — Пожалуйста, хватит. Асока слышит чей-то неприятный высокий смех, ввинчивающийся в виски резкой болью, а затем противный писк коммуникатора вырывает ее из липких лап кошмара, и джунгли вокруг становятся более дружелюбными и светлыми, словно солнце все же находит путь среди плотно сплетенных крон древних деревьев.  — Шпилька, — слышит она знакомый решительный голос Скайуокера, когда нажимает кнопку вызова. — Я жду тебя на Корусанте. Есть новости о Ларсах. Тано хочет ответить что-то резкое и неприятное, чтобы выплеснуть накопившиеся эмоции, пожирающие ее изнутри, хочет сказать, что она давно уже не его падаван, и Энакин не имеет права отдавать ей такие распоряжения, но усталость берет свое. Асока вспоминает заплаканное личико Люка, который смотрит на нее своими небесного цвета глазами с такой щемящей сердце надеждой, что у нее начинает болеть в груди. Она рвано набирает воздух в легкие, а затем шмыгает носом, будто вновь превращаясь в ту Асоку, какой когда-то была во времена своего обучения.  — Диктуй координаты встречи, Вейдер.

* * *

Асока вяло ковыряется вилкой в аппетитно выглядящем салате, снедаемая внутренней тревогой, и быстро осматривает шумное, заполненное существами помещение, освещаемое слабыми старыми лампами, на плафонах которых виднеются густые нити посеревшей паутины. Громкие выкрики пьяной компании готалов, сжимающих в несуразных волосатых пальцах пузатые кружки, вызывают неприятную пульсацию в голове, отвлекая внимание тогруты, которая и так давно уже на взводе. — Что-то ты нервная, Шпилька, — Энакин Скайуокер сидит напротив, откинувшись на невысокую спинку продавленного диванчика, и выглядит расслабленным, потягивая какой-то странный напиток из длинного бокала, отливающий синеватыми искрами. — Ближе к делу, Вейдер, — негромко огрызается тогрута, быстро проводя ладонями по лицу, стараясь снять усталость, накопившуюся за последние месяцы. Мужчина криво усмехается в ответ на грубость собеседницы, и невозмутимо откидывает уже спадающую на глаза вьющуюся челку, которая придает ему привычный вид.  — Какая неучтивость, — хмыкает Энакин, окидывая Асоку смешливым взглядом. — Разве я этому учил тебя, мой юный падаван? Тано тихонько рычит сквозь зубы, оскаливая длинные клыки, показывающие ее принадлежность к хищному виду, и с грохотом опускает несчастную вилку на столешницу, привлекая к себе заинтересованные взгляды с соседних столиков.  — Ты сказал, что у тебя есть информация о Ларсах, — в ее тоне нет и намека на спокойствие, как и внутри все кипит от еле сдерживаемых эмоций, среди которых преобладает гнев. Скайуокер делает еще несколько глотков, явно наслаждаясь напитком, а затем выразительно выгибает бровь, замечая нервное подрагивание пальцев собеседницы, которая выбивает нетерпеливую дробь по исцарапанной поверхности стола.  — Ты права, — наконец медленно тянет мужчина, опираясь на локти и наклоняясь ближе к бывшей ученице, чтобы не повышать голос. — Есть хорошая новость и не очень. С какой начать? Асока тяжело выдыхает, чувствуя себя так, будто вновь вернулась на много лет назад, и передергивает плечами, отбрасывая воспоминания, в которых ее Учитель точно с такой же смешинкой сообщает очередные сводки с фронта.  — С плохой, — бурчит себе под нос тогрута, внутренне холодея от нехорошего предчувствия, и молит все высшие силы, чтобы Ларсы были в порядке.  — Я знаю, где Беру Ларс, — Энакин задумчиво потирает подбородок, практически копируя жест своего Учителя. — И я знаю, как мы можем попытаться ее вытащить из лап Трауна. Асока прищуривается, замечая, что собеседник не говорит ни слова об Оуэне, который так же пропал в тот по истине отвратительный день, и впивается напряженным взором в испещренное шрамами знакомое до каждой морщинки лицо, пытаясь найти ответ. Энакин некрасиво кривит губы, отгораживаясь от напора тогруты, и невольно ведет плечами, испытывая слишком явное неудобство, выказывающее его смущение.  — Что ты хочешь от меня услышать, Шпилька? — в тоне ситха слышны практически умоляющие нотки, сводящие ее с ума. — Оуэн Ларс напал на штурмовиков, и один из них пристрелил его. Просто несчастный случай, не более. Асоке кажется, что ее ударили с силой по голове пыльным мешком, настолько эта страшная новость, сказанная таким обыденным тоном, выбивает из колеи. В мыслях все путается, и она отчаянно не хочет верить в то, что слышит, пытаясь отстраниться от боли, когда представляет, как будет рассказывать это известие маленькому, но уже такому смышленому, Люку, несомненно любящему всем сердцем дядю, заменившего родного отца.  — Просто несчастный случай? — сквозь зубы цедит тогрута, практически ощущая облако гнева, накрывающее ее с головой, так что начинает подергиваться глаз. Энакин пристально разглядывает резко побледневшую собеседницу, у которой монтралы приобретают некрасивый грязный оттенок, и прикусывает губу, прекрасно чувствуя, насколько напряжена Асока.  — Меня там не было, — мужчина пожимает плечами, словно ничего страшного вовсе не произошло, что выбешивает Тано сильнее. — Я узнал об этом только вчерашней ночью, когда посещал резиденцию Трауна.  — Пытаешься оправдаться? — Асока практически сипит, так как голос не желает подчиняться, срываясь на яростный рык.  — Пытаюсь сказать тебе, что случайности происходят на каждом шагу. И смерть настигает хороших людей, даже если рядом нет таких отъявленных негодяев, как я, — иронично замечает Скайуокер, вновь поднимая свой стакан и делая большой глоток, чтобы заполнить напряженную атмосферу каким-то действием. Тогрута рвано втягивает в легкие воздух, ощущая свое тело готовой распрямиться пружиной, и с силой сжимает кулаки, слыша треск собственных костей. Хрупкий стакан в механических пальцах Энакина разлетается на множество осколков, заставляя мужчину отпрянуть назад и болезненно зашипеть, когда стекло прорезает несколько тонких красных черточек на его и так покалеченном лице.  — Сволочь! — Асока отпускает свой гнев на волю, не заботясь о том, что кто-то может заинтересоваться их ссорой, и мощная волна Силы толкает в грудь бывшего наставника, а затем она с наслаждением отпускает оглушительную пощечину, вызывая удивленный выдох у мужчины. Однако вместо ожидаемой ярости, Энакин лишь глухо хохочет, пуская мелкие мурашки по телу тогруты, которая садится на место, кипя от раздирающих на части эмоций.  — Неплохая демонстрация точечного использования Темной Стороны, — Скайуокер смахивает со стола осколки. — Молодец, ученица. Эти слова действуют на Асоку, как ушат ледяной воды, и она вздрагивает всем телом, вдумываясь в смысл сказанного, отчего на лбу выступает испарина. Тано знает, что мужчина прав, и чувствует, как завитки Темной Стороны все еще окутывают ее фигуру, будто отчаянно пытаются зацепиться за одежду, чтобы никогда не покидать столь лакомную добычу.  — Кто такой Траун? — в конце концов, устало интересуется бывший джедай, отвлекаясь от гнетущих мыслей о смерти Оуэна.  — Правильный вопрос, — довольно хмыкает Скайуокер и взмахом руки подзывает дроида-официанта в смешном заляпанном фартуке, чтобы заказать новый напиток. — Он — самое опасное и умное существо из всех, кого я знаю. Так что нам следует действовать осторожно.  — Откуда он? — Асока чувствует неяркую искру любопытства, слыша искреннее восхищение в голосе бывшего Учителя, словно он говорит о друге, а не противнике.  — Неизведанные регионы, — пожимает плечами Энакин, отводя взгляд от собеседницы и рассматривая танцующих в узком коридорчике твиллечек. — Из расы чиссов. О нем мало, что известно, но Император весьма ценит его советы, да и подчиненные смотрят с обожанием. Асока удивленно приподнимает бровь, слыша в тоне мужчины какую-то обиду, словно он завидует этому таинственному Трауну, а затем вновь возвращается вниманием к разговору.  — Значит, он верен Империи, хоть и чужак, — задумчиво тянет тогрута, вновь начиная ковыряться вилкой в салате.  — Я не думаю, что верность гранд-адмирала отдана Императору и его строю, — понизив голос, говорит Скайуокер, и стучит указательным пальцем по бледной потрескавшейся губе, на которой виднеются несколько красных пятен от порезов. — Траун преследует свои цели, но они мне не известны. Тано вновь отвлекается на головную боль, пульсирующую в висках, и на мгновение прикрывает глаза, отстраняясь от шумной, пропахшей дымом комнаты обшарпанной забегаловки на Нижнем уровне Корусанта.  — Ты сказал, что у тебя есть план, — не открывая глаз, напоминает Асока собеседнику, надеясь, что на этот раз они не влипнут в неприятности. — Я тебя внимательно слушаю, Вейдер.

* * *

Приемный зал сверкает идеально начищенной плиткой и освещается несколькими массивными люстрами, поблескивающими хрустальными инкрустациями, длинные столы ломятся от обилия блюд и напитков, которыми наслаждаются богато одетые дамы из числа сенаторов и затянутые в строгие кители офицеры Империи. Несколько недовольно бурчащих штурмовиков мнутся возле высокой украшенной живой лозой арки, откровенно скучая на этом празднике жизни. Асока стоит чуть в стороне от скопления гостей, ощущая массивные затянутые в перчатку пальцы Вейдера на своем предплечье, словно мужчина боится, что она может передумать и сбежать. Тогрута смущенно передергивает плечами, расправляя широкие рукава летящего светлого платья, путающегося в ногах, и надеется, что спрятанный среди складок ткани световой меч не выдаст ее случайным металлическим блеском. Рядом с надрывом дышит Дарт Вейдер, облаченный в полностью черную жутковатую броню, добавляющую ему еще несколько сантиметров роста, и наводит страх на присутствующих на приеме существ, которые обходят мрачную фигуру по широкой дуге. Тогрута растеряно осматривается, замечая из знакомых лиц лишь костлявого Таркина с острыми, как бритва, скулами, рыжеволосую макушку как всегда изящной Мон Мотмы и натыкается взором на высокого мужчину, одетого в идеально оглаженный белоснежный мундир. Несколько секунд Асока может только нелепо моргать, так как тело превращается в недвижную статую, отказываясь подчиняться хозяйке, а перед внутренним взором вновь возникают темные своды пещеры на планете Дагоба и непонятное видение, в котором присутствовала и она сама. В данную секунду в этом нарядном зале Тано может до мельчайшей детали рассмотреть удивительного цвета синюю гладкую кожу, выразительные чуть пугающие красноватые глаза, окруженные лучистыми морщинками, ровный нос и выдающийся вперед подбородок. Черные блестящие волосы коротко острижены, а длинные изящные пальцы покрывают белоснежные перчатки, придавая еще более нарядный вид незнакомцу.  — Это Траун? — еле слышно интересуется Асока, вспоминая, как дышать и говорить, будто выныривает из глубокого сна. Энакин лишь слегка кивает головой, скрытой за массивным шлемом, показывая, что она права, а затем тянет ее за собой, больно впиваясь пальцами в нежную кожу. Тогрута недовольно морщится и замечает, что на нее устремлены десятки любопытных и даже восхищенных взоров, пока она и ситх медленно, но уверенно пересекают зал. Она замечает, что среди собравшихся на прием гостей нет никого из ее расы, и чувствует себя диковинкой, неосознанно касаясь кончиков лекку заледеневшими от смущения пальцами. Но затем Асока натыкается на пристальный взгляд алых глаз, от которого бегут мурашки по коже, и понимает, что не она главная диковинка этого вечера. Чем ближе становится высокая статная фигура чисса, тем сильнее нервничает бывший джедай, коря себя внутри всеми проклятиями, какие только может вспомнить. Ей кажется глупым план Скайуокера, и она силой воли заставляет себя переставлять ноги, слыша неприятное цоканье маленьких каблуков, скользящих по гладкой плитке.  — Доброго вечера, Лорд Вейдер, — первым подает голос Траун, уважительно кивая жутковатой черной маске, скрывающей искалеченное лицо Энакина. — Вы представите мне вашу прелестную спутницу? Асока ощущает, как загораются румянцем щеки, когда слышит этот низкий бархатистый голос, так не похожий на высокий тембр Скайуокера, никогда особенно не отличавшегося галантностью. Тано замечает, что чисс держится уверено и явно не испытывает страха перед массивной фигурой ситха, от которого все остальные стараются держаться как можно дальше.  — Асока Тано, — скороговоркой бормочет тогрута, не дожидаясь, пока Вейдер откроет рот, чтобы не слышать собственного имени, искаженного вокабулятором. Густые черные брови Трауна взлетают в искреннем удивлении, когда мужчина слышит ее имя, а затем он слегка наклоняет голову и аккуратно подхватывает ее кисть своими затянутыми в перчатку пальцами, чтобы оставить невесомый поцелуй прохладными губами.  — Я давно хотел познакомиться с вами, мисс Тано, — строгого лица касается легкая улыбка, несущая в себе любопытство. Асока подавляет дрожь, бегущую по телу от кончиков пальцев, и смущенно прикусывает губу, не зная, как вести себя с таким противником, который вовсе не пытается быть врагом. Она вспоминает о несчастном Оуэне и по-прежнему заточенной в камеру Беру, но не может найти капли ненависти к этому странному существу, столь непохожему на всех остальных жителей Империи.  — Чем же я привлекла внимание гранд-адмирала? — задает интересующий ее вопрос тогрута, которая вновь чувствует себя виноватой, осознавая, что Ларсы пострадали только из-за нее.  — Вы достаточно известны в Империи, — с готовностью спокойно отзывается Траун, пожимая плечами. — Асока Тано, прославившаяся своим умом и победами во времена Войны Клонов, одна из членов Сопротивления. Тогрута вздрагивает всем телом, тут же скользя ладонью к спрятанному в складках платья мечу, но Вейдер не подает признаков беспокойства, а Сила течет вокруг вполне мирным потоком, завихряясь иногда лишь от сильных эмоций гостей.  — Асока Тано — моя ученица, — с очевидным недовольством замечает Энакин, словно нависая над по-прежнему спокойным чиссом, на лице которого не дергается ни один мускул. Тано закатывает глаза, узнавая знакомую агрессивную тактику бывшего Учителя, и виновато косится на Трауна, который, кажется, наслаждается этой иррациональной ситуацией.  — Я прошу прощения, — мягко отвечает гранд-адмирал, слегка склоняя голову перед тогрутой. — Моя информация, очевидно, устарела.  — Советую проверять то, о чем доносят вам ваши птички, Траун, — грубо прерывает мужчину Вейдер и делает решительный шаг вперед. — Что на счет последней разработки? Чисс с некоторой ехидной ноткой в горящих алым глазах окидывает мрачный силуэт ситха и доброжелательно улыбается, оставаясь предельно вежливым:  — Проект готов, Лорд Вейдер. Вы хотите ознакомиться с результатом сейчас? Асока внутренне напрягается, надеясь, что Скайуокеру удастся придумать предлог, чтобы покинуть зал и прочесать камеры на нижних уровнях резиденции гранд-адмирала, где по его сведениям и находится Беру, присутствие здесь которой теперь не имеет никакого смысла. Тано хочется побиться головой о стену, настолько нелепым кажется происходящее, и она испытывает желание просто попросить Трауна отпустить несчастную женщину, потерявшую мужа, так как сама Асока находится здесь, к чему и стремился чисс. Ее пугает подобный интерес странного существа, так как тогрута не знает ни целей, ни стремлений Трауна, остающегося загадкой даже для своих сослуживцев.  — Если вы составите компанию моей спутнице, то я буду удовлетворен присутствием Таркина при осмотре проекта, — командным тоном заявляет ситх, взглядом отыскивая худощавую фигуру моффа, который в данную секунду беседует с элегантной женщиной.  — Как я могу отказать вам, Лорд Вейдер, — Траун приподнимает кончики губ, чуть ли не ехидно ухмыляясь, и подает руку раздраженной и слегка испуганной Асоке, которая мечтает убраться из этого места как можно дальше. Тогрута потерянно смотрит вслед широкой спине Энакина, за которым тянется тяжелый длинный плащ, придающий величественности жутковатой броне, и вздрагивает, когда Траун тянет ее в центр зала, где уже кружатся в вальсе несколько нарядных пар.  — Значит, вы действительно ученица Лорда Вейдера, — пристальный взгляд с интересом вглядывается в смущенное лицо Асоки, пытающейся не споткнуться из-за путающегося под ногами подола. — Одна из одаренных.  — Это звучит, как насмешка, — дрожащим голосом отвечает тогрута, чувствуя, как горячие даже сквозь ткань перчаток пальцы опускаются на ее талию.  — Вы же не откажетесь от вальса, мисс Тано? — приподнимает бровь чисс и, не дожидаясь ответа, делает первые плавные шаги под медленную мелодию. — Это вовсе не насмешка. Я действительно не понимаю природу ваших способностей. Тано пытается отвести взгляд от этого странного, строгого и по-своему красивого лица, но вместо этого смотрит во все глаза, сравнивая облик мужчины с тем, который привиделся ей в пещере на Дагоба.  — Неужели среди чиссов нет чувствительных к Силе? — она ощущает интерес и любопытство, уже уверенно скользя в танце, будто все идет так, как следует. Тогруте кажется, что ее гипнотизирует этот низкий голос и горящий взор, заглядывающий в самую душу.  — Даже если и есть, то я с ними не знаком, — просто замечает мужчина, не пытаясь увиливать от ответа. В следующий быстро пролетающий час Асоке кажется, что она сходит с ума, так как все ее внимание поглощено чиссом, столь отличающимся от общества мужчин, встречаемых ей ранее. Она чувствует себя ценным экспонатом, с которым Траун обращается крайне осторожно, рассматривая и изучая в своей собственной манере, не превращаясь в назойливое существо. Тогруту не волнуют заинтересованные перешептывания, то и дело доносящиеся до ее слуха, раздраженные взгляды нарядно одетых женщин, долгое отсутствие Скайуокера, который уже должен был дать о себе знать. И это пугает Асоку больше, чем все появляющееся периодически призраки, так как она просто не может заставить себя оторваться от разговора с этим мужчиной, словно околдованная. Взволнованные голоса на повышенных тонах со стороны выхода из зала и отчетливый топот ног все же заставляют Тано отвлечься от общения с гранд-адмиралом, и она вздрагивает, когда видит несущуюся по коридору темную фигуру Вейдера, от которого отчетливо расходятся во все стороны искры ярости.  — Траун, — яростно шипит ситх, не заботясь о том, чтобы его не слышали окружающие гости. — Что у тебя за система безопасности, что любой пленник может запросто сбежать?  — Пленник? — чисс недоуменно хмурится, будто действительно не понимает, о чем идет речь. — О, вы говорите о той милой женщине, Лорд Вейдер. Асоке кажется, что с ее плеч спадает целая гора, прежде придавливавшая ее к полу своим весом, когда слышит эти слова. Ей хочется расспросить Энакина, но вместо этого она нацепляет на лицо потерянное выражение, сомневаясь в собственной актерской игре, которая никогда не была ее сильной стороной.  — Я говорю о Беру Ларс, — Скайуокер сжимает пальцы в кулак, и со стороны потолка слышится настораживающий звон хрусталя, потревоженного гневом ситха. — Она, возможно, является членом Сопротивления. А вы ее упустили, гранд-адмирал.  — Ерунда, — отмахивается Траун, будто его не волнует ярость этого человека, в отличие от побледневших лиц гостей. — Миссис Ларс должна была вывести меня на Асоку Тано. Кто же знал, что мне стоило лишь обратиться к вам. Тогруте кажется, что чисс не договаривает, будто он знает больше, чем показывает, и на мгновение у нее возникают серьезные сомнения на счет уже реализованного плана, возможно выдавшего их с потрохами. Однако они не могут отмотать время назад, и ей остается лишь надеяться, что Траун при всей своей гениальности не начнет копать под Вейдера, к которому, кажется, даже испытывает некоторую симпатию. Вейдер какое-то время тяжело с хрипами дышит, вызывая неприятные ассоциации, а затем резко на пятках разворачивается и покидает ярко освещенный зал, не заботясь о том, чтобы обойти испуганно отскакивающих мужчин и женщин. Асока пытается подавить гнев, зарождающийся внутри, когда понимает, что вновь остается в полном одиночестве среди имперцев, и бросает быстрый взгляд на задумчиво потирающего переносицу Трауна.  — Мисс Тано, не хотите ли остаться на некоторое время в моем подчинении? — мужчина изгибает губы в лукавой улыбке, становясь невероятно привлекательным в этот момент. — Не думаю, что Лорд Вейдер станет возражать. Тогрута ошарашено моргает, а затем внезапно осознает, что это вовсе не милое предложение, несмотря на вежливую форму вопроса, который оказывается утверждением. Она тяжело выдыхает, не понимая, как позволила втянуть себя в такую сложную ситуацию, и покорно разрешает чиссу взять ее руку, чтобы отвести к длинному столу, заполненному разнообразными напитками, и вновь поражается тому, насколько сильно отзывается ее тело на простые прикосновения этого странного мужчины.