Глава 9

От автора: Дороги читатели, я прошу прощения за долгое отсутствие, но продолжительная болезнь совершенно лишила меня сил, и мне требовалось время на восстановление. Постараюсь более не затягивать с продолжением на такой долгий строк. Музыкальное сопровождение: Halsey — Castle       Ночной Корусант напоминает еще более растревоженный улей, чем обычно, сияя ослепительными вывесками всех цветов и размеров и огромными рекламными щитами, небоскребы, пронзающие город острыми шпилями, переливаются теплыми точками, а длинные воздушные трассы заполнены транспортом, пересекающим все уровни столицы.       Асока делает шаг, ступая на выложенную брусчаткой платформу, плавно соединяющуюся с до боли знакомым круглым зданием Сената, светящиеся панорамные окна которого отбрасывают теплые блики на ближайшие строения. Тогрута качает головой, мысленно повторяя себе о том, что это место давно уже принадлежит Императору и является его личной резиденцией, показывая весь размах самолюбия ситха, захватившего власть в Галактике. Взор сам по себе смещается вбок, выхватывая среди освещенных улочек темнеющие чуть дальше высокие шпили Храма Джедаев, который по-прежнему представляет собой безжизненное серое надгробие, оставленное в роли напоминания о том, что бывает с теми, кто идет против Палпатина.       Рядом раздаются невесомые шаги, когда Траун грациозно покидает транспортное средство и благосклонно кивает личному водителю. Чисс выглядит, как и всегда, идеально, словно только что сошел с обложки журнала, с прилизанными черными, как смоль, волосами и в белоснежном мундире, на котором отчетливо выделяются лишь золоченые кисточки эполетов. Лицо гранд-адмирала лишено каких-либо эмоций, будто он выбрался на увеселительную прогулку, а не собирается предстать перед самым опасным человеком в Империи.       — Мисс Тано, — низкий глубокий голос отвлекает Асоку от пристального рассматривания спутника, отчего она ощущает легкую волну смущения. Чисс взмахом руки предлагает ей следовать вперед, и тогрута делает глубокий вдох перед тем, как сделать первый шаг по направлению к месту, от которого ей хочется держаться как можно дальше.       Ноги наливаются свинцом по мере приближения ко входу в здание, и бывший джедай нервно сжимает и разжимает пальцы рук, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение, ощущаемое где-то в районе горла. Она в очередной раз спрашивает себя о том, что делает в самом центре Империи, против которой обязана бороться всеми силами, в компании гранд-адмирала Трауна, и совершенно не представляет, как ей вести себя на аудиенции у ситха, уничтожившего все, что ей было дорого.       — Ты опоздал, Траун, — недовольный голос, искаженный вокабулятором, оказывается неожиданностью для Асоки, и она досадливо морщится, чувствуя, что растеряла прежние навыки.       — Прошу прощения, Лорд Вейдер, — в интонации чисса нет и намека на раскаяние, как и в еле заметной уверенной улыбке, коснувшейся тонких губ. — Нас задержал вышедший из строя гипердрайв.       — Так и скажете Императору, гранд-адмирал, — Вейдер возвышается над немаленьким Трауном мрачной черной тенью, словно пытаясь придавить оппонента к земле.       Асока закатывает глаза, ощущая мощные волны Темной Стороны Силы, которые клубятся вокруг ее бывшего наставника, тем не менее, не причиняя вреда чиссу, не теряющему самообладания и спокойствия.       — Император желает видеть тебя, ученица, — жутковатый черный шлем поворачивается в сторону Тано, которая неуютно ведет плечами, не в силах увидеть взгляд Скайуокера за темными линзами, отливающими красноватыми искрами.       Асока неуверенно поворачивается в сторону невозмутимого Трауна, который смотрит прямо перед собой, не обращая внимания на слишком очевидную грубость Вейдера, и недоуменно хмурится, пытаясь понять, зачем на самом деле она находится здесь, и кто именно решил устроить эту аудиенцию, вполне способную закончиться казнью одной неудачливой тогруты.       — Лорд Вейдер просил доставить вас на Корусант, мисс Тано, — спустя несколько напряженных секунд отзывается чисс, замечая краем глаза вопросительный взгляд спутницы. — Я решил присоединиться к аудиенции, не дожидаясь любезного приглашения.       — Мы прекрасно обойдемся и без твоей помощи, — язвительно шипит Вейдер и резко разворачивается, заставляя плащ взметнуться за спиной подобно темным крыльям. — Идем, ученица.       Тано испытывает острое желание дать сильнейший подзатыльник этому невыносимому существу, обращающемуся с ней, как с ребенком, которым она давно не является, и в очередной раз напоминает себе о том, что находится на вражеской территории, где один шаг влево — и ты превратишься в труп. Асока устало выдыхает и следует за несуразной черной фигурой, стремительно движущейся к резиденции, замечая, что Траун идет по правую руку от нее и выглядит вполне довольным перепалкой.       — Смею заметить, что мисс Тано находится в моем подчинении, Лорд Вейдер, — словно специально подзуживая, с легкой смешинкой добавляет чисс и подмигивает своей спутнице.       — Это не тебе решать, иноземец, — не сбавляя шага, выплевывает Вейдер, и над головой внезапно взрывается на мелкие осколки уличный фонарь, осыпая дорожку битым стеклом.       Асока с силой трет переносицу, не понимая мотива Энакина, который сам отправил ее к Трауну, ссылаясь на мнимую безопасность, и мечтает сбежать на Дагоба, чтобы спрятаться среди джунглей и медитировать до тех времен, пока обстановка в мире не изменится.       Коридоры императорской резиденции встречают их мрачным тенями, отбрасываемыми уличным освещением, слабо пробивающимся сквозь плотные винного цвета портьеры, ныне скрывающие гигантские окна, и молчаливыми штурмовиками, белеющими неудобной бронёй перед каждым входом и выходом.       Узорчатые ковры скрадывают шаги, и Асоке кажется, что она попала в склеп, когда она оглядывает знакомые переходы, некогда запруженные богато одетыми сенаторами. Над головой тускло поблескивают небольшие лампочки, не разгоняя мрака, а Сила вьется вокруг тяжёлыми тревожными волнами, буквально крича о том, что ей следует убраться отсюда как можно скорее. Вейдер все так же следует впереди безмолвной недовольной тенью, распространяя вокруг себя раздраженные нотки, словно повисающие в воздухе. Траун спокойно шествует по правую руку от Тано, сохраняя ледяное спокойствие, будто его действительно не волнует предстоящая аудиенция у Императора, на которую он не был приглашён.       Знакомые металлические дверцы, скрывающие за собой кабинет Палпатина, вызывают чувство недоумения, когда вся их несуразная компания останавливается. Тогрута в волнении слишком сильно прикусывает губу и ощущает неприятный чуть солоноватый привкус собственной крови. Её взгляд быстро пробегает по солдатам, одетым в настоящую военную форму, вместо неудобной светлой брони штурмовиков, и замечает каменные выражения лиц охраны и их готовые к бою бластеры, выставленные явно на поражающий режим.       Вейдер на мгновение оборачивается в сторону бывшей ученицы, но она не может разглядеть выражения его скрытых за линзами глаз, и по позвоночнику пробегают предательские мурашки, выдавая страх, который жжется в груди. Асока не знает, что ждёт её за этой дверью, за которую она не раз уверенно проходила в бытность падаваном Скайуокера, и неприятное чувство беспомощности заставляет её морщиться. Створки бесшумно раскрываются, подчиняясь неслышному приказу, идущему изнутри, и помещение встречает посетителей мягким освещением настенных ламп и привычным видом, открывающимся за гигантским панорамным окном, тянущимся вдоль всего кабинета. Асока упрямо смотрит в пол, шагая след в след за Вейдером, который внезапно резко останавливается и опускается на одно колено, приветствуя своего Учителя и Императора. Тогрута тяжело сглатывает слюну и пытается изобразить реверанс, краем глаза замечая, как Траун изящно сгибает спину в легком поклоне, не теряя чувства собственного достоинства. Тано ощущает себя мышью, попавшейся в ловушку, которую ловко подстроил для нее Энакин, но долго размышлять над такой вероятностью не выходит, так как тишину разбивает знакомый чуть хрипловатый голос Палпатина:  — Ты хорошо поработал, мой ученик. Можешь подняться на ноги. Асока все же отрывает взгляд от мягкого узорчатого ковра и вздрагивает, обнаруживая впереди невысокую, затянутую в тяжелую бархатную мантию фигуру Императора, взмахом морщинистой руки указывающего Вейдеру его место. Тогрута с недоумением косится на узловатые трясущиеся пальцы, обтянутые сухой кожей, и пытается вспомнить этого человека в его бытность канцлером, жалея, что лицо скрыто под тенью капюшона, лишь виднеются чуть желтоватые светящиеся глаза.  — Гранд-адмирал Траун, — внимание Императора перемещается на чисса, который стоит рядом с прямой спиной и безмятежным выражением на вытянутом лице. — До меня дошла информация о положении на планете Арканис. И я вполне доволен вашим решением. Буду с нетерпением ждать результатов.  — Для меня честь получить похвалу от вас, Император, — Траун мягко склоняет голову, но алые мерцающие глаза остаются непроницаемыми и холодными, словно все, что происходит вокруг, не касается этого мужчины. — Позвольте представить вам мою подчиненную — Асоку Тано. Мисс отлично показала себя на Арканисе и сумела спасти мою жизнь. Тогрута вздрагивает, внезапно ощущая придавливающую к полу волну, которая следует за взором Палпатина, и ощущается в Силе, как бетонная плита, готовая обрушиться на голову, стоит только получить приказ. Она подавляет в себе желание развернуться и сбежать прочь, прекрасно осознавая, что у нее нет обратной дороги, и вновь проклинает Скайуокера, втянувшего ее в этот отвратительный спектакль.  — Асока Тано — моя ученица, Траун, — невежливо перебивает Вейдер, поворачиваясь в сторону гранд-адмирала всей своей массивной темной фигурой, выделяющейся среди приглушенных тонов кабинета черным пятном. Тано старается держать на лице маску равнодушия, внутри себя замирая от неприятного тянущего ощущения страха, когда она осознает, что именно говорит ее бывший наставник перед Императором. Она с силой сжимает и разжимает пальцы, заставляя тело расслабиться, и бросает быстрый взгляд на все такой же неподвижный силуэт Палпатина, царственно восседающий в глубоком кресле, и осознает, что где-то на задворках сознания топчется еле заметное удивление. Тогрута ожидала увидеть Императора в царственной обстановке на нарочито выставленном троне, но вместо этого перед ней виднеется практически та же картина, что и в прежние времена, когда еще существовала Республика, разве что Палпатин старательно прячет лицо, так чтобы ни один приглушенный луч света не попал под тень тяжелого капюшона.  — Асока Тано, — в хрипловатом голосе Императора слышатся веселые нотки, и мужчина подается вперед, словно пытается лучше ее рассмотреть. — Отрадно видеть, что ты следуешь путем своего Учителя. Асока пытается сдержать крупную дрожь, в которую ее бросает от этих мягких интонаций, словно она общается с давним другом, и прокручивает в голове информацию о том, что сидящий за длинным столом человек сумел уничтожить джедаев и Республику, и в его словах отчетливо слышится продолжение фразы, так и не произнесенное вслух. Палпатин отлично знает, кто она такая, и помнит, при каких обстоятельствах Тано покинула Орден, и у нее нет другого выбора, кроме как сыграть на этом, так как Энакин не соизволил связаться с ней и обсудить предстоящую аудиенцию, ставшую неожиданностью.  — Рада служить делу Империи, — тогрута слегка склоняет голову и понимает, что ее слова звучат слишком жалко и пафосно, словно в какой-то фантастической книжке, когда главный герой старается притворяться перед злодеем. Рядом слегка фыркает Траун, которого так же забавляют напыщенные слова, произнесенные тоненьким голоском, но чисс продолжает хранить молчание, рассматривая подчиненную непроницаемым взглядом внимательных алых глаз. Вейдер все так же стоит чуть левее, скрестив руки на груди, и от его фигуры отчетливо веет недовольством, направленным на гранд-адмирала, словно других волнений в данный момент не существует.  — Я хочу быть уверен, девочка, — Палпатин расслабленно откидывается на высокую спинку кресла и сцепляет длинные морщинистые пальцы в замок, являя собой образчик спокойствия и царственности, не делая при этом лишних движений. Асока отлично понимает, что конкретно имеет в виду Император, и чувствует, как тонкие ледяные щупальца Темной Стороны Силы обвивают ее хрупкую фигурку, оставляя после себя практически ощутимые влажные следы на коже.  — Я готова, — у нее нет возможности дать другой ответ, и она втягивает в себя воздух, отчаянно не давая себе потерять видимое спокойствие, хотя внутри все кипит в первую очередь от гнева, а руки чешутся схватить световой меч и снести голову этому монстру, претворяющемуся добрым понимающим дедушкой. Император одобрительно хмыкает и нажимает пальцем с пожелтевшим ногтем на встроенный в стол коммуникатор, обращаясь к подчиненным, всегда находящимся в готовности услужить своему повелителю:  — Привести. Тогрута недоуменно хмурится, пытаясь вообразить, чем именно она должна будет заслужить доверие этого человека, и короткая резкая фраза не упрощает ей задачу. Асока бросает быстрый встревоженный взгляд на Вейдера, который не двигается в течение долгого времени, подобно дроиду, и понимает, что в этом раунде ей придется принимать решение в одиночку, если она не хочет выдать их обоих. Тогрута собирает разбегающиеся мысли в кучу, чтобы затем освободить голову от лишних эмоций, и поворачивается ко входу в кабинет, когда створки разъезжаются, открывая взору плотную мужскую фигуру. Она слышит практически незаметный выдох со стороны Трауна и удивляется, что что-то в целом мире способно вывести это существо из равновесия, но сама замирает в недоумении, когда рассматривает, наконец, черты лица вошедшего человека. Мистер Трелион, так старательно лебезивший перед гранд-адмиралом на Арканисе, кажется совершенно больным с побелевшим от ужаса лицом и темными кругами под испуганными маленькими глазками. С двух сторон пленника придерживают молчаливые штурмовики, больше для вида, так как мужчина вряд ли способен далеко убежать при избыточном весе и сильной одышке. Тогрута не может заставить себя посмотреть в это круглое лицо, вызывающее отвращение и долю жалости, и упирается взглядом в натянутый на внушительном животе мундир, пуговицы которого грозятся вот-вот оторваться. Ей совершенно не хочется думать о том, чего ожидает от нее Император, и сердце бьется в груди так сильно, что кажется, этот звук слышен всем окружающим.  — Офицер Трелион, — медленно тянет Палпатин, когда провинившегося заставляют опуститься на колени перед столом, находящемся на возвышении, чтобы сидящий в кресле мог отлично видеть поданных, склоняющихся в знак уважения. — Вы знаете, почему вы здесь?  — Я…я… — из груди мужчины вырываются надсадные хрипы, и он отчаянно пытается выдавить из себя хоть слово, не справляясь с дрожащими непослушными губами. — Император…я… Асока подавляет в себе чувство сострадания, вновь наблюдая, как Трелион заламывает руки, наверняка уже зная, чем закончится сегодняшняя аудиенция, которой он надеялся избежать, несмотря ни на что.  — Планета Арканис, вверенная вам в руководство, — все так же спокойно и практически добродушно продолжает Палпатин, словно и не выносит смертельный приговор офицеру, скорчившемуся на холодном полу. — Тысячи жителей, лишенных работы и заморенных голодом. Попытка восстания и присутствие Повстанцев. Мне продолжать? Тогрута на мгновение прикрывает глаза, а затем заставляет себя посмотреть на Императора, чтобы, наконец, заметить чудовище, скалящее клыки из-под тьмы бархатного черного капюшона, скрывающего искореженное, некогда привлекательное лицо. Она мгновенно осознает и ощущает мощь этого человека, держащего в железном кулаке Империю, и понимает, что даже Скайуокер вряд ли смог бы в данный момент противостоять ситху, образ которого отчетливо проступает сквозь доброжелательный тон.  — П-п-пожалуйста… — хрипит Трелион, порываясь встать на ноги, но трясущееся от страха тело не позволяет ему подняться, и мужчина смешно заваливается набок, на что стоящий справа штурмовик издевательски хихикает, словно не живого человека собираются осудить в данный момент. Асока ощущает на языке привкус гнили, отчего к горлу подкатывает тошнота, а Темная Сторона сгущается сильнее, забиваясь в ноздри и легкие затхлым запахом, от которого начинает кружиться голова.  — Асока Тано, — ставший внезапно ледяным и высоким голос Палпатина замораживает каждую клеточку тела, и тогрута резко вскидывает голову, встречаясь с пронзительным взглядом нечеловеческих желтых, как у зверя, глаз, которые проступают среди тьмы капюшона. Император не продолжает вслух свое требование, лишь указывает изящным жестом на хнычущего Трелиона, скорчившегося на полу и скулящего, как побитая собака, почуявшая приближение гибели. Бывший джедай на мгновение теряется, ощущая себя, словно во сне, который вот-вот должен закончиться, но реальность не замедляет свой бег, и она чувствует, насколько напряжен, стоящий неподалеку Вейдер, и практически может слышать его умоляющий голос в голове, настойчиво просящий выполнить требование Палпатина. Асока не может в тревоге оглянуться на Трауна или же сбежать из отлично защищенной резиденции, не выдав собственных намерений, и понимает до конца, в какую ловушку она загнала себя с попустительства Скайуокера. Тогрута кладет ладонь на прохладную рукоять светового меча, а затем медленно отстегивает оружие, перехватывая удобнее, чтобы тут же активировать светящееся серебряное лезвие, отбрасывающие причудливые блики на круглое белое, как простыня, лицо Трелиона. Она делает шаг вперед, заставляя двигаться задеревеневшие мышцы, и поднимает меч выше, вглядываясь в темные маленькие глазки осужденного на смерть человека, все еще не веря в то, что обязана стать палачом. Асока задумывается о том, что любой из магистров Ордена выбрал бы собственную смерть, но не готова лишиться жизни и уйти в Силу, когда у них есть шанс со временем избавиться от Империи. По крайней мере, тогруте хочется в это верить, и Тано с сожалением бросает последний взгляд на офицера, протягивающего в отчаянии к ней пухлые пальцы, словно он не осознает, что это бесполезный жест. Асока отчетливо слышит хриплое довольное дыхание Императора, тяжелые вздохи Вейдера через вокабулятор, кажущийся оглушительным гул светового меча, и решается на страшный шаг, ненавидя себя за этот непростой выбор. Тело стремительно движется вперед, сокращая последнее расстояние между палачом и осужденным, и серебристое лезвие прочерчивает ослепительную линию, в мгновение ока отделяя круглую голову от массивной шеи. Тогрута тяжело выдыхает, когда раздается неприятный стук падающего тела, и пристально смотрит на короткие рыжеватые волоски, спадающие на морщинистый лоб уже мертвого человека, не веря в то, что это она только что лишила его жизни.  — Отлично, — Палпатин довольно потирает ладони, будто у него замерзают пальцы, и коротко приказывает все еще стоящим рядом штурмовикам, — Унесите тело. Асока подавляет в себе отчаянный порыв броситься на Императора и возвращает меч на пояс, не чувствуя собственных пальцев, ноги начинают противно подрагивать, грозя в любой момент подкоситься.  — Асока Тано продолжит выполнять поручения гранд-адмирала Трауна, — как ни в чем не бывало, продолжает Палпатин, вновь обращая внимание на находящуюся на грани забытья тогруту.  — Но… — Вейдер делает шаг вперед, пытаясь возразить, однако его Учитель прерывает мужчину одним уверенным взмахом кисти.  — Она твоя ученица, Лорд Вейдер. А значит, ты можешь оказаться пристрастным, — в тоне ситха слышатся задумчивые нотки, от которых всех присутствующих пробивает озноб. — Как только я удостоверюсь в ее стремлениях, можешь перевести мисс Тано в отдел к Инквизиторам под свое собственное руководство. Тогрута практически не разбирает слов Императора из-за гула крови, заглушающего острый слух, и пытается держать спину прямой, не давая телу окончательно размякнуть от нахлынувших волной эмоций.  — Ты молодец, девочка, — скупо обращается к ней Палпатин, и Асока выдавливает из себя кривую улыбку, которая вряд ли может обмануть ситха, знающего ее с детства.  — Рада быть полезной, Император, — сипло выдыхает Тано, и замечает краем глаза, как Траун делает несколько уверенных шагов, становясь рядом с ней, отчего на сердце становится чуточку легче.  — Такие одаренные существа, как ты, Асока, необходимы Империи, — продолжает ситх, и тогрута вздрагивает, когда щупальце Темной Стороны практически ласково касается ее щеки. — Лорд Вейдер поступил правильно, приведя тебя ко мне. Гранд-адмирал…  — Я позабочусь о мисс Тано, — Траун вновь склоняет голову, не выказывая ни единой эмоции, а затем аккуратно прикасается к кисти Асоки, смотрящей в одну точку. Тогрута делает несколько шагов в сторону выхода, следуя за чиссом, и происходящее далее стирается из ее памяти, словно она теряет сознание, тем не менее, находясь во вполне дееспособном состоянии, разве что тяжелые шаги Вейдера отдаются набатом в голове.

* * *

Асока с трудом поднимается с неудобного стула, только сейчас замечая скудную обстановку комнаты, большую часть которой занимает гигантская капсула для искусственного поддержания жизни, и обнаруживает Вейдера, мрачной тенью стоящего возле рабочего стола. Тогрута с силой трет глаза, которые остаются предательски сухими, не давая выплакать эмоции, раздирающие сознание в клочья, и внезапно обнаруживает в себе гнев, сжимающийся в тугую пружину где-то в районе живота. Тано быстро переводит взгляд на светло-серые оштукатуренные стены, разбавляемые лишь несколькими небольшими пейзажами, и не справляется с собственным раздражением, отчего хочется завыть волком. Сила вокруг клубится какими-то неприятными клочками, реагируя на эмоции двух одаренных существ, и Асока заставляет себя сделать успокаивающий вдох, чтобы ничего не сломать в порыве гнева.  — Ты доволен? — дрожащим голосом спрашивает она, делая шаг навстречу бывшему наставнику, ведущему себя, как ни в чем не бывало. Тогрута жалеет, что не может видеть глаз Энакина, отчаянно желая посмотреть ему в лицо и высказать все, что думает насчет гениального плана по внедрению в ряды Империи.  — Не понимаю, чем ты недовольна, — искаженные интонации режут слух, заставляя Асоку кривиться. — Все прошло, как и ожидалось. Тано внезапно понимает, что задыхается, и дрожащей ладонью проводит по лицу, не надеясь прийти в адекватное состояние, пока Скайуокер несет полнейшую чушь, отзывающуюся тянущей болью в сердце.  — Я убила человека, — еле слышно шепчет тогрута, в отчаянии хватая себя за кончики лекку, которые тут же отзываются неприятным ощущением.  — Ты и раньше это делала, — Вейдер стремительно шагает в угол комнаты, а затем обратно, будто пытается убедить в первую очередь себя, а не бывшую ученицу. — На Войне нам всем приходилось убивать.  — На Войне, — из горла тогруты вырывается приглушенный рык, который отчетливо разносится по помещению, отражаясь от стен. — Но никогда мне не приходилось быть палачом! Мужчина устало выдыхает, не надеясь переспорить Асоку, которая может быть упрямой, как осел, когда захочет, и лишь резко останавливается напротив собеседницы, сверля ее взглядом сквозь затемненные линзы.  — Ты жалеешь Трелиона? — недовольно интересуется ситх, скрещивая руки на груди. Тогрута с силой сжимает пальцы в кулаки, не понимая, чего ей хочется больше — сбежать на край Вселенной или же со всей своей ненавистью впечатать кулак в нос этого недоумка.  — Он был живым существом! — яростно выкрикивает Тано, в свою очередь начиная мерить просторное помещение шагами, чуть не поскальзываясь на темной плитке пола.  — Император сказал правду, — повышает голос Вейдер, неотрывно следя за бывшей ученицей тяжелым взглядом. — Из-за него погибли тысячи людей. Не о том жалеешь, падаван.  — Я не твой падаван, Вейдер! — Асока срывается с места и мгновенно обращается к Силе, отталкивая собеседника к стене, отчего штукатурка покрывается мелкой сеточкой трещин. — Как же я тебя ненавижу!  — Дура! — тогрута оглушительно вскрикивает, когда тяжелые, затянутые в плотную перчатку пальцы обхватывают ее шею, и ситх стремительно меняет их местами, вжимая Тано в твердую поверхность стены, неприятно царапающую обнаженные участки кожи. Асока вцепляется в стальную хватку мужчины, пытаясь отодрать от себя эти жесткие руки, но ее сил хватает лишь на то, чтобы сломать несколько ногтей, причинив себе еще больше боли, от которой перехватывает и так сдавленное дыхание.  — Разве ты не почувствовала его мощь? — искаженный вокабулятором шепот ввинчивается в виски неприятными интонациями, и Тано одаряет бывшего Учителя горящим злобой взглядом, придающим ей хищный вид. — У нас нет иного выбора. В открытом противостоянии ни у меня, ни тем более у тебя не будет шансов! Я не говорю уже о кучке идиотов, гордо именующих себя Сопротивлением!  — О… — Асока закашливается, отчаянно пытаясь сделать вдох и ощущая, как горят легкие от нехватки кислорода, перед глазами начинает образовываться мутная пелена. — Отпусти меня. Вейдер, словно приходит в себя, и поспешно разжимает пальцы, позволяя тогруте опираться на стену, чтобы не упасть на подгибающихся ногах, сквозь несуразный шлем невозможно разобрать эмоции на лице ситха, который кажется несколько смущенным.  — Ты втянул меня в это, — хрипит сорванным голосом Тано, не поднимая взора на собеседника, боясь сотворить нечто неразумное, что окончательно разрушит их начавшие устаканиваться отношения и лишит ее возможности подорвать действия Империи изнутри. — Я ненавижу тебя, Вейдер.  — Не прикидывайся дурой, Шпилька, — в ответ шипит мужчина и отскакивает назад, когда Асока срывается с места, проносясь мимо размытым силуэтом. — Шпилька! Тогрута не обращает внимания на раздраженный голос Вейдера и выскакивает прочь из кабинета, обращаясь к Силе, чтобы найти выход из здания, погруженного, как и резиденция Императора, в полумрак, который навевает мысли о вампирах, проживающих в самом центре Корусанта. Ноги несут ее прочь, и легкие отзываются благодарностью, когда свежий воздух врывается в нос и горло, остужая горечь, идущую изнутри. Блики фонарей дробятся перед глазами, а прохожие шарахаются в сторону, когда юркая фигурка проносится мимо, несколько раз задевая людей плечом или рукой и не стремясь извиниться на ходу. В спину ей несутся проклятия от компании готалов, один из которых не успевает отпрыгнуть с пути тогруты и растягивается на жесткой брусчатке во весь рост, но чужие голоса не достигают сознания Асоки, которая лишь наращивает скорость, доверяя телу самостоятельно выбирать дорогу. Тогрута заставляет себя высоко подпрыгнуть, когда замечает сверкнувший впереди силуэт дроида-уборщика, но все равно спотыкается и кубарем катиться по уходящей вниз дорожке, обдирая нежную кожу рук и разрывая тонкую ткань туники. Асока тут же вскакивает на ноги, чувствуя себя бесконечно усталой, и тихонько всхлипывает, ощущая, как начинают гореть новые ссадины на теле, добавляя и так находящемуся в раздрае сознанию дополнительные неудобства. Она раздраженно стирает соленые капли с щек, размазывая грязь по лицу, и вновь срывается с места, намереваясь убежать, как можно дальше от центра столицы, где все пропитано Темной Стороной Силы и смертью. Когда над головой смыкаются высокие своды, Тано замирает на месте, загнанно дыша, и опирается о колени, пытаясь прийти в себя после долгой пробежки, которая высасывает последние силы. Асока не сразу понимает, где находится, так как тьма скрывает высокие арки и колонны, лишь неяркие уличные фонари, проникающие сквозь гигантские пыльные окна, выхватывают из мрака пыльные дорожки и кусок широкой центральной лестницы. Тано прикусывает губу, вновь бередя начавшую покрываться корочкой ранку, и выпрямляет спину, пытаясь сделать полноценный вдох. Ноги несут ее вперед, словно не завися от сознания, и тогрута позволяет себе быстрым шагом подняться по крутым ступеням, замечая краем глаза раздробленную голову мраморной статуи, возвышающейся на постаменте с правой стороны. Шаги скрадывает плотный простой ковер, который тянется по всему длинному коридору, кое-где виднеются подозрительные темные пятна, навевающие мысли о лужах крови, отчего Тано неуютно поводит плечами и ощущает внезапно возникший озноб, заставляющий дрожать все тело. Турболифты давно отключены от питания, так что Асока тратит время, чтобы подняться по лестнице на верхний этаж, и останавливается в нерешительности перед знакомыми металлическими створками двери, которые она с легкостью раскрывает, так как все здание лишено электрификации. Маленькая квартирка встречает бывшего джедая повисшей в воздухе пылью и мраком, давящим на глаза, затхлый запах давно не проветриваемого помещения впивается в ноздри, заставляя оглушительно чихнуть. И в этот момент Тано в полной мере осознает, где она находится, отчего сердце сбивается с ритма, а на глаза вновь набегают злые слезы, словно внутри прорывает плотину. Она медленно движется вдоль гостиной, проводя кончиками пальцев по шершавой обивке кресел, рассматривает сваленные в углу старые книги, которые Скайуокер так и не вернул Джокасте Ну, спотыкается о завернутый уголок ворсистого ковра. Асока тяжело дышит, чувствуя себя так, словно на нее внезапно нападают призраки, вызывая непрошеные воспоминания, и она практически наяву видит высокий силуэт Энакина с чистым молодым лицом, еще не искалеченным страшными ожогами, а рядом невысокую хрупкую фигурку тогруты, которая заглядывает в рот Учителю, ловя каждое его слово. Асока делает неуверенный шаг вперед, замечая перекинутую через спинку кресла черную ткань, в которой признает плащ Скайуокера, и внезапно понимает, что все это слишком для ее и так уставшего рассудка, который отказывается воспринимать реальность такой, какая она есть. Тано привычно замечает полупрозрачный, распространяющий вокруг себя слабое сияние, силуэт Вилли, на маленьком личике которого отчетливо проступает печаль, и с воплем покидает квартирку, бывшую когда-то прибежищем для Энакина и его непоседливого падавана. Тогрута отчаянно старается добраться до выхода, но силы покидают ее раньше, и она сползает вниз по стене, захлебываясь в слезах, подобно маленькой девочке, и ненавидя себя за это проявление эмоций. Она спрашивает себя, что именно заставило ее выбрать это место для того, чтобы выпустить пар, и понимает, что ноги автоматически привели свою хозяйку в Храм Джедаев, который долгое время являлся домом для Асоки. Однако сейчас эти коридоры заполнены пылью и воспоминаниями, причиняющими боль, а еще призраками, которые пытаются свести ее с ума своим появлением. Когда в конце коридора обнаруживается знакомая стройная фигура Шаак-Ти, Тано лишь устало обхватывает себя за плечи, стараясь не поддаваться панике, и вскоре призрак безмолвно растворяется в пространстве, уступая место группе юнлингов. Асока может слышать веселые чистые голоса и видеть одухотворенные молодые лица, юные глаза горят жаждой знаний, а губы складываются в довольные улыбки, дарящие капельку тепла растерзанному сердцу. Тогрута вновь всхлипывает, замечая рядом с собой ведущего неспешную беседу с Оби-Ваном магистра Пло-Куна, а затем отползает назад, упираясь спиной в ледяную поверхность стены, когда пространство вокруг заполняется едким дымом и всполохами лучей бластеров. Она отчаянно убеждает себя закрыть глаза, но вместо этого еще сильнее до рези впивается взглядом в неясные фигуры клонов, без всякой жалости расправляющиеся с юнлингами, не способными защитить себя от такого количества врагов. Асока прижимает руку к губам, подавляя вскрик, а вокруг на плотный ковер опадают безвольные детские тела, убитые с холодным рассудком, словно животные, выращенные на убой. Тогрута вскакивает с места, намереваясь покинуть это место и никогда более не возвращаться сюда, когда рядом вновь показывается Вилли, сверлящий ее своими пронзительными светлыми глазами, в которых читается немой укор.  — Прости, — выдавливает из себя Асока, не уверенная в том, за что конкретно просит прощения, и в тот же миг маленькая, но невероятно сильная ручка призрака отталкивает ее в сторону лестницы прямо под ноги клона, который не задумываясь пинает упавшую тогруту тяжелым сапогом, отчего весь воздух вылетает из легких. Тано с громким криком пролетает вниз по лестнице, ощущая, как сгущается вокруг Сила, и не может поверить в то, что ее видения с каждым разом обретают все большую плотность, становясь вполне реальными. Каждая клеточка тела вопит от боли, когда она оказывается на ледяном полу в главном холле, и бывшему джедаю хочется умереть, лишь бы кошмарные звуки произошедшей здесь много лет назад битвы утихли и не терзали ее слух.  — Мисс Тано, — низкий бархатный голос перебивает предсмертные крики, и Храм Джедаев вновь погружается в гнетущую тишину, словно вокруг простирается кладбище, что недалеко от истины. Асока с трудом приподнимается на локтях, обнаруживая возле себя высокую фигуру Трауна, смотрящего на нее с непривычным сочувствием, отчетливо виднеющимся в странных алых глазах, которые должны вызывать дрожь, но вместо этого вырывают из глубин души лишь тонкие искорки тепла.  — Позвольте помочь вам, — мужчина протягивает вперед руку, намереваясь поставить тогруту на ноги, но Тано с приглушенным возгласом откатывается назад, не доверяя собственному зрению после произошедшего.  — Я не враг вам, Асока, — мягко замечает чисс, и его тонкие губы складываются в еле заметную печальную улыбку, которая слегка успокаивает находящуюся на грани паники тогруту. Она некоторое время рассматривает уже знакомое вытянутое лицо с удивительной синеватого оттенка кожей, волевой подбородок и глубокую морщинку между бровей, а затем вспоминает о том, что этот мужчина с их первой встречи ведет себя вполне учтиво, не излучая угрозу или же ненависть в ее сторону. Асока прерывисто втягивает в легкие воздух и позволяет Трауну подхватить ее за локти, чтобы поставить одним быстрым движением на ватные ноги, трясущиеся, словно осиновые листья. В месте прикосновений крепких пальцев чисса привычно пробегает горячая волна, заставляя щеки покрыться стыдливым румянцем, и Тано быстро облизывает пересохшие губы, покрытые корочкой крови. Все тело стонет от ссадин и свежих царапин после крутого спуска с лестницы, и гранд-адмирал кивает, словно что-то решая для себя, а затем расстегивает белоснежный идеально отглаженный мундир, чтобы накинуть на плечи вздрогнувшей подчиненной, которая лишь удивленно расширяет покрасневшие глаза, из-за чего цвет радужки кажется более насыщенным. Траун вновь протягивает руку, затянутую в перчатку, подчеркивающую изящные длинные пальцы, и Асока на мгновение замирает, вглядываясь в нечитаемые алые глаза иноземца, которые безмолвно предлагают ей свою поддержку. Тогрута все еще не понимает мотивов этого существа и не знает его целей, которые привели чисса в ряды Империи, но в данный момент рядом с ней находится именно этот мужчина, пытающийся помочь, и внутри что-то расслабляется, позволяя свободно выдохнуть. Тано решительно протягивает руку в ответ и опирается на согнутый локоть, позволяя медленно шаг за шагом увести себя в сторону выхода из Храма Джедаев, в эту страшную ночь ставшего личным кошмаром для Асоки.