Непорядок.

Адам бы не сказал, что для него было приятным сюрпризом то, что адская принцесска притащилась прямиком в райские во всех смыслах земли, да еще и захватила с собой свою пассию, которая не только не скрывала своего негативного отношения ко всему происходящему вокруг, что легко можно было понять по ее недовольному и хмурому лицу, но и по совместительству когда-то являлась одной из тех боевых сучек, участвующих в ежегодном истреблении в Аду с особым рвением и неплохим упорством, — тех, кого Адам ценил, как превосходных боевых единиц, без всяких колебаний убивающих испорченные людские душонки и способных на многое. Например, на отличную резню, что всегда забавляло его вдвойне и только подстегивало атаковать адских жителей с новым энтузиазмом. В такие моменты уголки губ мерцающего изображения на маске расплывались в широком оскале, а глаза невольно сужались. Нет, ну вы вообще видели, какие лица у этих грешников, когда оружие ангелов-истребителей пронзает их насквозь?! И ведь они так отчаянно пытаются спастись, либо бросаясь в бегство, либо тщетно стараясь защититься. Глупцы и трусы, все равно ведь это их не спасет, лишь совсем ненадолго отсрочит приближение смерти в лице острого клинка или копья. Лют сказала бы, что они жалки и слабы, раз даже не могут встретить свой конец достойно. Ах, эти грешные сучары, не достойные не то что второго шанса, но, по мнению Адама, и существования в принципе, еще и смеют на что-то надеяться. Серьезно, ебучее искупление?! Это вообще рабочая схема или так, шаткая хрень? О, Адам был уверен в том, что идея Чарли отстойная и в какой-то степени глупая, а сам посыл до невозможности заезженный и хлипкий. Мол, кого она пытается обмануть или убедить в том, что те отвратные адские твари могут попасть в Рай, ступив на путь искупления, что подразумевает под собой доброту, сочувствие, сострадание и тому подобные нравственные мотивы. Вот уж это точно совсем по-детски — верить в такое. Остается только посмеяться над недальновидностью и наивностью отпрыска Люцифера и Лилит. Пф, что же, жалкое посмешище. Чем-то эта мисс "радужные щеночки" похожа на свою мать. Например тем, что такая же непослушная и своевольная бунтарка, не желающая следовать определенным правилам и соблюдать установленные ее же отцом договоренности. Неразумно, однако. К тому же, крайне неуважительно по отношению к Отцу нашему. Определенно, вся в эту буйную и непослушную Лилит пошла, а от Люцифера, поди, достался лишь этот нрав мечтателя с революционными и противоречащими Божественному замыслу идеями. Но все-таки не Адаму об этом судить, в конце концов, ему плевать на личную жизнь короля Ада, на то, какие там у него рождаются дети и в каких они превращаются посмешищ. Так что, иди-ка ты далеко и надолго, Люцифер!! И ты, сучка Лилит, можешь отправиться туда же. И все бы ничего, и все бы было, блять, нормально, но почему-то Сэра позволила адскому отродью подняться сюда и устроить встречу, с целью донести до чинов Небес свои глупые мыслишки, которые здесь нужны и важны только ей самой и ее девахе. По крайней мере, Адаму хотелось верить в то, что всем плевать, а суд устроен только для того, чтобы сделать видимость возможности договориться. Сэра ведь не глупа, чтобы так просто позволить грешникам вздохнуть спокойно, набраться сил и в конечном итоге атаковать Рай, ведь так? Как бы ни было весело убивать пропитанные пороками душонки, Адам все-таки также считал истребление своего рода гарантией того, что Ад не станет проблемой для Рая и не будет угрозой. Это действие не только классно и прикольно для главнокомандующего, но и по-настоящему нужно для всех. И Лилит с ее попытками поднять свой народ на войну в недалеком прошлом — одна из причин, доказывающих то, что полагаться на эту безнадежно провальную и основанную практически ни на чем идею об искуплении как минимум глупо, а как максимум рискованно и опасно. Что помешает Аду начать набирать мощь вновь и предпринять очередные попытки восстать, когда так называемые оковы спадут? Ничего. Абсолютно ничего. — Искупление — это полная чушь, согласись, Лют, — скучающе протянул Адам, на удивление спокойно попивая свой новый напиток через трубочку. — Ну, блять, она серьезно думает, что это что-то может решить?! Пф, как глупо, эта ее хрень с отелем только все больше запутает и приведет к непонятно какой хероте. — Первый человек нахмурился и сжал стаканчик так, что тот чуть не деформировался, а от прежнего самообладания не осталось и следа, когда он всего лишь на пару секунд подумал о том, что могло бы быть, если бы Сэра дала Чарли добро и остановила истребления только ради того, чтобы дать какой-то наивной и легкомысленной девчонке шанс на то, чтобы наставить грешников на "правильный" путь. Чарли вообще себя слышала?! Да это же не бессмысленнее, чем сравнивать гениталии мужчины и женщины. — Не то слово, сэр, это ведь не просто странно, но и очень позорно для нее. Так унижаться и осквернять своим присутствием столь святые земли только для того, чтобы унизиться еще больше. О каком искуплении может идти речь, если даже тот самый пример исправляющегося постояльца того странного то ли отеля, то ли притона, не может ни коем образом доказать достоверность самой идеи. Глупо и самонадеянно было ей приходить сюда и даже помыслить о том, что к такому странному мнению кто-то прислушается, когда даже нет ни единого доказательства тому, что отель работает. — Лют скрестила руки на груди, держа в правой из них маску, и на долю секунды закатила глаза, продолжая медленно шествовать справа от своего босса, но держась чуть позади. Вся эта шушера с искуплением уже порядком ее достала, как и сама Чарли, которая все пытается и пытается вмешиваться в дела Небес, будто ей еще тогда не дали ясно понять, что все это пустая трата времени и сил, ибо это напрямую ставит под сомнение не только авторитет ангелов, но и саму концепцию Рая, в которой уж точно не предусмотрено, что Божий суд может быть ошибочен. Как смеет такая жалкая принцесска, живущая в своем розовом мирке и только чаяниями Люцифера спасенная от хорошо заточенного клинка Лют, не признавать их работу и пытаться найти какое-то другое, весьма мутное и неправильное решение?! Ту самую работу, которая служит гарантией безопасности Рая и его жителей! Небеса не могут так рисковать и подставляться. Им нельзя совершать таких ошибок. Если Чарли невдомек, чем идея искупления унижает ангелов и тысячелетиями строящуюся систему, а глаза ее плотно закрыты или завязаны, то это только ее проблемы, с последствиями в виде нездоровых мыслей и глупых надежд, — в которые она не должна втягивать Небеса и которые она должна решить сама, наконец уяснив для себя один простой момент — все было бы так, как нужно и богоугодно, если бы Лилит не стала сомневаться в Божьем замысле и не объединилась бы с Люцифером для того, чтобы преподнести ничего не подозревающей Еве плод познания добра и зла, тем самым позволив гадким порокам осквернить Землю. Это родители Чарли стали первопричиной для создания Ада, ведь такое прощать было нельзя. А сейчас их дочь, знающая только их сторону "правды", наивно полагает, что Рай на самом деле является врагом и пристанищем "ужасных и плохих" ангелов, с которыми в срочном порядке нужно договориться, дабы прекратить ежегодное истребление. У Чарли довольно доброе сердце, этого отрицать нельзя, но она слишком наивна. Многого не знает, что-что, а Сэра была права на этот счет. Если оставить Ад в покое, тот рано или поздно непременно восстанет снова и попробует пробиться в Рай, чего допускать ни в коем случае нельзя. — Ну, блять, и я о том же! Хорошо, что и Сэра понимает абсурдность так называемого искупления, а то бы было пиздецки отстойно. У этой сучки вообще не было каких-то весомых доказательств, а идея ее — полная хрень, не более того. Пф, даже сама эта идея искупления — это сплошная ошибка, — махнув свободной рукой в сторону и немного повысив голос, Адам после спешно допил свой апельсиновый сок и выбросил стаканчик в урну вместе с трубочкой, пока проходил мимо нее. — Да даже если на секунду представить, что Небеса согласились прекратить истребления... Агрх, сука, вот вообще неприятно такую херь выдавать. Ай, похуй. Короче, слушай, сисястая. Такой вариант развития событий плох не только потому, что идея абсурдна, но и потому, что у Ада будет время на то, чтобы предпринять очередную неудачную попытку переплюнуть нашу крутизну в битве. Будто это вообще возможно, глупые суки возомнили о себе слишком много, так как совершали одну и ту же ошибку раз за разом, а потом все попрятались и заскулили, когда мы стали прилетать их ежегодно наказывать. И, блять, они не могут сложить два плюс два или верят в то, что смогут сокрушить Рай, хуй знает, но они все равно пытаются снова и снова. Вернее, пытались, пока мы не стали действовать жестче. Если Небеса пойдут на уступок, это может обернуться очередной попыткой штурма ворот Рая. М-да, ну и хуйня, короче. Понимаешь, Лют, это ни в какие ворота, ни то что в райские!! Нельзя допустить, чтобы эти мерзкие отродья опять расхаживали тут и пытались ранить нас и наших людей. Как известно, Ад никогда не учится на своих ошибках, так пусть пожинает плоды сполна. Это мы контролируем ситуацию, пусть, блять, считаются с нами и даже не выдумывают всякую херню. Как вообще принцесске в голову могло прийти, что искупление возможно, когда в Аду одни сплошные пороки?! Ну и странная сучка, словно головой не думает, как же не терпится ее порешить и порубить мелких пиздюков. Веселье весельем, конечно, но работа есть работа, выполним все в лучшем виде. Агась, сисястая? — Конечно, сэр. Вы знаете, мы не совершаем ошибок. Мы... я вас не подведу, ваши слова о том, что Ад опять может взбунтоваться и предпринять очередную неосмотрительную и пагубную для себя же попытку пробиться за врата Рая, лишь подогревают ненависть к тем грязным душам и остальным адским тварям, которые изначально не должны были даже существовать. Я буду сражаться с большим энтузиазмом, не сомневайтесь, а тренировки ангелов-истребителей станут проводиться чаще. — Ха! Знал же, что на тебя можно положиться. Базара нет, верю. И пасиб, Лют, а то я не всегда могу проконтролировать, чем они вообще заняты и проводят ли тренировки. — Не беспокойтесь, даже в ваше отсутствие я не позволяю им расслабляться. Они знали, на что подписывались, когда были назначены в армию Рая. В любом случае, им всем хорошо известно о том, что не стоит терять хватку и пускать все на самотек. Даже грешные отродья стараются, как бы ни было это неприятно признавать, держать себя в форме. — Крутяк, сисястая! — Адам резко остановился, поворачиваясь в сторону Лют, и положил свою правую руку на ее плечо, чуть сжав в знак одобрения. — Зачет, блять, хоть кто-то знает цену тренировкам. А то что-то не все наши воины хотят самсовершн... самвершен... самосоврен... Да блять!! Самосовершенствоваться, нахуй! А ведь это, между прочим, бывает полезно. Не то, чтобы я и сам горел желанием этим заниматься, в конце концов, я, блять, первый чуть ли ни во всем. Мне и так заебись, Лют. Адские пиздюки разбегаются в стороны, лишь завидев меня издалека... а потом получают в спину нехилые такие лучи света. Но... все-таки никогда не бывает лишним оттачивать свои навыки еще и еще, это да. — Адам наконец отпустил плечо своей подчиненной и расправил крылья, пару раз махнув ими только для того, чтобы стряхнуть невидимую пыль или же чтобы просто немного размяться, пока они не затекли. — Я... Я, — Лют не сразу нашла, что сказать, ведь она не ожидала, что Адам будет таким с ней, кто она, а кто он; на долю секунды ее щеки облизнул легкий румянец, выдавая ее волнение, благо, босс ничего не заметил. — Благодарна вам за возможность тренировать нашу армию лично. — Она заметно воодушевилась, когда почувствовала, как аккуратно Адам сжал ее плечо, чуть надавливая и даже коротко кивая ей. Это было приятно, ибо обычно к Лют все относились несколько настороженно, ведь она, скажем так, не всегда отличалась сдержанностью, в семи из десяти случаев не боясь высказывать свое мнение в достаточно открытой форме, пусть и довольно вежливо и в некоторой степени мягко. Мягко, разумеется, специально, чтобы никому и в голову не пришло на нее пожаловаться. Конечно, некоторые индивиды отправляли жалобы в письменной форме Адаму, но тот их обычно не читал и складывал в форме самолетиков, запуская вверх и через пару секунд уничтожая их своим светом, что было довольно забавно. О, Лют частенько наблюдала такую картину, ведь ей приходилось объяснять всю сложившуюся ситуацию Адаму лично, чтобы тот не подумал неправильного и не поверил какому-нибудь нежному и мягкотелому ангелочку, изобразившему гримасу мученника. А ведь она не знала, что начальник и не стал бы делать никакой выговор. По крайней мере, не считала себя достойной снисхождения, ведь гнев это один из семи смертных грехов, на поводу у которого, так или иначе, порою шли и райские жители. Впрочем, они быстро приходили в себя и просили прощения, таким образом замаливая грехи неприятные моменты. Ангелы поступали мудро, ведь у них, по мнению Лют, нет права на ошибки. И пусть не всегда везет, а некоторые казусы случаются, но это не столь важно, когда ты слепо служишь Небесам и исполняешь волю самого Бога. Он, вероятно, многое прощает своим чистейшим творениям, а иначе... Неважно. — Пф, брось, Лют. Ты, блять, вообще видела себя на поле боя?! А, точно, не видела... Не суть. Охуенно махаешься, так что, кто, если не ты, отлично подходит для того, чтобы их тренировать, м-м? — на удивление мягко протянул Адам, даже улыбнувшись куда более искренне, чем обычно (или ей просто показалось?); и пусть на нем была маска, которую тот снимал довольно редко, не заметить того, как напряженные до этого плечи чуть опустились, было сложно. Неужели, это заслуга Лют? Где-то глубоко внутри что-то шевельнулось, тревожа застучавшее быстрее прежнего сердце, а сама ангел-истребитель поспешила скорее убрать это странное ощущение посредством надавливания пальцами левой руки на свою ладонь. Кажется, частично помогло. Стало полегче. — Ох, что вы, сэр, прилагаю все усилия для того, чтобы быть достойной исполнять волю Небес и соответсвовать вам. Конечно, последнего достичь невозможно, ведь вы — единственный и неповторимый, но я стремлюсь к другому: к тому, чтобы не быть бесполезной и ненужной легкой мишенью, а быть самым настоящим охотником, который карает грешные души без колебаний и знает себе цену, сражаясь в полную силу, целиком отдаваясь своему делу. Вы, определенно, такой. И мне следует на вас равняться. — Заключила Лют, чуть потупив взляд в пол и запустив левую руку в свои волосы, немного взъерошив их и усмехнувшись как-то неестественно. Попытка скрыть волнение. И она не увенчалась успехом. — О-у-у, да, детка, я такой. Да я же, блять, ебучий Адам, — он поднял свою правую руку и прижал к ладони указательный и средний пальцы, тем самым показывая рокерскую "козу". — Знаю-знаю, жгу, как и всегда... Ну, это самое, пока проехали, что ль. Так блять, сисястая, какого хуя ты себя принижаешь?! Агрх, Лют, ты и так нихрена не легкая мишень. Я очень доволен тем, что ты вытворяешь в пылу битвы, блять! Поняла?! Давай без таких мрачных настроений, боец, оке-е-ей? Знаешь, это... не круто. — на последнем слове голос Адама дал слабину и прозвучал как-то опечаленно, а сам он на всякий случай схватил Лют за плечи и как следует тряхнул, стараясь привести ее в более или менее нормальное состояние. — Сэр, я знаю, что это не круто, — только и смогла сказать ангел-истребитель, удивляясь проницательности своего босса и его попытке утешить; это не сильно-то похоже на того Адама, которого она знала (по крайней мере, думала, что знала; а если все до этого было образом, его игрой?), но она, определенно, оценила, а потому не смогла сдержать мягкой улыбки, на секунду прикрывая глаза. — Мне уже лучше, спасибо. — Лют накрыла левой рукой чужую руку, которая все еще держала ее плечо, и очень медленно провела по ней. Адам не стал это комментировать, лишь выдохнул с нескрываемым облегчением. Он не торопился убирать руки, а прикосновение его подчиненной было очень нежным... С Адамом редко были нежными — уже успел забыть, каково это, когда с тобой обращаются ни как с партнером для полового акта, а как с дорогим сердцу человеком. У Лют теплая ладонь. Тепла ему никогда не хватало. Ни первая, ни вторая жены не смогли дать ему тепла. Первая — не воспринимала его и его попытки убедить ее следовать Божьему замыслу всерьез, а вторая — не успела толком привыкнуть к Адаму, как тут же пропала, став жертвой плана Лилит и Люцифера, которые все же получили наказание за свое деяние, неугодное ни Богу, ни Небесам. Люцифер... Он всегда приносил Адаму одну только боль. О, как же первый человек ненавидел этого павшего! Адам резко помотал головой из стороны в сторону пару раз, прогоняя неприятные мысли и воспоминания о своих страданиях. Они с Лют молчали уже какое-то время, не меняя поз. Кажется, прошло еще около двадцати секунд прежде, чем Адам наконец нарушил тишину, стараясь вернуться к своему обычному образу и желая как-то сгладить возникшую неловкость: — Ну что, к тебе или ко мне, детка? — Сэр... Вы... Это не смешно, сэр! — но впротивовес словам черты лица ангела-истребителя заметно смягчились. — Ой, блять, иногда это работало... Ты только представь лицо девахи, которая уже надеялась на что-то большее, чем прогулка под ручку, а я, блять, разворачиваюсь и ухожу в закат в самый интересный момент?! Ах-хах, это всегда было забавно, но я и не думал, что кто-то вообще на это ведется. Блять, ну это такое себе... — Удивительно, что это вообще работает. Ни в обиду и ни в укор вам, но те женщины явно не достойны пребывания в Раю, раз позволяли себе мысль о том, что они могут проснуться утром в объятиях первого встречного. В данном случае этим первым встречным являетесь вы. Подобным образом они пропитываются скверной, все больше поддаваясь влечению, похоти, и не заслуживая и шанса на место за вратами Рая. — Ой, бля-я-я, а кто не захочет проснуться утром в моих объятиях, а? — самоуверенно усмехнувшись, Адам задрал подбородок и наконец отпустил Лют, отступая на два шага назад и возвращая между ними дистанцию, чтобы не покушаться на чужое личное пространство. — Ты что ль, Лют? А так, да, похотливые и развратные сучки не достойны Рая вообще. Даже если я первый хуй, это еще не значит, что любая встречная может преспокойно подойти ко мне и заявить: "я хочу тебя". Это льстит, разумеется, но... А, лучше забей. Похуй, эта хуйня сейчас ни к чему! Заданный вопрос застал Лют врасплох. И она не знала, что ответить. Если сказать "да", то босс может обидеться и подколоть ее. Если же выбрать "нет", то ситуация из комичной перейдет в крайне неловкую и позволит Адаму найти еще больше причин для шуточек разного характера. — Я не знаю, сэр, — честно призналась Лют, не решаясь посмотреть Адаму в глаза и изучая взглядом здание за его спиной. — Ты, что?! Лют... я, блять, в шоке. Вот так новости! — Извините, сэр. Но я правда не знаю, это непростой вопрос, к тому же, он касается... — Меня, блять, сисястая! Ай, проехали, но ты, блять, реально удивила. Кажется, этот ебучий суд пиздец нас вымотал... Ну, думаю, сегодня стоит отдохнуть. Нам обоим. Так что, до завтра. И не опаздывай, — произнес Адам за секунду до того, как резко оттолкнулся от земли и взмыл ввысь, скрываясь за ближайшей вывеской. — Конечно, сэр, — ответила Лют уже пустоте. *** Адаму хотелось кричать о своем величии и красоваться перед чертовски забавной принцесской Ада, когда он склонил чашу весов на слушание по изначально шаткому и бессмысленному, по его нескромному мнению, делу в единственную правильную сторону, но вместо этого оставалось только потупить взгляд в пол, чтобы не встретиться с одной из пар глаз Сэры, которая явно не была довольна тем, что теперь про ежегодное истребление в Аду узнали все в зале суда. И, конечно, вопросом времени было послание от Сэры, своего рода выговор и приглашение на аудиенцию. Адам сидел в своем кабинете, вздыхая и устало подпирая голову правой рукой, локоть которой упирался в стоящий здесь овальной формы стол. Он ожидал, что Верховный серафим не оставит раскрытие тайны так просто, но не предполагал, что послание Сэры будет столь холодным и не особо сдержанным, что явно было не в ее стиле. Даже обидно. Ты столько делаешь для Рая и Небес, а потом получаешь это, сродни плевку в лицо. И самое, сука, стремное это то, что даже не знаешь, что и подумать. Предстоящая встреча с Сэрой в здании суда Рая один на один, на которую она вряд ли пустит Эмили, заставляет занервничать. Адам не знал, чего ожидать. Как известно, неизвестность губительнее вдвойне. Тело первого из людей пару раз дрогнуло, словно он пытался справиться с нахлынувшими эмоциями по-другому, не так, как раньше, ведь сейчас он в помещении не один — нельзя показывать слабость. Заметно ссутулившись и излишне напрягаясь, Адам смотрел куда-то перед собой стеклянным взглядом. Он явно был в своих мыслях. Причем, явно в не самых приятных. А если Сэра в гневе, если она накажет его?! Она ведь не станет, не посмеет? Блять, столько вопросов, но ни единого ответа, а время встречи все приближается и приближается, добавляя напряжения и вынуждая окунаться в губительный водоворот раздумий. От такого начинает болеть голова. И Адам не сдерживается, с силой ударяя по столу кулаком и тут же хватаясь за свою голову. Он буквально срывает маску и швыряет ее на стол перед собой, а после что есть силы дергает себя за волосы, тщетно пытаясь прийти в себя и совладать с гневом вперемешку с волнением. Увы, этого не получается скрыть. Лют, стоявшая позади и хранившая молчание до этого момента, подходит практически вплотную и наклоняется к Адаму, аккуратно касаясь ладонями его ушей, накрывая их и прижимая чужую голову к своей грудной клетке. Адам позволяет ей это, пребывая в легком ступоре и отвлекаясь от негативных мыслей. Постепенно напряжение сходит на нет, он чуть расслабляется лишь благодаря Лют. Его Лют, которая всегда была рядом и на которую он всегда смотрел только как на сестру по оружию, с которой можно и посмеяться, и пообсуждать. А сейчас, сейчас она пытается ему помочь, не сбегает, как другие, не боится того, как он проявляет эмоции, и не смеется над ним. Это дорогого стоит. — Лют, я... — Т-с-с, тише, сэр. Все будет в порядке, вы только позвольте быть рядом, я смогу помочь... — Ты не обязана этого делать, мне бы не хотелось, чтобы и ты попала под раздачу от Сэры. — Позвольте... Позволь мне быть рядом, Адам. И он позволяет. И сейчас, и в дальнейшем.