Непросто быть

      Нобара злится. Она немым жестом выражает свое недовольство, прожигая взглядом спину Годжо, который идет впереди. Сенсей решил, что зайти к ней с утра пораньше, чтобы разбудить своим донельзя звонким голосом в семь утра — хорошая, вполне себе адекватная, идея. Она, конечно, была мнения противоположного, поэтому, не дав договорить Годжо предложения, в суть которого девушка даже не пыталась вникнуть, кинула в того подушку. Оная врезалась в бесконечность Сатору и мелким грузиком упала ему в ноги. Сенсей тогда посмеялся и продолжил донимать бедную студентку.       Сейчас рядом с ней плетется такой же сонный Мегуми, но, судя по всему, тому вообще до фени, куда их ведут, с какой целью, и сколько это займет времени. Витает себе в облаках, что аж бесит Кугисаки: наверняка допоздна читал свои книжки, совсем позабыв о здоровом сне!       Настрой — рвать и метать, да, без повода, — но справедливости ради, с Годжо иногда невозможно не полыхать на пустом месте.       Отвлекшись на собственную злость, Кугисаки не замечает, как стены техникума сменяются на просторный стадион. Лучи жаркого солнца неприятно и нещадно слепят, из-за чего приходится жмуриться. Благо на Нобаре сейчас не форма колледжа, а светлая футболка и серые шорты-спортивки, иначе она зажарилась бы на месте.       — А вот и мы, уже заждались? — голос Годжо все еще действует Кугисаки на нервы, а потому она недовольно хмурит брови домиком, подходит ближе и застывает.       За трибунами, оказывается, стояли ещё люди — на вид ровесники, может, чуточку старше, но все поголовно выглядят странно: один панда-переросток, второй со странным воротником и такими же необычными глазами, а третья… ладно, она ничего такая.       — Это наши любимые второкурсники.       — Привет-привет! Рад познакомиться, юная леди, — радостно машет Панда своей лапой, на лице у него расцветает улыбка, схожая с оскалом. В принципе, здоровяк не кажется плохим. — Меня звать Пандой. А это, — он указывает на парня с воротником и пепельными, но не такого холодного оттенка, как у Годжо, волосами. — Инумаки-кун, и он тоже рад знакомству.       — Лосось, — кивает в подтверждение Инумаки.       Нобара не понимает, причем тут рыба.       — Одна только Зенин-семпай не представилась, — подает голос Мегуми, что до этого стоял безмолвным наблюдателем.       — Сопляк, не тебе меня учить, — Маки, услышав свою фамилию, сразу включается в разговор. — И сколько раз мне повторить, чтобы ты называл меня просто Маки?       — Это Нобара, — игнорируя слова Маки, представляет одноклассницу Мегуми и тут же тушуется: — Кугисаки. — добавляет он совсем тихо.       Панда заискивающе глядит сначала на Инумаки, который пожимает в ответ плечи, потом на Маки, что выглядит тоже непонятно чем заинтересованной.       — Так-так, детишки, оставьте разговоры на потом, вам бы потренироваться вместе, — прерывает их Годжо.       — Тренировка?! Сейчас? — Нобара прикидывает, сколько времени ей придется провести на жаре, а глаза сами уже лезут на лоб от неутешительных подсчетов.       — Времени совсем нет, скоро начнется программа студенческого обмена, а потому вам, — Сатору поворачивается к Мегуми и Нобаре. — Не помешало бы набраться сил, понимаете?       Кугисаки и знать не знала про обмен, но, решив, что лучше чуть позже спросит у Фушигуро, кивает.       — В общем, развлекайтесь. А я, пожалуй, пойду под кондер, — заключает Годжо и с секунду телепортируется.       Поворчав совсем немного на своего сенсея, практически для галочки, второкурсники и первокурсники распределяются по парам. Маки сразу под локоть хватает Нобару и начинает вести за собой.       — А может я лучше с Фушигуро? — спрашивает Кугисаки, на что получает раздраженный взгляд.       Маки продолжает шагать вперед, не сбавляя темпа и не отпуская чужой локоть:       — И чему тогда ты научишься?       Нобара понимает, что ее просьба не самая удачная, но Маки кажется ей невероятно сильной, отчего нервишки невольно шалят. Краем глаза, пока они доходят к центру стадиона, — о боже, солнце превратит Кугисаки в пепел раньше, чем они успеют начать, — девушка видит, что Мегуми в пару достается Панда, а, оставшийся без оппонента, Инумаки спокойно присаживается в тенек. Повезло же некоторым…       — Держи, — слышится голос сзади, отчего Нобара возвращает внимание к Маки и еле успевает поймать летящий в нее фукуро синай. — И не отвлекайся, — у самой Маки в руках такой же, только с чехлом.       — Зачем делать мне подачки? — с нескрываемым раздражением спрашивает Нобара. Несмотря на хорошее первое впечатление о второкурснице, она не потерпит к себе пренебрежения. — Пара ушибов мне не навредит.       — Мне нравится твой настрой, — улыбается Зенин и подходит к стенду с тренировочным реквизитом, доставая оттуда копье без острого наконечника, а свой фукуро синай отбрасывает в сторону, совершенно небрежно. — Тогда я не буду сдерживаться, — звучит как угроза, на деле — акт уважения. Маки мастерски, быстро и изящно вертит орудие рукой, как бы подтверждая слова. И немного красуется, конечно же.       Нобара дерзко задирает подбородок, принимает стойку и кивает, дескать: «Ну давай, нападай». Маки эти ее невербальные знаки считывает и замахивается копьем, стремительно сокращая дистанцию. Секунда, за которую Нобара даже не успевает толком отреагировать, и Зенин заносит древко для удара.

      ***

      Даже скрытое за массивными белесыми облаками, солнце не собиралось так просто отпускать Токио — вместо запланированной жарки решило попросту сварить всех жителей. Высокая температура, уже превышавшая таковую у человеческого тела, и липкая влажность вовсе не располагали к каким-то последовательным мыслям и активным действиям. И тем не менее, Мегуми продолжал тренировку.       Уже снявши совсем прилипшую к телу футболку, он, обливался градом пота, уклоняясь от гнусных пандиных атак, среди которых также были и психологические, выраженные колкими замечаниями касательно его тревожных взглядов, бросаемых в сторону Нобары.       — И все-таки я прав? — лукаво улыбнувшись своей зубастой медвежьей пастью, спросил Панда.       — Я не знаю, — скорее самому себе ответил Мегуми. В течение последних дней, начиная с момента злосчастного шоппинга, когда дождливая и мокрая Нобара прилегла на его плечо, да там и заснула, он мучил себя конфузными вопросами, от которых неизменно спасался этой очень простой отговоркой.       — Признай, ты же места себе не находишь, — зубоскалил кукольный зверь.       Панда пихнул его своим пухлым плечом. Мегуми потерял равновесие и был вынужден отскочить назад. Он снова взглянул в сторону Нобары, спарринговавшейся с Маки. «Хоть бы Зенин-сэмпай ее не зашибла, — подумал Мегуми».       И все же Панда был прав — навязчивые мысли занимали его голову, как никогда прежде. Так, например, сегодня ночью эти самые думы совсем не дали Мегуми сна, отчего он взялся за книгу. По сюжету главная героиня, служанка, передала постояльцу гостиницы подсвечник, сопроводив это фразой: «Возьмите, только тише», которую Фушигуро уверенно прочитал как: «Возьми меня на крыше». После глупая голова подбросила ему стыдливое сновидение, в котором в роли постояльца выступал он, а в роли служанки — Нобара. Что она говорила — догадаться нетрудно.       Дальше в этом же самом сновидении кто-то постучал в дверь его номера. Как оказалось, за пределами сна это же делал Годжо Сатору, так что Мегуми проснулся весь в холодном поту от этой бравой барабанной дроби. А дальше было знакомство Нобары со второкурсниками, и вот он здесь — пытается устоять под напором ударов лап и языка Панды.       — Даже если и не признаешь, это все равно всем видно, — облизнулся он. — Даже горе кулинару Инумаки-куну.       — Хорошо, Панда, твоя взяла, — только чтобы отделаться от неудобных бесед, сдался Мегуми.       — Тогда прояви инициативу! — хохотнул он. — И я не только про наш спарринг.       Мегуми, то ли от недосыпа, то ли еще отчего, принял подобные слова за обвинение в мягкотелости, а потому, укрепив кулак проклятой энергией, со всей силы вмазал по пандиной довольной морде.       — Вот тебе инициатива, — злорадно усмехнулся Мегуми. В высвободившийся короткий момент Фушигуро снова повернул голову на Нобару. Та в это время так же глядела на Мегуми, но, заметив его взгляд, быстро отвернулась, густо зардевшаяся. «И все-таки не такая она странная. Очень даже ничего девушка, — подумалось ему.»       Эти переглядки и отвлеченный Мегуми не остались незамеченными осклабившимся Пандой, который, коротко усмехнувшись, пинком отправил Фушигуро в недолгий пятиметровый полет, после которого тот дважды перекувыркнулся через голову и сел на пятую точку. Шея снова сама собой повернулась в сторону Нобары, и в этот самый момент Маки треснула ее, отвлекшуюся на Мегуми, палкой по лбу.

***

      Кугисаки чувствует, как сильно пульсируют её ладони, — в особенности костяшки и пальцы, — которыми она сжимает свой фукуро синай. Маки отбила их ещё в самом начале, но даже не собирается останавливаться, продолжая наносить точные удары в открытые места Нобары, особенно ей нравится целиться в ноги, заставляя из раза в раз падать на траву, безбожно марая шорты и окрашивая колени в яркий зеленый. За всё время спарринга у Кугисаки редко получалось перехватить инициативу, уделяя больше внимания защите. Сказать честно, Нобара вообще не ожидала, что орудование копьем настолько разнится с молотком. Тот и легче, и короче, в общем — одно удовольствие. Новое оружие в руках Нобары же ощущается как кисть для рисования в ладошках пятилетнего ребенка: смысл понятен, идея имеется, а вот вывести линии плавно, чтобы рисунок не получился калякой — дело другое, на грани невозможного.       Поэтому Кугисаки старается хотя бы не получать больше увечий.       Очередной выпад, который девушка блокирует, следом пытаясь нанести ответный удар. Они сталкиваются оружием, Маки, сбросив атаку Нобары в сторону, с легкостью копьем своим проводит серию точечных взмахов, нацеленных больше на открытый корпус. Кугисаки пытается все отражать, отступая назад. Зенин на пару секунд отстает, а сзади слышится шум, на который Нобара по инерции оборачивается, встречаясь взглядом с Мегуми. Она уже и забыла, что тренируется не один на один с Маки, что там недалеко седьмой пот льется с Фушигуро и проскакивает задорный смех Панды под аккомпанемент состава онигири от Инумаки. Нобара хочет помахать рукой, но слышит, как копье рассекает воздух совсем рядом, еле умудряясь снова отскочить в сторону, пока Зенин медленно поднимает древко и закидывает себе на плечи, опасно скалясь.       — Потом насмотришься на любимого, а сейчас сфокусируйся на мне, — шутит Маки, но Нобара недоуменно разевает рот. — Я начинаю.       Но Кугисаки, смущенная, не слышит. Оборачивается на Мегуми вновь, а тот времени зря не терял — теперь сверкает своим бледным и совершенно голым торсом, унося мысли Нобары на другую орбиту. Они снова сталкиваются взглядами, буквально на секунду, а потом Нобара возвращает свой взор на Маки, чтобы окончательно перестать думать об однокласснике. Правда Зенин ошибок не прощает, Кугисаки это понимает окончательно, когда копье прилетает ей куда-то в лоб, а дальше — темнота.

***

      «И все-таки она милая, сидит сейчас, смотрит туманными глазами по сторонам. Глаза у нее янтарные, как небо на закате или когда облака прямо перед дождем. И когда вся в мокрой от дождя одежде тоже ужасно милая — дрожит горячим телом, и так смешно уснула у меня на плече. А вокруг глаз на ресницах тушь комками легла — наверное Годжо торопил ее, не успела накраситься. И тушь от жары чуть потекла и теперь она как Панда. И все равно красивая, даже с мокрыми от влаги и пота волосами, когда они становятся чуть темнее, как круги от туши на коже, и не блестят больше на солнце. И по цвету не как темно-рыжий котенок или пума… Хотя Нобара скорее, как пума — тоже кошка, всегда ходит серьезная, с хищной улыбкой и щурится так, что взгляд от ее лица отвести сложно, прямо вот как сейчас. И даже когда Маки ее отделала, все равно прямо спину держит и дышит ровно, и совсем не часто грудь вздымается от дыхания. И почерк у нее совсем девчачий красивый — когда по магазинам ходили она в свой блокнот кажется карандашом записала: «бюстгальтер Wacoal» и рядом: «7000 йен», как дорого… Но проклятое оружие, наверное, дороже. И все-таки Нобара дурочка — отвлеклась, и вот сейчас на ее высоком лбу красная ссадина. Хорошо, что нос не задели — он тоже ровный и правильный, и как у айдолов. И губы чуть приоткрытые от жары тоже айдольские. Почему она посмотрела на меня и сразу на землю? И рукой поправила волосы и за ухо прядь. И у нее в мочке маленький красный камушек, как же называется-то эта штука… Звено? Фоно? Манок? Брелок? Плевать, ей все равно идет, даже если не вспомню! И форма синяя, тоже ей совсем подходит. Я без майки, наверное, поэтому отвернулась — неловко. Сережки, вспомнил! Нужно, наверное, одеться. И как ей не жарко… Интересно, как она выглядит без всего?.. — думал Фушигуро Мегуми, глядя на приходящую в себя после «травмы» Кугисаки Нобару».       — Мегуми! — громко крикнула Маки, обрывая затянувшиеся мысли, в которых парень уже успел потеряться. — Так вы и вправду?.. — хитро улыбнулась Зенин.       — И вправду что? — спросил Мегуми.       — Да так, ничего…       — Я думаю, тренировку можно отложить до следующего дня, — Панда бросил майку в руки Мегуми и хитро подмигнул ему.       — Нори, — вставил Инумаки.

***

      Кугисаки смутно помнит, как Мегуми под локоть поднял её с газона и, под обеспокоенные обсуждения второкурсников, увел с злосчастного стадиона. Солнце все еще припекало, но уже не так яростно, сдвинулось с мертвой точки в зените, а ветер благосклонно обдувал вспотевшие лица магов. Нобара шагала на автомате, смотрела под ноги и вторила движениям Мегуми.       — … Да уж, — девушка не сразу поняла, что Фушигуро что-то ей говорил, получилось сосредоточиться только на последних фразах. — Сильно же тебя Маки-сенпай огрела, — вздыхает Мегуми, удобнее перехватывая чужую руку.       Нобара пытается сконцентрироваться на тепле кожи, что такая же обжигающе горячая, как и её собственная, пока они продолжают брести непонятно куда.       Окончательно Кугисаки приходит в себя, когда они заходят в лазарет — резкий запах медикаментов как-то не дает больше голове кружиться, а взгляду — плыть. Все наконец-то приобретает четкость, возвращается острота ощущений. А, возможно, прохлада помещения так положительно влияет на перегретую и сморенную девушку.       Мегуми помогает сесть на кушетку и начинает хозяйничать в ящиках, ища что-то, что должно помочь. Нобара засматривается на его хаотичные движения, пока на глаз не стекает что-то теплое. Пот? Она протирает пальцами веко.       — Тц, не трогай, у тебя же руки грязные, — шипит недовольно Фушигуро и подходит ближе. У него целая аптечка, прижатая к груди: там и перекись, и пластыри, и вата, и ещё что-то, что Нобара не сразу узнает, а прочитать название не может.       Поэтому снова переводит взгляд на свои ладони. Та, которой она убрала влагу с лица, была в крови.       «А», — думает Нобара. — «Значит, Маки-сенпай рассекла мне лоб? И как только кровь не успела запечься? Видимо, смешалась с потом».       Фушигуро же, хорошенько нанеся перекись на ватный диск, начинает протирать рану. Ему приходится приложить немного усилий, чтобы стереть образовавшуюся корочку, отчего Нобара шикает.       Пока Мегуми занимается лечением горе-одноклассницы, сама Нобара глядит в окно. Мысли уже окончательно приходят в порядок, поэтому девушка лишь смиренно сидит, не шевелясь, и принимает заботу Фушигуро. От этого осознания как-то особенно приятно становится и Кугисаки даже не жалеет от полученного увечия. Подумаешь, ссадина, бывало и хуже. Нобара скашивает взгляд на Мегуми, тот на удивление уже смотрел в ответ. Щеки чужие наливаются пунцом, как и собственные от внезапно нахлынувшего смущения. Девушка быстро отводит глаза обратно — к окну, на лоб приземляется пластырь, а Мегуми отходит, вглядывается в проделанную работу бесстрастно, внимательно оценивая, словно и не было этих неловких переглядок.       — Ну всё, вроде подлатал, — заключает он и протягивает ладонь, чтобы Нобара встала. — Как самочувствие?       — Спасибо, уже лучше, но… — протягивает, стоя ровно на ногах, уже без пошатываний, Нобара и разминает затекшие мышцы. — Устала, как собака.       Мегуми едва заметно хмыкает:       — Тогда пойдем отдыхать? Ты хорошо потрудилась сегодня. В первый раз против Маки-сенпай я отправился в нокаут спустя пару минут.       — Мне кажется, она не сильно выкладывалась со мной, а тебя, похоже, просто не любит.       — Кто знает, — парень пожимает плечами.       Первокурсники шагают по мощеной плитке, практически рука об руку, пока Нобара, задрав голову к небу, тихо восхищается:       — Ну и ну. Правду говорят, что чем ярче солнце днем, тем красивее вечером закат.       Мегуми отвечает не сразу, словно что-то обдумывая:       — Я знаю хорошее место, где вид получше будет. Могу отвести, тут недалеко, даже с территории техникума не придется уходить.       — Хорошее место? Ну, — Кугисаки складывает руки на груди. — Я не против, веди, — что-то внутри приятно оттаивает и разливается оттого, что парень так просто решает поделиться чем-то таким личным с Нобарой.

      ***

      Оказывается, место, о котором Мегуми говорил — крыша, забраться на которую не составляет труда.       Черепица отзывается на каждый их шаг дребезжанием, пока первокурсники не садятся ближе к краю. Нобара свешивает ноги, а Мегуми просто прижимает их к груди, обхватывая колени руками.       Вид, действительно, оказывается нереальным. Пока они дошли, закат только насытился красочным алым и золотистым, где-то сливаясь, образуя мягкий розовый волшебный оттенок.       Нобара восхищенно вздыхает, аккуратно улыбаясь. Порой с их темпом жизни становится трудно уделять время на такие простые, казалось бы, вещи. Но оттого произведенный эффект усиливается, доставляя большее удовольствие вместе с умиротворением от легкого ветерка и приятной погоды. Мегуми сидит так близко и разделяет этот замерший момент.

      ***

      Вот она. Совсем близко. Раскрасневшееся солнце дважды сверкает в ее зрачках: сначала настоящее, сбоку, а следом отражение в остекленной двери на крышу, уже по самому центру. Она почти совсем не дышит. Так же, как и Мегуми. Длинный взмах чуть испуганных и дрогнувших ресниц — вниз-вверх. И снова ясно.       У нее на лбу под смешным розовым от краски, крови или заката пластырьком глупо полученная ссадина. У Мегуми, как в зеркале, — царапина на щеке. Тоже под пластырем, но белым. Неприятно щиплет из-за антисептика. Ее губы почти не сомкнуты, едва соприкасаются. Зацепились друг о дружку и сейчас они не сжаты плотно и узко. Нижняя чуть на выкате, выпячена, а верхняя нависает над ней.       Мегуми придвинулся к ней. Они были так близко, что их носы почти соприкасались, и в этом долгом моменте он позабыл сначала ее, а теперь и свое имя. Бетонное монолитное ограждение площадки на крыше неудобно упиралось в ладонь, заставляя гнуть травмированное еще недавно запястье. Но сейчас было совсем не до этого. «Сон сбывается, — промелькнуло у него в мыслях, но их бессвязный поток спешно унес и эту вдаль».       Ее глаза были широко распахнуты, но теперь она прикрыла их. Длинные, немного послипавшиеся ресницы легли поверх поалевших щек.       — Так я и знал! — прозвучал из-за двери, ведшей на крышу, надменный и хамоватый голос.       Розовое романтическое наваждение моментом спало. Снова вспомнились имена и события, и даже запястью вдруг стало больно.       — Черт, уже тридцать три минуты! — выругался Годжо, глядя на невидимые наручные часы сквозь непрозрачную повязку на глазах, — Знаю я, чем вы здесь занимаетесь, — ухмыльнулся он, уставившись на уютно устроившуюся на парапете парочку.       — Да п-пошел ты, п-подонок Г-гатору Соджо! — глотая звуки, запинаясь, и часто-часто моргая, крикнула Нобара. Ее сердце, словно подбитая бабочка, трепыхалось в груди так громко, что Мегуми мог слышать стук.       — Сатору Годжо, — выгнув губы неприятной полуулыбочкой, поправил он.       — Да плевать!       — Шутки в сторону. Нужна ваша помощь. Сейчас ситуация чрезвычайной важности, — сразу посерьезнел сенсей.       — Почему именно мы, а не те же второкурсники? — удивился уже почти пришедший в себя Мегуми. Легкий флер непонимания и утраты, все еще шелестел темно-пшеничными волосами, заигрывал запахами и круто кружил ему голову.       — Панда слишком громоздкий, Инумаки-кун ничего не расскажет, а с Зенин и так все ясно, — просто, но все равно как-то фальшивя мыслью, объяснил он.       — Так что именно нужно, Годжо-сенсей? — спросил теперь уже совсем вежливо Мегуми. Нобара все еще хмурилась и очень смешно и мило надула губки, так что ему пришлось брать инициативу по общению на себя.       — Спускайтесь вниз и садитесь в машину. Поедем на границу столичного округа, — предельно серьезно и сдержанно произнес он.       — И что там такого?       — Вот это и будем выяснять, — расплывчато ответил Гождо. — Если вкратце — возникли проблемы с транзитом студентов из киотской школы. Дельце займет не больше двадцати минут.       — А на границу с какой префектурой едем? — задал вполне очевидный вопрос Мегуми. Ответ, если они, конечно, планировали добраться до следующего дня, и так был известен, но ему хотелось вытянуть из на редкость немногословного сенсея еще хоть какую-нибудь информацию.       — На самом деле разницы никакой. На севере мы уже сполна проверили, так что теперь Канагава, — дал совершенно неожиданный ответ Годжо, — А еще берите термоски с чаем, жду вас внизу, — коротко произнес он и исчез.       Фушигуро повернул голову на Нобару.       — Давай не пойдем, — она поджала под себя колени, угрожая такой позой сорваться с крыши здания. — Не хочу идти. Он… этот глупый Годжо Сатору… — хмуря брови и опуская взгляд, пробормотала Нобара. Она тихо шмыгнула носом, — все испортил, — наконец закончила она фразу.       Казалось еще чуть-чуть и в уголках нобариных больших и сверкающих от солнечных бликов глаз появятся бусинки слез. Мегуми придвинулся еще ближе к ней и правой рукой приобнял за плечи. Тихий миг спиной к закату продлился с минуту или чуть больше.       — После продолжим, попробуем снова, — Мегуми шепнул эту бессвязную глупость ей прямо на ухо. Его сердце, хотя и зарекомендовавшее себя надежным, от близости с Нобарой все еще порой, впрочем, безо всяких сожалений, пропускало один или парочку ударов. — Пойдем, мы все-таки чародеи, — он улыбнулся уголками губ.       Нобара снова спустила ноги и посмотрела Мегуми прямо в глаза. Она, казалось, глядела на него так, будто в циановой радужке пыталась прочитать ответы на все мучившие ее вопросы. Мегуми не выдержал и десяти секунд этого взгляда, стыдливо отведя свой в сторону и вниз. Нобара тихонько усмехнулась.       — Ладно уж, — кажется, самообладание уже вернулось к ней сполна. — Пойдем, — она соскочила с парапета.

***

      Машина с каким-то неизвестным Мегуми человеком за рулем браво неслась по ночному автобану. Они с Нобарой снова сели на задние места, оставляя переднее пассажирское пустым. Автомобиль ехал без помощи навигатора — видимо, водитель хорошо ориентировался по Токио и пристоличной префектуре. Нобара вдруг достала телефон.       — Двадцать три пятьдесят восемь, — вздохнула она. Да, из-за пробок в городе и на выезде из города они добирались до границы с префектурой Канагава вот уже целых три часа.       Мысли занимали голову Мегуми — так было всегда. Многие из них, разумеется, сходились к появившемуся не в том месте и не в то время Годжо Сатору, но он совсем не убивался по этому поводу. По большей части ничего ужасного не случилось — ну прервал он их, и что с того? Будет еще время. Будут еще моменты, и еще много чего будет.       В том, что будет, Мегуми не сомневался. «Но что после них? — думалось ему». Догадки занимали его столь долго, что от них разболелась голова. В конце концов, нельзя так долго думать об одном и том же.       Негромкие, полушепчущие разговоры с Нобарой были в этой глубокой пучине мыслей словно спасательный круг. Благодаря ним можно было избавить голову от всего, но взамен и от этих самых разговоров в памяти также ничего не задерживалось — только обрывки кисеи цвета знойного сенокоса, мерцающие камушки янтаря, нежно-персиковые губы и аккуратные, теперь такие важные и заметные жесты. Бессловесный язык Кугисаки Нобары. Она положила свою ладонь поверх ладони Мегуми. Он улыбнулся. «Теперь можно».       Фушигуро посмотрел в окно. Там, за прохладным стеклом, стояла сырая ночь. В машине работал обогреватель — воздух раскалился и двигаться вовсе не хотелось, а хотелось оставаться, вжавшись в скрипучую кожу сидений, и вот так ехать до скончания времен, чувствовать поверх тыльной стороны правой ладони мягкую и левую нобарину и глядеть в окно, за которым проносились, сливаясь в линию, фонарные столбы.       Голова Мегуми снова очистилась от мыслей. Уже или совсем скоро должна была наступить полночь. Из интереса он вынул из кармана мобильник. На часах значилось двадцать три часа и пятьдесят три минуты. «Как? — пронеслось в голове Мегуми. — Было же без двух минут полночь! Может, Нобара ошиблась и приняла четверку или двойку за пятерку?»       Разгадывать какие-то загадки сейчас не хотелось, а потому Фушигуро принял подобное объяснение, как самое логичное. Полночь откладывалась еще ненадолго.       Безо всякого механического голоса навигатора, прозвучал вполне живой и человеческий, грубый, низкий, со странным акцентиком:       — Пре-ехли, — объявил водитель. Впрочем, машина все еще была на ходу, так что объявлял он, видимо, заранее. Только через несколько секунд транспорт начал сбавлять скорость и действительно затормозил.       — Гождо-сенсей говорил, что будет ждать нас на месте, — задумчиво проговорил Мегуми, отпирая и открывая дверь машины.       — Не хочу его сейчас видеть, — вздохнула Нобара.       — Потерпи его сегодня еще немного, и до завтра он отстанет, — миролюбиво улыбнулся Фушигуро, вылезая из машины на прохладный промозглый воздух. Он наступил на траву, которая почему-то была росистой и мокрой.       — Знаю, — вздохнула она, выходя из машины уже со своей стороны.       Хлопнули очередью две двери. Свет в машине погас. Стало почти совсем темно. Они стояли прямо посреди прогалины промеж двух придорожных фонарей, так что ни один, ни второй света давать не хотели.       Чуть дальше в направлении дорожного движения стоял Годжо Сатору. Почему-то сначала спиной, в левой руке у него был зеленый, цвета матчи, бумажный пакетик. На звуки закрывшихся дверей он обернулся.       — Как хорошо, что вы так скоро приехали, — улыбнувшись, покивал он.       — Что от нас вообще нужно? Мы остановились посреди шоссе, никаких приметных мест здесь нет, проклятой энергии тоже нет… — раздраженно спрашивала все еще не остывшая, или скорее снова разгорающаяся, Нобара.       — Смотри, — он самодовольно ухмыльнулся и с размаху ткнул ладонью воздух. Воздух, на удивление, не поддался — рука замерла в тридцати-сорока сантиметрах от Годжо Сатору, остановленная пошедшей рябью невидимой стенкой — Не маги проходят через нее свободно, любые предметы, даже проклятое оружие — тоже, — принялся объяснять он.       — И зачем понадобились мы? — сложив руки на груди и поежившись, спросила Нобара.       — Нужно проверить, могут ли сквозь это проходить маги с нашей стороны, — пояснил Годжо.       — Хорошо, я проверю, — вздохнул Мегуми, выходя вперед. Ему хотелось побыстрее отделаться от этого глупого занятия, так что он уверенно направился в сторону Годжо. — Что для этого нужно? — спросил он, подойдя поближе к сенсею.       — О, ничего особенного, — просто ткни туда же, куда и я, — он кивнул головой в сторону своей руки, убирая ее с невидимой преграды и отходя от стены ближе к Кугисаки.       — Почему именно мы? Есть же… — начала Нобара.       Шорох крафтовой бумаги вдруг нагло оборвал ее слова:       — Будешь моти? — Годжо вынул из своего зеленого пакетика пластиковое блюдце с, судя по цвету, апельсиновым или абрикосовым десертом. — Кстати, где ваши термоски с чаем? — он вдруг мигом потерял всякую серьезность.       — Что? Какие термоски? — нахмурилась Нобара. — Я вообще-то не про моти спрашивала!       — Не будь такой злюкой, Нобара, — нагло улыбнулся Годжо. — Студентам бывает полезно развеяться ото всех этих однотипных заданий, вот я и выбрал вас, — простодушно объяснил он.       — Так что, мне начинать? — спросил Мегуми, до этого внимательно разглядывавший невидимый глазу барьер.       — Угу, — кивнул Годжо, нахально и невежливо откусывая моти прямо с тарелки, держа ее навесу.       Фушигуро поднял левую руку, намереваясь проколоть ей незримую преграду, останавливавшую даже Годжо Сатору. Ему хотелось поскорее закончить весь это бедлам и оказаться где угодно, но не в этой влажной ночи.       — Мегуми, подожди, — окликнула его Нобара, уверенным шагом подходя ближе.       Прежде, чем её просьба дошла до Фушигуро, его рука уже коснулась барьера.       Не наступило завтра, не случилось «будет», не оправдались чаяния, надежды, мечты. Не стало больше совсем ничего. Не стало и Мегуми Фушигуро. Но… Может и не было его вовсе? А ведь и вправду, разве был?

***

      Звучно и отрывисто бьет гонг где-то вдалеке — школа магии отмечает четыре часа после полудня.       Нобара вскрикивает, а вместе с тем и вздрагивает, подскакивая с места, как если бы проснулась от кошмарного сна. Эффект тот же: сбитое дыхание, холодный пот, мерзко стекающий по спине, потерянность в пространстве и непонимание происходящего. Девушка оглядывается по сторонам. Её встречают привычные ступени, где они с Мегуми тихонько сидели, горюя от потери товарища.       Самого же Мегуми рядом не оказывается.       Половицы сзади неё громко скрипят, раздается знакомый голос:       — Чего бездельничаем, а? — Кугисаки прошибает дежавю. — У меня для тебя очень ва-ажная новость.       Девушка рывком поворачивается на сенсея, отчего тот совсем по-птичьи склоняет голову набок — словно удивляется такой неоправдано резкой реакции ученицы.       — Где Мегуми? — только и спрашивает Нобара, продолжая оглядываться по сторонам.       — Кто? — Годжо на секунду тупит, а после усмехается. — У тебя что, подружка новая появилась?       Нобара ничего не понимает. Это же глупая шутка?       — Мегуми Фушигуро. Годжо-сенсей, перестаньте прикалываться. Где он?       — Кто — он? И кто такая Мегуми? Нобара, ты заставляешь меня немножко волноваться, знаешь?       — Хватит отвечать вопросом на вопрос! Где. Мегуми. Фушигуро? — рвано, хрипло, на грани паники.       — Я, честно говоря, малость растерян. О ком ты говоришь? — Годжо трет затылок.       — Мой одноклассник. Как и Итадори. Да вы знаете Мегуми лучше, чем я! Зачем вы надо мной издеваетесь?!       — Нобара, послушай, — Сатору подходит ближе. В его тоне чувствуются искренние нотки беспокойства. Он… он действительно не понимает о ком речь? — Ты хорошо сегодня спала? Или, может, приболела?       — Это уже не смешно, — чуть ли хнычет Нобара, непонятно только от чего: злости или безысходности. В голове миллион мыслей и примерно столько же резонансов.       — Добрый день, — Иджичи подходит незаметно, его взгляд постоянно скачет от наручных часов до двух магов. — Вы не могли бы ускориться? Мы уже почти опаздываем на задание.       — Иджичи-сан! — Нобара подбегает к нему и чуть ли не цепляется за чужую руку. — Ну хоть вы можете без всяких глупых приколов сказать мне, где Мегуми?       — Эм, — он опешил. — Вы о ком?       Лицо Кугисаки обреченно вытягивается, а подбородок как бы обвисает под тяжестью ужаса. Она отходит от двух мужчин на несколько шагов.       — Что с ней? — Иджичи осторожным полушепотом интересуется у Годжо.       Тот напряженно молчит, наблюдая за Нобарой.       — Годжо-сенсей, скажите, — Кугисаки дрожащей рукой зачесывает выбившуюся прядь волос, что лезет на лицо. — Сколько всего было первогодок?       — Ты и Юджи.       Нобара нервно усмехается, обращается к Идчижи, но продолжает смотреть на учителя:       — А что за задание?       — Я планировал объяснить по дороге… — мнется Иджичи.       — Скажите.       — Проклятие третьего ранга. В квартале Кабуки-тё.       Вот тут Нобара окончательно теряется. Цвет ее лица бледнеет практически ежесекундно.       Почему Годжо не знает о Мегуми? Можно было поверить в то, что это какой-то ну очень не смешной розыгрыш, но Иджичи не выглядит человеком, что поддержал бы такую затею. А тут ещё это дурацкое задание в том дурацком квартале, откуда начались некие странности.       Кугисаки зарывается рукой в волосы, с силой их оттягивая.       «Да быть не может. Это все больше похоже на сон, чем на то, что происходит в реальности. Так же не бывает? Не бывает же? Не могло же мне все привидиться? Нет, не могло! Не поверю! Мегуми просто… Просто, просто он…»       По щекам Нобары из ее широко раскрытых глаз тугими прядями текут слезы. Посреди этого огненного дня, где с треском и мерцанием линяют цикады.

***