Часть 53. Не обижайтесь

      Яги, шедший по тропе первым, остановился и обернулся, чтобы подождать следовавших за ним подростков. После перехода через реку Мидория с Ураракой не проронили ни слова, опасаясь нарушить неловкое молчание. Мужчина даже успел пожалеть, что подтолкнул сына к таким проявлениям любезности – очевидно было, что ни он, ни девушка не находили себе места. С другой стороны, зная характер Мидории, Яги чувствовал: ему требовалась поддержка. «В следующий раз буду тактичней», – пообещал себе мужчина.       Добравшись до Приятного лагеря, Яги с подростками прошли к своей новой стоянке. Как обычно, мест в центре найти было невозможно, так что путешественникам пришлось довольствоваться небольшой лужайкой слева от тропы. Еще дальше налево возвышался почти вертикальный склон, поросший мхом и травой – тот холм, по которому дорога спускалась к лагерю, распластывался к западу настоящей ступенькой. Полукруглый уступ огибал место стоянки по широкой дуге. У самого его края темнела стена елей – начинаясь отсюда, лес сплошным ковром покрывал склон долины, поднимаясь до каменных осыпей и горных вершин.       Впереди же заслоняли друг друга палатки. Их были десятки, сотни, и с каждым днем их должно было становиться все больше, ведь напор путешественников с юга не ослабевал, а только усиливался. Ощущение, будто они движутся на гребне волны, уже почти оставило Яги с подростками. Теперь они все четче осознавали, что волна начинает захлестывать их – и что одиноким прогулкам над каньоном приходит конец. Дальше путешествие должно было проходить там же, где шли и все остальные. Единственная дорога к Чилкуту была запружена будущими старателями.       Сбросив свои тюки в основание пирамиды, Яги и Мидория задержались, чтобы поставить палатку. Сегодняшний день обещал быть необычным, ведь теперь им предстояло возвращаться за грузами в полупустой лагерь. Закончив с парусиновым тентом, мужчина выпрямился и сказал:       – Устраивайся тут, юная Урарака! – Затем он обернулся к Мидории. – Ну, а мы – за очередным грузом, мой мальчик!       Юноша кивнул.       – Очако-чан! – пробормотал он. – Мы в первую очередь перенесем все твои вещи.       – Да ну, зачем! Не хочу больше мешать... – Урарака замахала руками. – Разве что кухонные принадлежности в этот раз захватите. Сегодня у нас будет особый обед... Я обязательно найду что-нибудь вкусное, раз уж так с лагерем получилось!       – Разумеется! Спасибо!       Мидория посмотрел на Яги. Тот кивнул ему и сказал:       – За работу!

***

      Оставшись одна, Урарака положила свой саквояжик в палатку. «Пока Яги-сан и Деку-кун не вернутся с посудой и другими вещами, мне здесь нечего делать, – подумала девушка. – Остается только исследовать лагерь!» Хотя, надо признаться, возможность побродить по месту крупной стоянки, увидеть новые лица и разузнать, где здесь что, нравилась ей гораздо больше, чем перспектива заниматься привычными, даже приевшимися обязанностями. Улыбнувшись, Урарака застегнула полог палатки на деревянные пуговицы, чтобы внутрь не залезла какая-нибудь собака – и чтобы не оставлять на виду вещи – и отправилась на экскурсию по Приятному лагерю.

***

      Бакуго взвалил на плечи очередной тюк. Теперь, когда солнце выглянуло из-за облаков, устроив в городе настоящую теплицу (даже влажной землей пахло, как в оранжерее), работать стало сложнее. Майк и Кен предложили ему прикрыть шею какой-нибудь тряпкой, чтобы не напекало, но юноша с возмущением отказался. Пожав плечами, американец распустил собранные в хвост волосы и приподнял воротник, сказав, что ему и этого хватит. Его седой товарищ, у которого хвост волос был не таким длинным – скорее плотным, как кисточка – молча обмотал шею большим платком. Бакуго же только фыркнул.       Но теперь, на середине второй ходки, шагая под палящими солнечными лучами, он понял, что был неправ. Оставалось только принять это, но парень и так натерпелся разных унижений за одно только утро. Он шел, скрежеща зубами и стараясь поднять тюк с грузом как можно выше, чтобы создать тень – но было тяжело и неудобно, руки начинали болеть... а стоило опустить их, как на Бакуго обрушивалась волна жара.       Добравшись до стоянки у Тайи, юноша бросил тюк. Молча, не глядя на Майка, взял тряпку. Сходил к реке, чтобы как следует намочить ее – и положил холодный компресс на шею, обещая себе больше не зазнаваться. Ничто так не возмущало его, как доказательство собственной неправоты. «Ну, и еще Деку, – улыбнулся Бакуго краешком губ. – Ведь этот неудачник сейчас, должно быть, тоже таскает грузы!»

***

      Кацуки был не совсем прав – в это время Мидория с Яги возвращались за новой порцией тюков. Обратный путь был, конечно же, намного легче и приятнее, к тому же его начало пролегало по тенистым зарослям на выходе из каньона. Дальше кожу путешественников холодила прозрачная вода Тайи. Теперь, когда над тропой установилась солнечная погода, разуваться для того, чтобы пройтись по щиколотку в кусачей, будто из графина со льдом, жидкой прохладе, было настоящим удовольствием – хотя, Мидория подозревал, что к вечеру у них обязательно разболятся ноги.       Подросток помалкивал, и его приемный отец тоже не спешил начинать разговор, так что, перейдя через реку, они снова углубились в тенистые заросли в уютном, доверчивом безмолвии. Мидория никак не хотел комментировать произошедшее на броде, и то, что Яги понимал это, радовало ему сердце.       «Неловко было, – слегка улыбнулся молодой человек. – Но что же теперь переживать?»       Так, не спеша, но и не задерживаясь (в конце концов, работы предстоял еще непочатый край), они вернулись к старой стоянке, чтобы забрать в Приятный лагерь новую порцию груза.

***

      Урарака же спешила провести свободное время с максимальной пользой. Поняв, как легко заблудиться в этом незнакомом месте – а стоило ей только отойти от палатки и оглянуться, как сердце забилось быстрее – девушка первым делом наметила себе ориентир. Им оказалась деревянная вышка для канатной почты, еще недостроенная, но возвышающаяся над Приятным лагерем, как маяк. Приняв эту конструкцию за центр новой стоянки (примерно так и было – Урарака видела общий план лагеря со склона холма), она отправилась исследовать местность.       Первым делом необходимо было выяснить, где здесь готовят еду для более обеспеченных путешественников. На Финнеганском броде, например, был ресторан. Несмотря на то, что такие заведения на тропе оказывались постоянно заняты, а цены в них были очень высокими, выискивать их нужно было в первую очередь. Ведь там, где готовили еду, заодно продавались ингредиенты – а Урарака только что пообещала своим спутникам, что приготовит на обед что-то особенное.       Осмотр лагеря логичнее всего было начать от центра, так что девушка направилась прямиком к деревянной вышке. Вокруг было много народу – люди сновали туда-сюда, перетаскивая тюки, ставя и убирая палатки. Кто-то, как и сама Урарака, только что прибыл на новое место, другие же собирались в дальнейший путь, бросая последний взгляд на приютивший их лагерь. В воздухе звенели голоса. Это был тот добрый, так хорошо знакомый, и уже слегка позабытый девушкой гам, который окружал путешественников и в Дайи, и на Финнеганском броде. Проведя последние пару дней на нехоженном маршруте, вдали от основного потока золотоискателей, Урарака теперь с улыбкой прислушивалась, чувствуя себя на месте и в безопасности. Все-таки молчание природы действовало на нее угнетающе. Дитя небольшого города, девушка не знала, каким отвлекающим и выматывающим может быть постоянный гул людской жизни, например, на улицах Сан-Франциско. Для нее, много времени проводившей в тишине дома, или за поисками волнушек и съедобных трав в окружавших Эплтон рощицах, это непрекращающееся журчание голосов ассоциировалось только с одним – с жизнью, яркими впечатлениями, интересом.       Подойдя к деревянной вышке, Урарака обнаружила, что до самого основания, конечно, добраться не выйдет. Кто-то в порыве весьма нехарактерной для таких диких мест осторожности огородил возводимые опоры палками. Конечно, это был не забор, и перебраться через такое препятствие не составляло труда – собственно говоря, участвовавшие в работе мужчины так и поступали – но Урараке там, конечно же, делать было нечего. Девушка обошла вышку с осторожностью и уважением к чужому труду, и направилась дальше.       Она выбрала направление, противоположное тому, откуда пришла. Скорее всего, далеко ходить было не нужно – ведь чем ближе к центру лагеря, тем больше народу, а чем больше народу, тем выгоднее расположение. Так что все самое важное должно было быть где-то рядом.       Оглядываясь по сторонам, Урарака не могла не отметить, как же радостно было видеть не просто других людей – нет, особо хорошо ей было видеть женщин. Конечно, здесь был не городок Дайи, и основную массу путешественников составляли мужчины. Но все равно, то тут, то там девушка замечала простенькие дорожные платья, собранные в пучки волосы и женские лица. «Все-таки я здесь не одна», – улыбнулась себе Урарака. Жены, сопровождавшие в путь мужей, отважные подруги и самостоятельные, преисполненные решимости женщины готовы были терпеть трудности походной жизни наравне с мужчинами. «Хотя, наверное, во всем лагере не найдется моей ровесницы», – вздохнула девушка, продолжая искать взглядом ресторан или что-то подобное.       Ей в глаза бросилась пара деревянных строений – но, подойдя поближе, Урарака увидела, что одно из них – это почтовое отделение (сердце у девушки на мгновение сжалось), а второе – что-то вроде справочной или администрации. Бумаги, карты, расписки, но ни запаха готовящейся еды.       Решив, что именно на ароматы и следовало бы ориентироваться, Урарака потянула носом воздух. Пахло водой (Тайя шумела совсем неподалеку, огибая лагерь с востока), землей и свежей древесиной. Пройдя чуть дальше, девушка глубоко вдохнула, прислушиваясь к своем ощущениям, и заулыбалась – откуда-то справа тянуло недавно испеченным хлебом!       Отправившись за этим теплым, вызывающим ощущение легкой пустоты в желудке запахом, она вышла к высоким соснам, растущим у берега реки. Под ними располагалось несколько домиков – парочка с деревянными крышами, а один – с плоской, крытой дерном (уже даже замшелым). Это последнее зданьице напоминало недостроенный сарай, у которого не хватало пары стен. Один из углов крыши поддерживала лишь ошкуренная свая, не очень толстая, но надежная.       «Похоже, что это пекарня!» – обрадовалась Урарака. Под крышей располагалась металлическая печурка, в ней горел теплый апельсиновый огонь – а на деревянном прилавке вдоль длинной боковой стены раскатывали тесто. «Ну, что же, с первым сюрпризом для Деку-куна и Яги-сана определились!» – Девушка улыбнулась и заспешила вперед.

***

      Бакуго медлил перед параллелепипедом из груза, который теперь казался ему нечестно, несправедливо большим. Белые, как накрахмаленный хлопок, тюки возвышались до самого пояса юноши. Он вздохнул и уперся в них ладонями, не спеша брать новую ношу. Переведя дух, парень приподнял скомканную тряпку, липшую к шее. Речная вода, пропитавшая ткань, уже давно нагрелась, и это было просто отвратительно – но зато защищало от солнца. Бриз со стороны залива окатил Бакуго освежающей волной, особенно холодя взмокшую шею.       Юноша выдохнул, наслаждаясь моментом. Теперь он уже ни в чем не был уверен. До обеда подросток хотел перенести как минимум пять тюков, потом передумал и решил остановиться на четырех... Сейчас же он не знал, сумеет ли сделать даже третью ходку.       «Это детский сад, а не испытание!» – вспомнился ему его собственный голос, такой громкий и самоуверенный. Бакуго облизнул саднящие губы. В горле у него пересохло, хотелось пить, хотелось сесть, желательно в тенек, и отдохнуть, отдохнуть, отдохнуть! Юноша не знал, сможет ли он сейчас издать какой-либо звук, кроме жалкого, слабацкого хрипа – не то что назвать происходящее детским садом... «Если ты так считаешь, то мне тебя действительно жаль», – раздался у него в голове голос Айзавы.       «Вы знали, – прикусил губу парень. – Потому и спрашивали, не хочу ли я отправиться в Джуно!» Испытание было сложным. И как бы Бакуго не хорохорился, как бы не пытался защитить свое самолюбие, оставалось только признать – мистер Айзава был прав! «Только насчет этого, – попытался остаться при своем мнении юноша. – Только насчет тюков...»       Вздохнув, он оглянулся на Майка. Кен уже ушел с новым грузом, а американец остался, чтобы... «Чтобы посмеяться надо мной!» – вспыхнул Бакуго.       – Ты подустал, – заметил Майк. – Можешь взять перерыв. Рекомендую.       – Еще чего! – огрызнулся юноша. – Давайте, надевайте тюк на спину, и вперед!       Стиснув зубы, он взялся за лямки очередного вьюка. «Хорошо, что Айзавы до сих пор нет, – подумал Бакуго. – При нем было бы еще позорнее... Я всего четыре мили сделал... Это смешно! Это все из-за жары. Дурацкая погода...»       Внезапно ему представилось, как Мидория тащит тюки по своему участку маршрута. «И он здесь с девятнадцатого августа?» – вспылил юноша. Горечь и жар стыда захлестнули его. Забросив груз на спину, Бакуго выжал на гальку мокрую тряпку, встряхнул ей, чтобы как можно сильнее охладить в воздухе, и набросил на шею.       – Давайте! – прохрипел он, обращаясь к американцу. – У меня второе дыхание... Потом отдохнем! До обеда еще три ходки!..       – Не сможешь три, – возразил Майк. – Эту закончишь, и...       – Я не припомню, чтоб спрашивал! – От возмущения и жары у юноши уже не было сил чего-то опасаться или манерничать.       «Это испытание! Не смогу – и так выкинут! Так что не обижайтесь, уважаемые!» – мысленно выкрикнул Бакуго и зашагал вперед.