Его искренне желание.

Парижское городское кладбище никогда не было приветливым. Костя не любил сюда приходить - атмосфера давящая. Ещё когда он был ребёнком, родители, почитающие свой род, таскали и его, и Констанцию, на дни рождения и памятные даты на могилы умерших родственников, большинство из которых дети даже не знали. Маленькая Констанция тогда вечно держалась за рукав Кости и боялась каждого хруста веточки - тут было страшно даже в самый светлый, тёплый летний день. Никогда бы не пришло им обоим тогда в голову, что кто-то из них окажется здесь под землёй так рано. Семейная могила Польнареффов была достаточно большой. Кажется, их пра-прадедушка ещё побеспокоился об этом и выкупил крупный участок земли, заранее. Его могила возвышалась над всеми. Несмотря на то, что менталитет здесь не очень любит яркие могилы, оставить без внимания дедушку Жана никто не мог. По сей день неравнодушные люди приносили туда цветы и венки - вклад Польнареффов в культуру Франции, особенно денежный, до сих пор ценят власти. А вот Костя это не удержал. Вернее, удержал, но выходило с трудом. Мать с отцом не выдержали Пекинской трагедии. Костя не отчаивался - ему помогали Тору и Алекса, и пускай Тору уже на правах бывшего Абсолютного Лингвиста, а теперь уже профессионального юриста, не могла позволить себе постоянно жить в Париже, уже совершеннолетняя Алекса ни на день не отступала от Кости. Разве что когда он выходил из депрессивного эпизода и они могли не беспокоиться за него. Утерянных друзей никто не мог вернуть. Косте было сложно представить, живы ли сейчас другие выбравшиеся участники. Но в конце концов, здесь он не для того, чтобы поминать тех, кто не так важен. Тору и Алекса никогда не ходили с ним на семейную могилу - это слишком личное. Так и сейчас. Поклонившись на могилах родителей и всех родственников, Константин прошёл к самой чистой от цветов, но и от какой-либо грязи, могиле. Нездоровая любовь к сестре преследовала его всю жизнь. После её смерти он не искал девушек и даже не пытался совратить так похожую на его сестру Миномаки - не получалось. Но от тактильных приступов Тору-таки страдала. За это Косте было стыдно, но вроде бы Миномаки была не против. — Привет, сестрёнка. - Парень присел на колени перед могилой, не боясь запачкать одежду: ему было плевать. Он аккуратно положил упаковку рафаэлло и зажёг китайские благовония: они очень нравились Констанции при жизни. — Прошло шесть лет... Сегодня твой день рождения, помнишь..? Прости, что ничего не принёс. - Он покачал головой, болезненно улыбаясь: защитная реакция. Он никогда не мог сдержать слёз на её могиле, сколько бы лет не прошло. — Как у тебя там дела? Небось, Мама всё ещё докучает по поводу крашеных волос? Интересно, а там, наверху, ты можешь красить волосы? Я вот перестал, извини уж. - Костя почувствовал первую скатившуюся слезу, поправляя волосы. — И серьгу больше не ношу. Мне жаль, но ты говорила, что надо расти из своих ошибок и проблем. Я уже отошёл от антидепрессантов и даже не пью. Думаю, ты бы меня похвалила за это. - Он сделал глубокий вдох, прикрыв глаза, чувствуя, что к горлу подкатил ком истерики. — Алекса и Тору всё ещё мои самые близкие. Не знаю, что делал бы без них сейчас. Бизнес родительский немного тяну, но это так сложно делать одному... Была идея завести фиктивный брак с Тору, чтобы её сделать соучредителем, но мы разобрались, как сделать это без брака. С её знаниями и силами всё получается очень хорошо. Саипо очень понравилась твоя комната. Надеюсь, ты не против, что я... Немного перестроил дом?.. - Костя повёл плечом, не сдерживая слёз. Его голос дрожал. — Помолчим немного, хорошо..? Не хочу, чтобы ты слышала мою истерику. Не получив и не дожидаясь ответа, он снова сделал глубокий вдох, но не смог сдержать слёз. Его снова затрясло и он сжал ткань брюк так, что костяшки пальцев побелели. Он никогда не избавится от такого глупого вопроса "Почему?" у себя в голове. Он уже не задаётся вопросом "Почему она, а не я?", ведь родителям было бы больно терять как его, так и её. Скорее всего, и его смерти они бы тоже не выдержали. А Констанция была ещё молодая, неопытная - её бы точно задавили другие компании, даже меньше. Нельзя отрицать, что ей бы тоже помогали, но его сестра была такой хрупкой и аккуратной, что любое пошатывание её психики привело бы к сотне срывов - уж это он знает как никто другой. У его сестры было много друзей, но за всё то время, что он сюда ходит, даже на её дни рождения, он не видел никого из них. Неужели всё её окружение оказалось настолько слабым? Или всё наоборот - это он такой слабак, что не может отпустить? На этот вопрос он себе ответить не мог. — А недавно приезжал Бруно Марс... Буквально неделю назад. Я не пошёл без тебя, обещал ведь. Да и... Испортился он как-то, ну это чисто моё мнение. - Сказал Костя, пытаясь умерить дыхание. — А ещё я курить начал. Снова. Наверное, это хуже, чем алкоголь..? Но я немного, честно. Раз в недельку. - Парень достал из кармана брюк пачку сигарет и закурил. — В честь тебя. Тебе же нравился запах табака от папы... Хотя смешивать этот аромат с благовониями, наверное, такая себе идея была. Хотя нет, пахнет неплохо. - Он нервно усмехнулся, снова прикрыв глаза. Он не хотел видеть надгробную плиту с неприятной надписью. Когда он закрыл глаза, ему на несколько мгновений показалось, что он увидел её... Стоящей у её могильной плиты. Она была в своём любимом белом платье, которое обещала надеть на их выпускной из Пика Надежды. Так и не надела. Она тепло улыбалась брату и одними лишь губами, без нотки звука - видимо, он уже забыл её голос - произнесла "Спасибо". Костя резко распахнул глаза, стараясь отогнать странное наваждение. Его сестра мертва, а вот страдать от шизофрении это не даёт права. Он снова глянул на плиту, как бы больно это не было делать. Да, всё было именно так. Здесь покоится Констанция Польнарефф. 11.06.1995-17.02.2011 Покойся с миром.