会いたい

BTS — Spring Day Три Дня Дождя — Я и одиночество Звонкий — Голоса Солнце светило сквозь дымку — так всегда бывает в начале февраля. Не было бы тёмных очков, можно было бы сдуру ослепнуть, глядя на туманное полотнище впереди и выше. Сатору и своих Шести глаз хватало с лихвой — каждый раз после злоупотребления техникой голова раскалывалась, а по склере расползалась болезненно-страшная краснота. Впервые зима заканчивалась так уныло. На третьем курсе занятий почти не было, в основном, одна практика. Максимум, в расписании нашлись бы установочные занятия по оформлению отчётности, да и те для галочки. У каждого мага ведь индивидуальный план обучения. Но почему-то так угнетал вид пустой парты посреди класса. Почему-то именно между ними с Сёко. Эта зияющая бездна была теперь везде: в классе, в коридорах, в пыльной пустой комнате, в столовой, на фотографиях. Тень пустоты бродила рядом, чёрной дырой высасывала все силы и желание хоть как-то работать. Миссии уже давались до тошноты просто, на автоматизме. Пропало то головокружительное ощущение собственного превосходства, смаковать успех задания уже не хотелось. Они были и до него. Будут и после. Какая разница вообще? Мрачный силуэт воспоминаний — почему-то с пучком на макушке и в мешковатых штанах — как призрак, прицепился невидимой ниточкой и наотрез отказывался уходить. Впрочем, кто бы его гнал. Это было не проклятье даже — шкерится ведь где-то, гад, живой! Можно было бы там и тогда всё решить, прибить на месте, возненавидеть себя, отскорбеть, отболеть, но нет! Выбрал зачем-то опустить руки. Нет, не так. Они сами опустились. Последние слова добили. Хочешь — убивай. Всё равно смысла в моей жизни никакого. Когда замешательство отступило, а Гето скрылся в толпе, первым желанием было найти, догнать, выплюнуть ему в лицо, какой же он придурок. Раз жизнь свою не ценит, хоть бы о других подумал, урод! Каково им всем будет, когда Сатору принесёт его бездыханное тело обратно в техникум, как будет себя ненавидеть, ведь собственными руками разрушил всё, самолично оборвал жизнь того, кто был моральным компасом и сердцем их трио последние пару лет? Об этом ты подумал, придурок?! А в итоге оставил от себя здесь только тень, молчаливую и угрюмую, как в последний год. Даже третьего февраля, когда они с Иеири сидели на лавочке и делили бутылку шипучего рамунэ на двоих — было б что делить! Половина газировки тупо вылилась на ботинки, стоило только открыть… — призрак молчаливо занял место между ними. — Злишься на него? — как бы невзначай спросила она. Как ловко они придумали не звать по имени человека, которого старейшины уже подавно вычеркнули из списка учеников техникума и навесили позорный ярлык проклинателя. Сомнения бликом промелькнули в чёрных стёклах очков. — Да я не!.. Ну… Чёрт. Иеири не торопила с ответом. Это не ей он требовался. — Я просто не понимаю. — Я тоже. Как так можно просто плечами пожимать и делать вид, что всё нормально? Как? — И так просто отпустила его?! Зря он так распалился. Впрочем, Сёко не выглядела обиженной, но совесть и тень неодобрительно нависли над светлой макушкой. — Прости… — Да ладно. Не то что она не хотела вернуть одноклассника. Хотела, ещё как. Просто не строила иллюзий, не пыталась впихнуть того в условные рамки закона, морали и «правильного» мировоззрения обратно. Просто молча уважила такой выбор. — Поступок не сильно меняет человека. Для меня, по крайней мере. Можно было бы закричать, мол, да как так? Это ты сейчас так своим молчанием поощряешь убийства что ли?! Увы, Сатору знал, о чём она. Понимал, хотя не очень хотелось. Отдать бы половину — нет, всю сразу! — своей безнаказанности, списать бы все жертвы на несчастный случай. Откатить. Переиграть. Ну хоть бы достойного объяснения добиться!.. Много просит что ли? — Ты хоть подумал над его словами? — Сёко как мысли читала, хоть и не знала, что Гето сказал конкретно. — Да ну, чушь какая-то… Он спросил, что меня определяет: моя сила или моя личность. Иеири расхохоталась во весь голос, аж сигарета неловко вывалилась изо рта и покатилась по земле. Впрочем, это её не сильно расстроило. — Дурак ты, Годзё. Непонятно даже, что было обиднее: слышать её смех или эти слова. Ну, дурак, а объяснить дураку нельзя, нет?! Тень так и не решалась притронуться к бутылке лимонада. Не давала ответа. Только молчала, но хотя бы оставалась рядом.