Прости меня!

***

      Ночной город прекрасен в своих многочисленных красках. Свет уличных фонарей переливался разными цветами, создавая непринужденную обстановку. Он позволял сосредоточиться на дороге и одновременно уйти глубоко в свои мысли. Отрешенность во взгляде белокурой девушки могла бы многих напугать. Напугать многих, но не Юнги. Ему было наплевать, о чем так глубоко задумалась Лиса, что ее тревожило в данный момент, какие мысли закрались ей в голову. Он думал лишь о том, что она его ослушалась. Нагло. Смело. Откуда в ней последнее время столько строптивости? Сама такая смелая стала или же от подружки храбрости нахваталась? Это предстоит еще выяснить чуть позже, а пока пусть расслабится. Нет у Мина сейчас ни настроения, ни интереса. Все, что он хотел от сегодняшнего дня, лишь испортить своей девушки вылазку из дома и не важно, день рождения друга, или же был бы это чей-то другой праздник. Главное для него то, что все получилось без особых усилий.       Мысли Лисы крутились и путались между собой, создавая хаотичную атмосферу в голове. Будто ураган из мыслей скручивался в спираль, предсказывая неминуемое стихийное бедствие, которое с каждым витком набирало все большую и большую мощь. Главный вопрос, что не давал голове покоя – почему это никак не прекратится? Но помимо него были и многие другие. Почему, продолжает терпеть все эти позорные унижения? Почему бы не прекратить эти до слез неправильные отношения? Почему он не понимает, что таким отвратительным поведением он убивает всю ту искреннюю и чистую любовь, что несла когда-то в себе блондинка? Нет. Все-таки самый главный вопрос звучал в голове совершенно другой. В какой момент он стал таким? В какой момент в Юнги пропали любовь, забота, поддержка? Ведь раньше он был совершенно другим. Он беспокоился о всяких мелочах по типу, кушала ли его девушка, тепло ли была одета, ни в чем ли она не нуждается? А сейчас в его арсенале вопросов лишь фразы, что отталкивают когда-то влюбленную девушку. – О чем ты думаешь? – будто бы нежным голосом спросил Мин, продолжая смотреть вперед.       Но отвечать Лисе не хотелось. Даже притворно-ласковый голос не убедил. Уверенность в том, что на самом деле ему соврешенно не интересны мысли блондинки была максимальной, даже свыше максимального. Мин Юнги последний год не делает ничего просто так, не говорит просто так, не интересуется ей просто так. – Понятно. Конечно, с ним тебе было бы интереснее поговорить. Зачем мне отвечать на вопросы, нет никакого смысла, так?       Ответа вновь не последовало. Манобан лишь сильнее сжала руль и, сама того не замечая, нажала на педаль газа, ускоряясь. Шесдесят. Восемьдесят. Девяносто. Машина летела по проспекту с достаточно большой скоростью для черты города, отчего ей пришлось маневрировать между машинами, будто игровые пешки на поле во время настольной игры. Свист потока воздуха из приоткрытого окна захватывал дух. Но, помимо свистящего звука, послышался звук полицейской сирены, а из рупора приказ остановить транспортное средство на обочине. – Лейтенант Чон Хосок, старший инспектор дорожного патруля, предъявите, пожалуйста, ваши документы, – приложив ладонь к виску, произнес мужчина с суровым взглядом. – Да, конечно, – быстро ответила Лиса, попутно открывая бардачок автомобиля. – Что же вы нарушаете, Лалиса Манобан? – спросил тот, не отрывая глаз от документов на машину.       

***

       – Да, представляешь, оштрафовали! – воскликнула Лиса, открывая входную дверь. – Ну ты даешь, подруга! Как так-то? Ты же никогда по городу не носишься с такой скоростью, что с тобой? – Да я сама не знаю, как так вышло, даже не заметила. – А Юнги что? – как бы невзначай спросила Розэ, забирая из рук подруги сумку, чтобы та не отвлекалась от рассказа. – Ничего, он просто вышел из машины и ушел, – пожала плечами та, снимая с себя юбку. – В смысле, просто ушел? Жесть, вот и зачем он тебе такой заботливый нужен? – возмутилась Розанна, активно жестикулируя руками в воздухе. – Не начинай, пожалуйста. Я очень устала за сегодня, – невзначай ушла от темы блондинка, направляясь в сторону своей кровати.       Частота, с которой подруга задавала этот вопрос, уже заставляла невольно задуматься. Лиса уже давно мысленно согласилась с тем, что она права. Эти отношения давно зашли в тупик, из которого сложно найти выход. Надежда на белую полосу угасла, забирая за собой все хорошие моменты из памяти, которые были когда-то. – Лиса, телефон звонит, ты не слышишь?       А ведь она и правда не слышала, так глубоко задумалась об этой ситуации, что совершенно не заметила мелодии телефона. – Слушаю, – на выдохе сказала блондинка, мысленно готовясь к новому скандалу и выносу мозга. – Я могу приехать к тебе? – Зачем тебе сейчас ехать ко мне? Я уже в кровати, собиралась ложиться спать. – Нам нужно поговорить. – Нам? – Пожалуйста. – Хорошо, я сейчас спущусь.       Накинув на хрупкие плечики утепленное худи, Лиса вышла из квартиры и пошла в сторону лифта. В голове блондинки даже не промелькнул вопрос, о чем же хочет поговорить парень, потому что она уже давно заучила этот сценарий наизусть. Ссора, игнорирование, отрешение, а после извинения. Лишь поэтому та выходила из подъезда, определенно зная, о чем будет дальнейший разговор.       Во дворе, как раз, пустовали любимые качели, на которых определенно лучше думалось. Собственно на ней и стала ждать парня Лиса, подняв глаза к звездному небу. Как бы удивительно это не было, но ночь была просто превосходной. Даже все то, что произошло за сегодняшний день, не могло испортить момент. Звезды, что светили так ярко, несмотря на освещенный двор, навевали чувство умиротворенности и спокойствия. Будто светлячки в ночи, что освещают путь. – Опять ты на этих качелях, как маленькая. – А ты опять груб, мы с тобой оба не отрекаемся от своих привычек, – ответила Лиса и даже не одарила собеседника взглядом, продолжая смотреть в небо. – Прости. – За что мне тебя простить в этот раз? За сцену ревности перед Тэхеном, которая плавно перетекла в унижение? Или, может, за то, что ты меня бросил одну сегодня, когда был нужен? – с безразличием в голосе спросила блондинка, так и не посмотрев в сторону Юнги. – За все прости, – настаивал Мин, запустив руки в карманы спортивных штанов. – Сколько еще мне тебя прощать? Ничего не меняется, а мне уже начинает надоедать этот водоворот из ссор и извинений. – Дай мне шанс все исправить, я не хочу тебя терять. Без тебя мне ничего в этой жизни не нужно. Ты самое прекрасное, что есть у меня. – Почему я слышу подобное каждый раз? Ты просишь шанс, но не используешь его, ты продолжаешь все то, за что в итоге извиняешься. – Ты же не можешь так поступить со мной. Ты не можешь расстаться со мной! Ты мне нужна, очень нужна! Без тебя я не вижу смысла жить! – Не говори ерунды, земля не вертится вокруг меня одной. Ты мне давно показал, что я для тебя значу, что для тебя значат мои чувства. – Ты не права, ты же сама это знаешь. Мне сложно проявлять свои чувства, мне сложно показать тебе, но я люблю тебя и боюсь потерять. – Да, я знаю, что тебе сложно чувствовать все, то светлое, что излучает этот мир. Я знаю, в какой семье ты вырос, и пытаюсь тебе помочь всеми силами, но у меня не бесконечный запас, у меня их больше нет. Ты вытянул из меня все, чем я могла тебе помочь, но тебе этого мало, с каждым годом в тебе проявляется все больше и больше повадок твоего отца. Порой, у меня ощущение, что скоро наши ссоры будут заканчиваться побоями. – Ты же знаешь, что я никогда не трону тебя, зачем ты так говоришь? – А я уже не могу быть в этом уверена на все сто процентов. – Поверь мне, прошу, я исправлюсь. Ты не пожалеешь, я не могу без тебя. Если ты уйдешь, то окажешься права. Я ведь и, правда, стану, как отец потому, что мне не зачем будет стремиться быть лучше, не для кого. – Понимаешь, словами не исправить те поступки, что ты совершаешь. Они должны подкрепляться действиями. Я должна видеть, что ты действительно готов измениться, готов стремиться восстановить мое отношение к тебе и доверие. – Я исправлюсь, обещаю!