Amor Verus numquam Moritur

      Зима в этих краях хоть и была мягкой благодаря тропическому морскому климату, ветер, дувший со стороны моря, пробирал буквально до костей, заставляя Флору сильнее кутаться в свою куртку.       Она не была здесь уже довольно давно, но всё же решилась вернуться. Всё здесь напоминало ей о нём и о том, как они здесь расстались. Флора смахнула слезинку, которая предательски текла по щеке, и устремила свой взор в море. Море было абсолютно спокойным, чего не скажешь о Флоре, внутри неё буквально бушевал пожар чувств.       

***

      Девять месяцев, девять ужасных месяцев, с момента тяжёлого расставания с возлюбленным, и месяц с тех пор, как он оставил её насовсем.       Небольшое вооружённое боестолкновение стремительно перерастало в полноценные боевые действия, втягивая все больше сторон в кровопролитное противостояние.       Сводки новостей не предвещали ничего хорошего в ближайшем будущем, но Флора всё же старалась не терять надежду.       Переписывались они с Гелией очень редко, полевая почта, доставляющая бумажные письма бойцам на передовую, работала очень нестабильно, случались постоянные задержки и путаницы, но письма, несмотря на все злоключения, доходили до адресата. Флора плакала от счастья, когда почтальон вручал ей не первой свежести конверт, внутри которого лежал журавлик, с любовью сделанный Гелией. От журавлика частенько несло порохом или оружейной смазкой, на краях листка засохшие капли от керосина, иногда грязь, текст написан простым карандашом, не всегда аккуратно, где-то скачут буквы, видно, что выводили на неровной поверхности, где-то слишком размашистый почерк, у Гелии такой, когда он торопится, порой части письма разной свежести, значит, нет времени, чтобы дописать.       Но несмотря на это, для Флоры не было ничего дороже этих писем. Они были тонкой ниточкой, которая связывала их, благодаря им девушка знала, что её любимый жив, и это давало ей сил и надежду, что всё будет хорошо.       Не забывала Флора и о своём обещании. Часы она старательно заводила каждое утро перед тем, как отправиться на учёбу в институт. Для неё поддержание жизни в механизме часов стало сродни молитвы. Она верила, что пока живут стрелки, будет жить и возлюбленный.       Однако в один из дней часы остановились и, как бы Флора не старалась, не хотели заводиться. Это было очень плохим знаком, но девушка, стараясь отогнать от себя дурные мысли, отнесла их часовщику. Тот был весьма удивлён, увидев такой раритет, и даже сперва отказался чинить их ввиду сложности механизма, но Флора, приложив немалые усилия, всё же смогла его уговорить.       Часы она забрала вечером, стрелки снова весело бежали по кругу, поэтому Флора в приподнятом настроении направилась домой. Но на пороге ждала соседка, которая, как только увидела её, погрустнела, у Флоры сразу больно кольнуло в сердце из-за плохого предчувствия.       «Заходил почтальон, тебя не было дома, я сказала, что передам. Мне очень жаль Флора…» - сказала тогда соседка, протягивая ей аккуратный конверт с эмблемой военного министерства.       Девушка хорошо знала, что содержится внутри, слишком часто была свидетельницей, как почтальоны, которым самим было неприятно, передавали эти конверты женщинам, лица которых сразу искажали ужасные боль и страдания.       Дрожащей рукой Флора взяла конверт, после чего поспешила вскрыть его. Сердце забилось раненой птицей, когда она извлекла на свет аккуратно сложенный надвое лист высококачественной бумаги, от которого сильно разило дорогим одеколоном. Едва сдерживая слёзы, Флора развернула его. Шапку письма украшала всё та же эмблема военного министерства, поля были обозначены золотистыми узорами, а текст был написан аккуратным каллиграфическим почерком чёрными чернилами от перьевой ручки. Содержание было максимально дежурным: погиб смертью храбрых с честью при исполнении воинского долга, приносим искренние соболезнования.       Флоре тогда казалось, что она потеряла себя, Гелия был центром её мироздания, она так горячо его любила, что не представляла, как жить без него дальше. Она прорыдала всю ночь, не в силах заполнить пустоту, образовавшуюся внутри. Забыться удалось лишь под утро, но кошмары преследовали её и здесь, терзая и без того измученное сердце и душу.       Очнулась Флора только под вечер, всё произошедшее казалось страшным сном, и девушка на секунду приободрилась. Может ей всё это действительно приснилось? Но каллиграфический текст письма на прикроватной тумбочке, бросившийся в глаза, вернул её в реальность, заставляя слёзы течь по щекам. Флора с отчаяньем схватила письмо с тумбочки, ей хотелось порвать его, уничтожить, превратить в пепел. Его чистота и аккуратность буквально сводила с ума, казалось, что именно оно центр всех бед, оно виновато в том, что её любимого больше нет.       Но в последний момент здравомыслие всё же вернулось к девушке, в конце концов это письмо было лишь извещением, а человек, составивший его, просто выполнял свои обязанности, они никак не виноваты в том, что произошло. Флора отложила лист куда подальше, а взамен взяла старые письма Гелии, которые были такими неказистыми по сравнению с этим, но такими родными. С ними Флора и провела ночь, постоянно перечитывая их, и плакала, горько плакала, стараясь осознать тот факт, что человек, написавший ей эти письма, даривший ей свою любовь, больше ничего не напишет и ничего не подарит.       Днём, кое-как приведя себя в порядок, Флора отправилась разузнать подробности гибели своего любимого. Немолодой офицер, занимавшийся подобными вопросами, быстро вошёл в положение и пообещал всё выяснить как можно скорее, ему по-человечески было жалко заметно схуднувшую, измученную девушку с распухшими от слёз глазами и огромными синяками под ними.       Вечером того же дня он пригласил её в свой кабинет, где поведал о том, что сводный отряд, в котором состоял Гелия, упорно удерживал свои позиции около моста через реку, не давая противнику возможности переправиться и прикрывая эвакуацию гражданских лиц, а также других подразделений, чтобы последние успели занять стратегически выгодные позиции на другом берегу.       Благодаря упорству и героизму небольшой отряд не только сумел сковать основные силы и нанести им чувствительные потери, но и сорвал планы противника по уничтожению переправы. Поэтому противник за свой провал решил отыграться на них, отряд был отрезан от основных сил и прижат к реке, после чего по крошечному клочку земли ударила артиллерия, вспахивая буквально каждый миллиметр.       С противоположного берега было всё прекрасно видно, но помочь отряду они, к сожалению, не могли, поэтому с горечью наблюдали, как последних оставшихся в живых выкашивают осколки снарядов. Кто-то отчаянно пытался спастись, добравшись вплавь через реке, но «стальные шмели» жалили их и там. Измотанных и раненых бойцов бурным потоком сносило вниз по течению. Не в состоянии противостоять водной стихии они тонули. Апогеем резни стал налёт вражеской авиации, которая сбросила на клочок земли зажигательные бомбы, превращая его в филиал ада на земле. После такого шансов выжить не было ни у кого. Тех, кто хоть как-то сумел спастись от осколков, ждали огонь и едкий дым, которые очень скоро решили участь этих несчастных.       Нескольким отчаянным смельчакам удалось попасть на этот клочок лишь через два дня, они искали те или иные предметы, которые хоть как-то помогли бы идентифицировать погибших. Так и была найдена почти сгоревшая камуфляжная куртка, во внутреннем кармане которой чудом сохранились документы на Гелию и несколько писем.       Когда офицер вытащил из своей папки и передал их Флоре, то последнюю едва не хватил удар, благо дежурная бригада медиков вовремя подоспела на помощь.       Удостоверившись, что жизни девушки ничего не угрожает, её отпустили домой, офицер заверил, что лично похлопочет насчёт похорон и по готовности уведомит об этом.       Поблагодарив мужчину за его старания, Флора, находясь в прострации, кое-как смогла добраться до дома, откуда не выходила почти три дня. Она была опустошена и обессилена.       Офицер позвонил на исходе третьего дня и сообщил, что прощание состоится завтра утром, после чего предложил довезти её, прекрасно понимая, что в таком состоянии девушка вряд ли сможет добраться сама. Флора и не думала отказываться.       В день похорон чёрные свинцовые тучи мрачной тенью висели над городом, дождь лил буквально стеной, словно сами небеса оплакивали потерю вместе с Флорой. Чёрный зонт совсем не спасал от дождя, поэтому чёрное платье было уже насквозь вымокшим, но Флора даже не обращала на это внимание, она молча шла по мокрым дорожкам вместе с другими убитыми горем людьми. Дальше в памяти Флоры отложились лишь небольшие отрывки: закрытый пустой гроб, по словам всё того же офицера, хоронить там было нечего, почётный караул, оружейный салют и свёрнутый флаг у неё в руках, а потом туман, вязкий и непроглядный. Она не помнила, что было дальше, не помнила даже, как добралась домой.       Единственное, что она точно знала, что дала волю своим чувствам только по возвращении, на кладбище Флора старалась держаться изо всех сил, потому как понимала, что Гелия наверняка расстроился о того, что она расклеилась у всех на глазах, поэтому там она должна была выглядеть сильной хотя бы ради него, ради его светлой памяти.       Теперь же она плакала, плакала так горько, что сердце сжималось от боли, в глазах её отражалась неописуемая тоска и боль утраты. Они, словно тёмная тень, захлёстывали её с головой, не давая возможности забыть, как много она потеряла. В её голове кружилось масса вопросов, на которые у неё не было ответов, каждая попытка найти объяснение делала страдания ещё более невыносимыми. И она продолжала, продолжала терзать себя, чувствуя, как внутри снова обрывается нечто важное Флора, словно невидимая нить, связывающая её с тем, кто был ей дороже жизни. Сегодня она похоронила не только его, но и себя.       

***

      Флора с трудом смогла прогнать воспоминания о тех страшных событиях, что произошли с ней за последний месяц. Как бы то ни было, смириться с гибелью любимого она не смогла. Достав платок, Флора вытерла слёзы, что снова потоком текли из глаз, после чего вытащила из кармана часы. Они всё также исправно шли вперёд и отмеряли время, которое, по заверениям многих, способно лечить. Флора же готова была посмеяться им всем в лицо, время не лечит совсем, с каждым мгновением становится только хуже.       Девушка, честно, старалась начать жить заново, ещё неделю после похорон она оплакивала своего возлюбленного, но потом решила взять себя в руки. Флора надеялась, что Гелия отпустит, перестанет являться к ней по ночам, от чего она будет постоянно просыпаться в слезах, словно от кошмара, но этого не произошло, она по-прежнему нуждалась в нём и часто сама звала его в своих снах.       Бессильна была даже медицина, психолог хоть и прописала сильнодействующие успокоительные, но стало только хуже, теперь Гелия являлся ей и наяву, он следовал за ней тенью, мерещился ей в отражении зеркала, в случайных прохожих – всюду.       Бесконечно так продолжаться не могло, и Флора это прекрасно понимала. Нужно было что-то предпринимать, иначе она рискует сойти с ума, после чего её, наверняка, упекут в психушку. Последнего ей хотелось меньше всего, поэтому она спустя месяц после гибели Гелии всё же решилась на крайние меры.       Флора последний раз посмотрела на часы, сегодня для неё всё изменится, сегодня она уйдёт в вечность и воссоединится с тем, кого спустя столько времени продолжала любить горячо и страстно, в ком нуждалась больше, чем в кислороде, но для начала нужно было избавиться от всего мирского.       Она хотела было замахнуться, чтобы выбросить часы в море, однако вспомнила ещё и о журавлике, который перед расставанием подарил ей Гелия. Девушка извлекла его из кармана куртки, он давно был уже в «разобранном» состоянии, и с листа на Флору смотрела она сама только в свадебном платье, а снизу аккуратном почерком было подписано: «Моя любимая драгоценная Флора, мы с тобой уже очень давно вместе, и словами не передать насколько я счастлив с тобой, любимая, но ты сделаешь меня в сто крат счастливее, если согласишься стать моей женой. Навсегда твой Гелия.»       Девушка с трудом сдержала рвущийся из груди стон. Для неё это было самым милым предложением руки и сердца, пусть оно и не отличалось пафосом, и ей было очень горько от того, что Гелия никогда не услышит её заветное «Да», хотя каждое её письмо кричало о согласии. Очень хотелось сказать это вживую, но судьба распорядилась иначе.       -Мне очень жаль, что так вышло… - прошептала Флора одними губами, переводя взгляд с рисунка на водную гладь. Сквозь пелену слёз она снова видела его, он отражался в кристально чистой воде. Лицо его было спокойным, а вот взгляд был немного осуждающим.       -Я знаю, тебе кажется, что я совершаю ошибку. – голос Флоры заметно дрожал. -Но это не так. Жизнь без тебя – это не жизнь, сплошные мучения. Я не могу без тебя, а это, - в руке блеснуло острое лезвие, – это поможет нам воссоединиться и оставаться вместе навсегда.       Призрак скривил губы в грустной улыбке и удручённо покачал головой.       -Я всё решила. – Флора была непоколебима. -Увидимся там, я люблю тебя.       Осознав, что больше ничего не сможет сделать, призрак плавно растворился, словно его никогда и не было. Теперь ничто не мешало девушке осуществить задуманное: рука с часами снова поднялась и даже начала движение вперёд, но в последний момент Флора остановилась. Нет, она не сможет выбросить их, она обещала сохранить их, значит, так и будет.       Девушка аккуратно застегнула ремешок на своём запястье, а журавлик перекочевал обратно в карман куртки. Они будут с ней до конца.       Остриё коснулось нежной кожи в готовности мгновенно рассечь её.       -Я иду к тебе, любимый. – прошептала Флора, закрывая глаза. Одно движение, и всё будет кончено, однако в самый последний до боли знакомый голос прервал её.       -Флора, родная, прошу не делай этого! – от неожиданности девушка даже выронило лезвие, которое со звоном упало на гальку.       Она медленно повернула голову, и увиденное едва не заставило её потерять сознание от потрясения. Перед ней стоял её Гелия.        Его лицо выражало неописуемую усталость и измученность. Глаза, которые когда-то сияли живым светом, теперь тускло горели, словно угасающая звезда. Под ними огромные тёмные круги, смешанные с кровоподтёками. Некогда длинные волосы были сострижены почти полностью. На щеках совместно с царапинами небрежная щетина. Левая рука с окровавленной повязкой в районе предплечья покоилась на перевязи. Одежда на исхудавшем и осунувшемся теле висела мешком. Правая нога тоже забинтована, поэтому он вынужден был опираться на трость.       -Гелия… - прошептала Флора, не веря своим глазам. -Этого не может быть, похоже я всё же сошла с ума, тебя не должно здесь быть, ты мёртв… - от этих слов Гелия тяжело вздохнул.       -Нет, любимая. Ты не сумасшедшая, я правда здесь, я вернулся к тебе. – он сделал ей шаг навстречу, это далось ему с большим трудом, однако Флора шарахнулась от него, как от прокажённого, чем весьма озадачила его.       -Я, я… я не верю… - Флора была на грани истерики. -Докажи! Докажи, что ты это ты!       Гелия удивился ещё больше, в груди неприятно защемило. Он только что не дал своей любимой наложить на себя руки, а теперь столкнулся с недоверием с её стороны, хотя, учитывая, через что ей пришлось пройти, это было вполне оправдано. Но сдаваться просто так Гелия, конечно, не собирался, не для этого он боролся за жизнь, не для этого буквально восставал из мёртвых, чтобы потерять ту, которая была ему дороже всего на свете.       -Как я могу доказать тебе, что я это я? – осторожно спросил он, боясь неадекватной реакции, но всё оказалось ещё хуже. Реакции вообще не последовало. Девушка лишь прожигала его взглядом наполненных слезами глаз.       Несколько секунд он стоял, судорожно пытаясь найти ключ, который поможет снова пробиться к сердцу его принцессы. Но, как назло, нужные мысли не приходили в голову, пока взгляд не упал на её запястье, на котором были часы. События дня прощания вихрем пронеслись в голове, а за ними последовала идея, казавшаяся столь же гениальной, сколько безумной.       С тяжёлым стоном он опустился на песок, раны давали о себе знать, после чего расстегнул куртку и извлёк из внутреннего кармана свой блокнот с карандашом. Кусая обсохшие, потрескавшиеся губы, Гелия старательно выводил рисунок, который нарисовал девять месяцев назад. А дальше начались истинные мучения. Пальцы левой руки слушались плохо, да и предплечье норовило прострелить болью при неосторожном движении, но его это не останавливало, листок медленно, но верно превращался в журавлика.       -Вот. – сказал он, когда работа была окончена. -Такого же я сделал, когда мы с тобой прощались на этом месте. – с этими словами Гелия протянул руку с журавликом в сторону Флоры.       Девушка осторожно приблизилась к нему и взяла бумажную птицу из его руки.       -Та птичка была непростой. – сказал Гелия, слегка задержав её руку своей. -Равно как и эта, разверни её.       Флора судорожно принялась раскладывать журавлика обратно, дрожащие пальцы тяжело справлялись с тонкой работой, поэтому пару раз, дернув не с того края, девушка едва не порвала его, но уже через несколько мгновений журавлик обратно превратился в блокнотный лист.       С него на Флору взирала она сама в таком же свадебном платье. Пусть этот рисунок был явно хуже оригинала, сказались нелучшее здоровье рисовавшего и факт того, что сделан он был слишком быстро, но отличительные черты художника, его неповторимый стиль в эскизах было ни с чем ни спутать, да и текст с вопросом о замужестве один в один. Сомнения отпали окончательно – перед Флорой сидел ЕЁ Гелия, сильно потрёпанный и измученный, но ЖИВОЙ!       -Гелия… Родной мой. – прошептала Флора, позволяя слезам катиться из глаз. Она медленно приблизилась к нему, после чего обняла его так крепко, как только могла, словно боялась, что он исчезнет вновь. -Ты живой! Но как… как?       -Я же обещал, что вернусь к тебе, моя принцесса. – Гелия, слегка морщась от боли, приобнял Флору здоровой рукой. -А нарушить своё обещание я никак не мог. – с грустной улыбкой добавил он.       -Но… но в министерстве сказали, что ты погиб. – не отрываясь от парня, с трудом из-за душащих рыданий сказала Флора. -А ещё… ещё показали твои документы, а после организовали похороны. Я… я похоронила тебя. Понимаешь? Похоронила… - больше она говорить уже не могла, просто зашлась в рыданиях у Гелии на плече.       Гелия про себя крепко выругался, от вида, как вздрагивает худенькое тельце его любимой, сердце наливалось свинцом, а душа разрывалась на части. Флора и так раньше была стройной, а из-за пережитого ужаса схуднула ещё больше, да и вообще вид у неё был очень удручающим: бледный цвет лица, распухшие от слёз глаза, наверняка, проблемы с психикой.       «Флора, маленькая моя, какой кошмар я заставил тебя пережить. Мне нет прощения…» - подумал про себя Гелия, аккуратно поглаживая девушку по сотрясающимся от плача спине и плечам. Он тысячу раз пожалел, что не может взять всю её боль на себя, дабы она не страдала, его любимая этого просто не заслужила.       -Честно говоря, я не удивлён, что в министерстве решили, что я погиб. – негромко начал он, утирая дорожки слёз с её щеки, Флора сразу постаралась как можно сильнее прильнуть к его ладони, не переставая обнимать его. -Там действительно ни у кого шансов не было. Мне осколками посекло руку довольно сильно, надо было попытаться остановить кровь, но не получилось, их авиация начала сбрасывать зажигательные, пришлось бежать к воде, по пути какой-то горящий предмет ударил в спину, воспламенив куртку, я сразу сбросил её, а потом река. Быстрое течение, одной рукой грести невозможно, а впереди пороги, там все ребра пересчитал, дальше водопад, при падении сильно повредил ногу. И захлебнулся бы в итоге, если бы в рыболовецкую сеть не угодил, по ней кое-как добрался до берега и потерял сознание. – Гелия вдруг замолчал, пытаясь собраться с мыслями.       -А дальше? – всхлипывая, спросила Флора, когда пауза слишком затянулась.       -Дальше? – переспросил парень, выныривая из воспоминаний. -Дальше помню урывками, как в тумане всё. Очнулся уже в доме у местных, они укрыли меня от врагов, пытались выходить, но не получилось, в раны видать инфекция попала, а антибиотиков у них не было, моя аптечка осталась в куртке, так что шансов было мало, я проводил в забытьи большую часть суток. Когда приходил в себя, то мне рассказывали, что я бредил и звал тебя, умолял, чтобы ты спасла меня. – от этих слов у Флоры сделалось отрадно на душе. -Видя, что я долго не протяну, мои спасители пошли на очень рискованный шаг – тайно связались с нашими войсками, те, немного раздумав, прислали за мной небольшой отряд с медиком. Последний заверил, что ситуация моя не безнадёжная, но эвакуировать меня нельзя, нужно сначала стабилизировать. На это, собственно, и ушла большая часть времени, эвакуировали меня только четыре дня назад, здесь уже местные светила медицины надо мной поработали. Вырваться к тебе удалось только сегодня, сердце прям гнало к тебе, и не зря. -после этих слов Гелия вытащил из кармана сложенный лист, оказавшийся предсмертной запиской Флоры.       -Не знаю, чтобы я делал, если тебе удалось бы совершить задуманное. – с грустью сказал он, скомкав записку в ладони. Флора поспешила накрыть её своей рукой, от одной мысли, что не успел бы остановить её, делалось дурно.       -Прости… - прошептала она, стараясь губами найти его губы.       -Не извиняйся, родная. – Гелия мягко поцеловал её. -Главное, что я успел. Остальное неважно. – они снова слились в поцелуе, стараясь через него выразить всё то, что они оба чувствовали. Судьба сыграла с ними злую шутку, подвергнув немыслимым испытаниям, но вопреки они смогли выстоять и в последний момент вновь обрели друг друга.       -Я так скучал по тебе, Флора. – сказал парень, покрывая поцелуями её лицо. -Каждое мгновение думал о тебе.       -Я тоже, любимый. – ответила девушка, наслаждаясь его прикосновениями. -Я не знала, как без тебя жить.       Они продолжали сидеть на берегу моря, сливаясь в объятиях и поцелуях и наслаждаясь моментом. Ветер уже не казался таким холодным, потому что согревало присутствие родного человека, а шум прибрежных волн звучал как мелодия счастья.       -Милая моя, мы с тобой многое пережили. – сказал Гелия, глядя Флоре в глаза. -И теперь я обещаю тебе, что никто и ничто больше не сможет разлучить нас. Мы будем вместе всегда.       Губы Флоры тронула улыбка.       -Я верю тебе, родной. – ответила она нежно, переплетая их пальцы. -Судьбой мне предначертано быть твоей, я люблю тебя, мой милый Гелия.       -И я тебя тоже, моя прекрасная Флора. – прижимая её к себе ещё крепче проговорил парень. -А теперь дай мне, пожалуйста, ответ на вопрос, который принёс тебе журавлик.       Флора слегка усмехнулась, когда поняла, что он имеет в виду.       -Глупенький ты мой. – она несильно толкнула его в здоровое плечо, отчего Гелия театрально нахмурился. -Глупенький, но любимый, неужели тебе неизвестен мой ответ.       -Может я хочу его просто от тебя услышать. – стараясь держать максимально серьёзный вид, ответил Гелия, тем самым вызывая у Флоры смех.       -Я выйду за тебя. И мы заключим с тобой пакт. – улыбаясь, сказала девушка.       -Какой пакт? – Гелия не мог не признать, что Флора озадачила его.       -Пакт вечной любви и преданности друг другу. – делая максимально серьёзное лицо, заявила девушка, но парень не смог сдержаться и усмехнулся.       -Ну, ты сильна на выдумки. – он потрепал её по волосам. -Я с удовольствием, пусть этот пакт закрепит нашу любовь.       Флора не удержалась и снова толкнула его в плечо.       -Я думала, ты скажешь, что для нашей любви никакие пакты не нужны, она и так незыблема.       -Так и есть, моя дорогая, но почему бы мне не исполнить всё то, чего ты захочешь. Ради тебя любой подвиг, а наша любовь как… - парень не успел закончить, потому как его губы оказались во власти девушки.       -Ты не дала мне договорить. – с улыбкой сказал парень, несильно стукнув пальцем по кончику носа.       -Прости, пожалуйста. – произнесла Флора, однако на лице не мелькнуло даже намёка на раскаяние, Гелия лишь покачал головой и утянул Флору в новый страстный поцелуй, заставляя девушку растаять от удовольствия.       -Надеюсь, впредь ты больше не будешь меня перебивать. – хищно улыбнулся он, разрывая поцелуй, вызывая у девушки разочарованный вздох.       -Как скажешь, любимый. – не скрывая своего разочарования, ответила девушка.       -Я хотел сказать, что наша любовь – как вечный огонь, который освещает наш жизненный путь. Благодаря ей мы с тобой создадим собственную сказку, в которой каждый момент будет волшебным и наполнен нашей любовью и нежностью. – глядя Флоре в глаза, произнёс парень.       -О, Гелия. – на глазах девушки вновь встали слёзы, но то были слёзы радости. -Это очень мило, ты у меня такой замечательный. Я люблю тебя.       -Я тоже люблю тебя, моя принцесса. – за словами снова последовал чувственный поцелуй, в который оба вложили всю свою нежность, стараясь слиться в единое целое.       Время вокруг, казалось, замедлило свой ход, а весь мир будто сузился только до них двоих. В их сердцах с удвоенной силой разгорался огонь жизни, в которой у них будет ещё немало приключений и радости. Их любовь была сильнее всех испытаний, которые выпали на их долю, а грядущие трудности они смогут пройти вместе, их сила в том, что они есть друг и друга, и эта великая сила, которая поможет обрести им счастья. Ветер продолжал ласкать их лица, словно поддерживая их счастье, а шум волн становился гармоничным фоном для начала их нового совместного пути.