Fèileadh

Килт — англ. kilt, гэльск. fèileadh [ˈfeːləɣ] — национальная одежда шотландцев       Химрингцы всегда топили щедро. Не жалели усилий, тянули глиняные трубы от кухонь на самый верх, в многоглавые башни. Не жалели угля для жаровень в бастионах и внешних галереях, где холодные ветры выстужали светло-серый гранит. Не жалели дров для каминов — ради доброго яркого пламени, у которого так хорошо сидеть с чаркой в руках, одному или с друзьями. Разговаривать или молчать, вспоминать или делиться планами на будущее, рассказывать истории или петь.       Последний отзвук — слившиеся воедино голос и струна — затих под резным сводом, и Финрод отложил арфу. Потянулся к кувшину согретого с пряностями вина, сказал негромко:       — Спасибо.       — Тебе спасибо, — кивнул Маэдрос на лаково блестевшую в отблесках огня арфу.       Старший сын Феанора и хозяин Химринга пел редко. Шутил, что за песнями — это к Макалаурэ, а к нему — за приказами. И все же пел — бархатно, мягко, вовсе не так, как командовал. Пел с ближайшими друзьями, порой с братьями. Финрод был и тем, и другим.       — А скажи мне, Нельо, — вино было сладким, южным, и пахло солнцем Фаласа. Финрод как-то гостил у Кирдана — и теперь там отражалась в бирюзовой воде белая Барад Нимрос. — Ты же не любишь холода?       — Не люблю. Особенно с севера. И ты тоже… не любишь.       Финрод поднял чарку, отдавая должное. Обстоятельства у них были разные, а причина нелюбви, пожалуй, одна.       — Так почему сейчас, в разгар зимы, когда северный ветер бьётся в ставни, ревёт злыми и тёмными голосами, а сугробы вырастают по пояс, вы носите… их? — с этими словами он дотронулся до шерстяной юбки, едва прикрывавшей белые колени хозяина Химринга. — Я видел, такие надевают юные воины из народа Мараха. Я удивлялся, но мало ли каких обычаев у смертных. Эру был щедр к ним, и ни одно племя не похоже на другое традициями и привычкой. Но в степях Эстолада куда теплее химрингских холмов.       — В разъезды и разведку мы ездим в штанах, — возразил Маэдрос. В зелёных глазах светилось лукавство. — Люди Амлаха называют это одеяние фэлэх. Но ты прав, всё дело в северном ветре. Фэлэх… Знаешь, Финдарато, а выходи завтра на рассвете на северную стену, на бастион, сам увидишь.        ***       Рассвет принес не холод — мороз.       Финрод взбежал по обледеневшим ступеням. На широкой каменной ладони — верхней площадке Северного бастиона — огляделся. Стены здесь были низкими, по пояс, а щели «ласточкиных хвостов» доходили до самого пола, позволяя ледяному ветру резвиться во всю почти-живую мощь. Здесь даже снег не задерживался — его мигом сметало вниз. Хотя вон там, с наветренной стороны, понамело…       Финрод усмехнулся. По дороге сюда, в галерее, он видел деревянную лопату. Наверняка счищавшие снег оставили. И хорошо! Если Майтимо задержится, будет чем согреться.       — Раньше меня успел.       Маэдрос появился неслышно. В теплом плаще, подбитым лисьим мехом, в меховой шапке и… в шерстяной юбке — красной с тонкими черными линиями. Фэлэхе. Опёрся обеими руками — живой и стальной — на парапет. Посмотрел сначала на восток, где в разрыве туч вставало огромное оранжевое солнце, чуть кивнул, словно приветствуя. А потом посмотрел на север, откуда ветер гнал черные рваные тучи. Вскинул голову.       Ветер взвыл, будто живой. Задергал, силясь сорвать, плащи, ударил по лицу ледяным кусачим снегом, потянулся к горлу…       Финрод посмотрел, как напряглись пальцы Маэдроса, державшегося за — или державшего? — гранит, как сжались у него губы, заострились скулы… И шагнул к нему. Шагнул, как шагал в Хэлькараксе — плечом вперёд. Встал наравне.       — Люди странные, Финдэ. Разные… Да ты лучше меня их знаешь. Уж к добру или нет они сюда пришли, но они — Младшие. А у меня, да и у тебя тоже, свои младшие есть, всё ты понимаешь… — ветер завизжал, и Маэдросу пришлось повысить голос: — Порой посмотришь — и отвернуться хочется, что за ребячество?! Так и дети себя не ведут. А потом поживешь бок о бок с ними, глядишь — и сам нахватался…       Маэдрос вдруг широко улыбнулся, смахнув ладонью мокрый снег с лица, и, повернувшись на север, заорал:       — Обойдешься! Слышишь, ты, чёрная туча! Обойдешься! Не получишь ты нас, подавишься!       Он отступил на шаг от каменного парапета, подставляясь — и ветер ударил во всю силу: сшиб шапку, завертел вокруг снежные вихри. Странное дело! — бил ветер только по одному из стоявших на бастионе эльфов.       Сильный порыв завизжал, выдернул из косы ленту, разметал рыжие волосы и… Задрал короткую юбку.       — Иди ты на …, Моргот! — смеялся под снежными ударами Нельяфинвэ Майтимо, ставший Маэдросом, сын Феанора и хозяин Химринга. — Иди ты на…!       Визг взлетел на такую высоту, что стало больно ушам, разросся, потянулся к тучам — и упал.       Не дотянулся.       — Прости, — Маэдрос привел одежду в порядок. Руки и колени его покраснели от холода, но азарт, удовольствие и что-то еще, невыговариваемое, упрямое и жесткое, плескались у него во взгляде. — Подобное поведение, несомненно, не приличествует арану, но… иногда очень хочется.       — Понимаю, — Финрод протянул Маэдросу его шапку. Успел выдернуть из круговерти. — Не стоит оправданий. Лучше… — он посмотрел на север, где вдалеке темнел черный росчерк Тройной Вершины. — Окажи услугу, Нельо. Можно и мне такую юб… такой фэлэх? Я предпочитаю зелёный с золотом.       Потревоженный снег медленно опускался на бастион. Ветер гнал тучи зло и жестоко — темно-серые, ободранные, растрёпанные, они бежали по небу с севера на юг, пытаясь залатать, затянуть высокую лазоревую синь.       Тщетно.