Ты устроила сладкий сюрприз под своей подушкой, а папочка Годжо в твоих трусиках

Что нравится Годжо? Приходить домой и видеть идеальный порядок. Все вещи разложены по местам, а его малышка греется в постели и сладко спит. Мирно и безмятежно спит, ожидая тёплых ладоней на себе. Это называется чувствовать искусство, щупать его и поглощать. Но не помешает вернуться к первому пункту в списке требований Годжо. Как там было? Всё на своих местах? И это не просьба, а грубый приказ. Может быть, игривым принцессам полагается допускать оплошности, но не теряться в дозволенности чего-то слишком безрассудно. Будь умной девочкой. Ты любишь сладенькое. Сладкий сон и конфеты. На вашей кухне, в полочке, что закрывается на золотой ключик, всегда лежат шоколадные конфеты, но существуют строгие правила. Три вкусности в день. Две из которых шоколад в шоколаде, а последняя – дрожащие ноги, раздвигающиеся в стороны глубокой ночью, после возвращения заботливого папочки с работы. Ты должна помнить, что дозволено две конфеты в день и не более. Это серьезное ограничение и обсуждению не подлежит. Мозолистые пальцы Годжо проверяют, насколько ты умная девочка. Открывают белоснежную полочку золотым ключём, спокойные глаза исследуют, подмечают, считают. Всего минута и с губ срывается тихий смешок. И что ты будешь утверждать прямо сейчас, м? Когда он уже делает ленивые шаги в вашу спальню, а ты, вся в розовом, с пылающей кожей и тяжёлым дыханием, повернута к нему спиной, делаешь вид, что спишь. Плохо, ведь тайна вселенной уже раскрыта. Ты маленькая нарушительница. Ты посмела ослушаться, противиться руководству, поддаться своей жадности. Облизываешь медленно губы, надеясь убрать кончиком языка последние крошки шоколада. Успела съесть всего одну. Пальцы сжимают светлую простынь, а из окна падает мягкий свет луны на твою бархатную кожу. — Принцесса, — низко шепчет Годжо, останавливаясь перед кроватью и зная, понимая, что ты не смогла опустить веки и бессовестно заснуть. Ты знаешь, что виновата. — Принцесса? Ты ещё не спишь? — тихо продолжает мужчина и едва заметно улыбается. Это было предупреждением. Тебе нужно ответить немедленно, если ты хочешь наконец-то доказать, что смелая и ответственная. Его колено прогибает матрас, а в твоей светлой голове ничто иное, как картинки, где тебя учат отвечать за свои поступки. О нет, принцессам тоже требуется дисциплина. Ты слегка двигаешься, одеяло осторожно соскальзывает по талии. Мягкая розовая ночнушка не защитит от последствий, на которые напросились твои малиновые губы, обожающие бездумно поедать любимые конфеты. — Н-нет... Приве... — говоришь ты, но сразу же замолкаешь. Годжо не слушает, он лишь действует и идёт дальше, чем ты выдержишь. Скользит рукой под одеяло, находит твоё округлое бедро, нежно сжимает, пальцами впиваясь и разминая. Его голубые глаза внимательно смотрят в твой затылок. Убеждается, что тебе комфортно. Но разве ты заслуживаешь выбирать? Ты поступила как самая непослушная малышка. Где было твое самообладание раньше? — Не спится, да? — его дыхание ощущается горячо, когда он слегка наклоняется к твоей тонкой шее. Проводит кончиком ровного носа по её изгибу и чувствует, чем ты пахнешь. Молочный шоколад. Как приятно и возбуждающе. — Я ждала тебя... — отвечаешь моментально, подавляя дрожь, что охватывает уязвимое тело. Так, так, так. Ты же доверяешь папочке, верно? Ты открытая, чувственная, отзывчивая и умная, да? Значит, никаких оправданий. Сейчас с ним нужно быть честной... — ...Не спится потому что ты маленькая врунишка? — в твоих ушах эхом отдаются его слова. Он уже раскусил тебя зубами, как карамельку, и даже не насладился, а сразу сломал. — Если ты признаешься, то я буду очень нежным, обещаю... — большая рука метнулась вниз, обхватывая пухлую ягодицу, притягивая тебя ближе к своей горячей груди. Ты кусаешь и так искусаную губу, теряешься и трясешься. — М-м, ну давай же, разве я тебя учил быть лгуньей? — нежно говорит Годжо, прекрасно замечая, как вся твоя смелость стирается в шоколадную пудру. Он забавляется и насмехается. Играется, чтобы почувствовать себя сильнейшим в каждом чертовом уголке этого мира. Поле битвы и кровать, выжать все соки из врагов и выжать весь твой сок в свой рот. — Я не понимаю о чем ты, правда... — глупо отвечаешь, без раздумий. Ошибка. Ты совершаешь очередную ошибку, продолжая и продолжая эту слишком приторную историю. Нет, Годжо было нужно больше, чем твои избыточно сладкие лживые сказки. Может быть, он уже давненько не учил тебя, как нужно себя вести. Хотя, ты даже не смотришь на него, вся из себя невинная, но просто потому, что кукольные глаза не столкнулись с его небесными. Нужно добавить деликатную кислинку, чтобы ты поняла масштаб ситуации. Удивительно, но сейчас ты полностью пропиталась ароматом безумия, раз врёшь. Соврать Годжо... Что может быть наивнее. — Да неужели? — наигранно удивился Годжо. Ты его маленький греховный десерт. — Может быть, ты просто очень сонная, поэтому я объясню всё медленно, растяну каждое слово... — он давит на твою спину, чтобы ты выгнулась, предложила ему свою задницу, как сочный персик, готовый для сбора. И ты от такой силы подчиняешься. — Ты уже должна была спать, как хорошая принцесса, которая видит прекрасные сны в такое позднее время... Но вот, я захожу на кухню, и вижу, что нас обворовали, — снова шокировано шепчет Годжо, в его голосе веселье. Он прерывал свои слова грубыми толчками бёдер, потираясь о тебя. Ты громко вздохнула, пытаясь сосредоточиться на его словах. Открываешь рот, чтобы оспорить, но не можешь. — Ой, да, ты не знала? Твои любимые конфеты были украдены, как же неожиданно... Но вот, что мне кажется... — ...Что тебе кажется? — плаксиво перебиваешь ты. Нет, нет, нет. Если он засунет руку под перьевую подушку, если услышит шелест фантиков, и если найдёт это всё прямо сейчас... Ты должна была спасти себя. Поэтому безжалостно начинаешь дразнить, двигая сочной задницей по пульсирующей длине папочки, бёдра которого невольно дернулись на встречу, давая почувствовать слегка влажную ткань брюк. Ты смела увеличивать его мокрое пятно своими маленькими круговыми движениями, прижиматься плотнее, соблазнительно пытаться насаживаться на ноющий в нижнем белье член. Годжо пробовал собраться, но контроль лопался под твоим натиском. Он кипит, горит везде, где только можно. Пропитанные возбуждением брюки давят и жмут. — Что тебе каже...? — Что кто-то оторвал свою милую попку от теплой постели, где должен был ждать меня с работы, пошёл на кухню и решил поиграть... — несдержанным рычанием ответил Годжо, когда ты попыталась ещё раз повторить свой вопрос. — Принцесса, разве на ночь можно кушать так много сладкого? — опасно уточняет Годжо. Он встаёт так резко, что у тебя темнеет в глазах. Всего секунда и ты, такая робкая, лежишь под его мускулистым телом. Этот прямой контакт то, чего ему не хватало. Вот эти блестящие глаза, что выдают тебя и твою ложь. Не говоря больше ни слова, с ухмылкой на губах и полным игнорированием твоего умоляющего личика, он засовывает руку под подушку. Твоё сердце замирает, а твоя миниатюрная фигура чувствует, как нарастает напряжение. Каждый кусочек тебя раскрылся и никаких секретов больше скрывать не получится. Ты захлопала испуганно ресницами. — Я взяла совсем немного, чтобы мои губки были приятнее на вкус, когда ты вернёшься... и... и попросишь меня поцеловаться с тобой перед сном... — поспешила снова и снова объясниться. Он должен тебя понять, этот бархатистый вкус шоколада, такой насыщенный и скользящий по языку... Ты не могла отказать себе в этом. Не могла отказать ему, который пробовал бы шоколадные конфетки с твоего скользкого языка. Годжо весело кивает, держит руку под подушкой, где ты сделала заначку, как маленькая мышка. Он надувает губы, мычит, обдумывает твои слова, старается войти в твое положение. Но лучше бы вошёл в твое узенькое тело. — Всё ради меня? — мягко переспрашивает мужчина. Ты сглатываешь и активно киваешь головой. —Да, да, да... Ты же тоже сладкоежка... — с надеждой говоришь ты. Годжо резко фыркает. — Но я не просил тебя. Твои глаза немного расширяются. А он был очарован твоим видом. Ты ведь уже осознала, что сделала. Поэтому так подавляла дрожь в коленях и не вытирала ладонью скопившиеся слезы в уголках глаз. Годжо наклоняется, он расстроен, хоть и умиляется твоему невиному замешательству. Свободной рукой проводит по твоему животу, поднимается наверх, чувствует, что ты в бюстгальтере. Ну как же так? Ты совершенно не думаешь о его комфорте. — Я не просил, не спрашивал, не приказывал этого делать, — четко проговаривая каждое слово, говорит Годжо. На его лице милая улыбка, очень добрая, словно само солнышко сейчас над тобой. — Принцесса, я намного сильнее тебя, мне ничего не стоит поднять твои руки над головой... — одним резким движением твои запястья оказываются прижаты над головой. — Да, вот так, и твой взгляд говорит мне, что тебе это безумно нравится... — ты извиняешься глазами, чувствуешь как его большой палец нащупывает пульс. Всё в тебе такое чувствительное. Годжо продолжает: — Так вот... мне ничего не стоит не дать тебе возможность сопротивляться и залезть под подушку глубже... — его пальцы нащупывают пучок конфет обернутых в фантики. — Ох, вау, а здесь около десяти шоколадных конфет. Это, по-твоему, немного? — он бросает их на твою ночнушку, в некоторых местах тонкая ткань окрашивается в шоколадный цвет. Ты всхлипываешь, опускаешь глаза, как щенок, тоскливо смотришь на угощения на своей выпуклой груди. Это же случилось совершенно случайно, ты не знала, что он так загрустит, если узнает. — Я больше не буду... Не наказывай меня... прошу тебя, папочка, это была маленькая игра, я не собиралась кушать всё и сразу... — приглушённо говоришь ты, твои ресницы трепещут, а пальцы ног поджимаются. Годжо на мгновение замер, вздыхая, на его губах расцвела дьявольская ухмылка. Он протянул тёплую ладонь к твоему лицу, прошёлся по контурам, погладил щёчку и наконец-то дошел большим пальцем до твоих приоткрытых губ. Ты хитрый мышонок. — На твоих губах осталась небольшая крошка шоколада. Ты сжалась, и твоё состояние начало граничить с отчаянием. Тело покрывается мурашками, а страх начинает просыпаться в твоём маленьком сердечке. — Я съела одну штучку, — в конце концов сознаешься ты. Годжо понимающе кивает, но глаза сверкают этим озорством, безобразием, потому он протянул свои изящные пальцы вниз, под кружевную деталь твоей ночнушки. Ты опускаешь веки, пока переживаешь этот момент. Он проверяет глубину твоего вкуса, проходится по внутренней стороне бедра, твоя кожа нежная, как лёгкие взбитые сливки. — Мне нужно чтобы ты поняла, что я серьёзен... — Годжо буквально рухнул на тебя, спрятал лицо в твоих волосах, продолжая шептать то, что ты должна обязательно понять. — И я знаю, как ты любишь эти трусики, прости, что нам придется их испортить... — хихикает, тяжело вздыхая. — Если ты непослушная, что мы делаем? Его пальцы прослеживают влажный контур твоей аккуратной киски через трусики, ощущая какая она восхитительная и блестящая, и ничто это не скроет. Оттуда исходит тепло. Твоё чувствительное местечко напоминает ему наслоенные шоколадные коржи, влажные, промазанные кремом. Твой звук удовольствия отключает его разум, но, боже мой, он обязан услышать твой ответ. — Учим меня наказанием... — сквозь вздохи и постанывания говоришь ты. Да. И только так. Твой голос как мёд, который капает по его ушам, губам, шее, течет вниз по животу и омывает его ноющий член, пульсирующий от потребности и умоляющий о проникновении во что-то узкое, горячее, растягивающееся для него. — И чтобы дотянуться до этой милой киски, что мне нужно сделать? — всё так же мягко спрашивает Годжо. — Снять мои трусики, — скулишь ты. Он слегка откинулся назад, не прекращая поглаживания, любуясь видом твоих подтянутых ног, изгибом бедер и нежным кружевом трусиков обрамляющих твою идеальную киску. Совсем ненавязчиво потирает свою болезненную эрекцию о тебя, он непрерывно пульсирует, напрягается. Пальцы просунулись под нижнее бельё, осторожно похлопывая по серединке, чтобы ты услышала, какая на самом деле бываешь послушная. — Да, снять, — Годжо тянет их вниз, заставляя висеть на лодыжке. — Но ты же хотела поиграть, м? Я не прав? — мужчина берет шоколадную конфету, что покоилась на твоей груди. — Ты же хотела устроить маленькую игру... Так что давай, сладкая принцесса... — требует, чтобы ты её съела. Ты больше не имеешь права на слово. Торопливо снимаешь обёртку, вылизываешь шоколадный кубик, наслаждаешься вкусом, что прилипает к твоему языку. Годжо доволен, падает лицом вниз, чтобы устроиться между твоих ног, рассмотреть поближе сладкие складки. — Годжо... Годж... — трепещешь ты, извиваясь на простынях и облизывая измазанные в молочном шоколаде пальцы. От постоянных подёргиваний остальные конфеты упали с твоего тела, и сейчас они не имели никакого значения. Годжо опустил голову ниже, оставляет жаркие поцелуи вдоль внутренней стороны твоего сочного бедра, продвигаясь всё ближе к капающей сердцевине. — Папочка, принцесса, — исправил тебя мужчина. — Папочка, который покажет тебе для чего ты создана, — облизывается аппетитно. Нежный поцелуй в самом центре и ты безнадежно стонешь, ощущая мурашки, которые бегут по спине. Годжо жадно выпивает твои соки, язык скользит по набухшему клитору, мокрые хлюпанья слышатся от его усердной работы. — Папочка... — закатываешь глаза ты. — Да, детка... — мурлычет Годжо. — Пропитай моё лицо своим сладким нектаром... Блять, как же ты трешься о мой голодный рот... Ты двигала бёдрами по его лицу, по телу проносится удовольствие, а горячий язык проникает ещё глубже, лаская твои сжимающиеся стенки. Он посасывает опухший бутон, член непристойно торчит, прижимаясь к матрасу, оставляя скользкий след от смазки, просочившиеся сквозь бельё. — Теперь ты понимаешь, для чего ты создана? — вылизывая твою розовую киску, приглушённо говорит Годжо. — М-м, блять, да... — протяжно стонет мужчина. — Ты создана, чтобы тебя трахал и использовал кто-то сильнее тебя... И это я, детка, это я, — облизывая нижнюю губу заявляет он. Годжо впитывает каждую твою каплю, а ты задыхаешься, не смеешь спорить, обрывисто стонешь, когда губы нежно скользят вверх вниз между твоих блестящих складок. Его нос зарылся прямо там. — Чёрт, ты пахнешь потрясающе... — тихо смеётся Годжо. Ты от смущения кусаешь губу, но сразу же забываешь обо всем, когда мужчина повторно глубоко вдыхает и сходит с ума от того, как божественно ты пахнешь. Сладко, мускусно и возбуждающе. Его руки удерживают твои бедра неподвижно, язык снова и снова делает быстрые круги. — Я-я... — необдуманно начинаешь ты, но просто не можешь держать всё в себе. — Чёрт, я чувствую себя течной сучкой, желающей кататься на твоём лице, папочка... — Я знаю, блять, — не останавливается Годжо. — Плачущая и истекающая малышка, вечно устраиваешь этот беспорядок и просишься на наказание... Сейчас, сейчас, давай, детка, кончи... Ты хочешь возразить, но кульминация накрывает тебя, ты сжимаешься, и теплый поток жидкости льётся по твои бедрам, оргазм взрывается внутри тебя. Мычишь, когда тебя отпускает, подгибаешь ноги в коленях, а Годжо закатывает глаза и непрерывно стонет, заканчивая трапезу. — Моя девочка... — последний раз облизывается Годжо, чувствуя остаточный вкус твоего возбуждения. — Моя для использования, моя для удовольствия и моя для контроля... — он встал, вытирая рот тыльной стороной ладони. Ты сглотнула и попыталась хоть немного отодвинуться, натыкаясь на запечатанные конфеты, которые кушать без разрешения папочки уже совершенно не хочется. Он возвышается над твоей миниатюрной фигурой, и ты так не желаешь, чтобы это заканчивалось. Поэтому в твою маленькую головушку приходит одна совсем небезопасная идея. Твои влажные ладони призывно касаются собственной груди, перед этим сняв лифчик и спустив бретельки ночнушки до самой талии. Годжо ухмыльнулся. — Ох, вау... — довольно промычав, отреагировал он. — Такая хорошая принцесса, показывающая свои упругие сиськи папочке... — хихикает Годжо и присвистывает. — Держу пари, ты мечтала о том, чтобы мой тонкий длинный член был засунут тебе между грудей, выдаивая мою длину, пока ты едва можешь дышать, чтобы не обмочиться в экстазе, — нарочно хрипло шепчет он, прекрасно понимая твои желания. Ты уже была готова взорваться. Ради такого наказания украсть ещё больше конфет. Быстрым движением Годжо выровнялся с твоей ложбинкой, коленями упираясь по обе стороны от твоей головы, перед этим убрав локоны волос. Сбросил со своих бедер брюки и нижнее белье. Кончик его горячего члена прижимался к твоей мягкой плоти. Он сдержал стон. — Держись за что-нибудь, милая, это будет нелегко... — предупредил он. — Для твоего невозможно чувствительного члена? — осторожно спросила ты, не сумев сдержать в себе нужду поиздеваться. Годжо ухмыльнулся, когда мягко улыбнулась ты. Только все твое веселье закончилось, когда он резко и несдержанно толкнулся вперёд, зарываясь между твоих грудей. Его ствол коснулся твоих розовых вершинок груди, заставляя всё тело натянуться. Он начал качать узкими бедрами и вся его длина всё глубже проникала в твою ложбинку, а налитые полушария соприкасались с каждой его венкой. Твоё тело выгибается, чужие ладони сминают твои шарики. Между ног остался след яркого оргазма, который не даёт тебе покоя. Его взгляд темный, сосредоточенный. — Да... Чёрт возьми, посмотри на это сиськи. Идеально подходят для того, чтобы сжать мой член... Блять, боже... — толстая жилистая эрекция пульсировала, Годжо сжал твои груди сильнее, просовывая себя между ними. Ты чувствуешь, как ещё сильнее затвердевают соски, как глаза слезятся, но хочется больше и больше. Слегка приоткрываешь губы и невинно пытаешься дотянуться языком до скользкой головки члена папочки. — Папочка, вот... Вот сюда... — беспомощно просишь ты. Годжо не скрывает шока на секунду, а потом не теряет времени и двигается ближе, чтобы суметь сделать то, от чего твой рот будет переполнен им. — Шире... Покажи мне свой милый ротик, — требует мужчина, а когда ты выполняешь, то смеётся. — Вот так, да... Он неконтролируемо толкнулся вперёд, заталкивая свою твердую длину в твой открытый рот. Ты закрыла глаза, старательно поднимая голову, но сразу же после этого, Годжо выскользнул обратно. Опухшая головка падает на твои губы, дразня тебя, а ты хнычешь, желая угодить. Секунда и ты принимала медленно всё, что могла. Он продвигался глубже в твой рот, пока не достиг твоего горла и остановился, смакуя этот ощущение. — Ммм, вот оно... — застонал Годжо. — Возьми меня всего... — он начал толкаться, трахая твой мокрый рот медленными размеренными движениями. — Боже, ты такая красивая... У тебя вспышки перед глазами. Ты снова в судорогах, на грани сойти с ума, но так хочешь слышать больше его похвалы. Лижешь кончиком языка узкую головку, причмокиваешь и помогаешь себе рукой, не выпуская член из своей хватки, пока Годжо держит твои груди. — Какие же шикарные сиськи... — несдержанно стонет он и моментально выскальзывает из твоего горла, чтобы опустить голову и взять сосок между губ, нежно потянув его. Ты замурлыкала. С ухмылкой он отстранился. — И этот узкий ротик, конечно же... Так жаждущий принимать меня... Как восхитительно. Он расположился между твоих ног и только немного окунул головку члена в тебя, чтобы собрать больше липкой эссенции. Годжо засмеялся, когда ты попыталась насадиться на него. Нет, он не будет тебя трахать там. Только здесь. Прямо между грудей. — О, чёрт возьми, да, детка... — он направил себя в твое декольте, перед этим вновь растирая кончиком своей плоти твои торчащие соски. А ты гостеприимно открыла рот. — Возьми меня глубже, принцесса... — грубо разминая твои полушария, никак не успокаивался Годжо. — Всасывай меня, пока я не достигну задней части твоего горла... — ...Папочка... — плаксиво пытаешься обратиться ты, твои губы даже шевелиться не могут от его огромной длины. — Мне... Мне так нравится, как мои груди и рот набиты твоим членом... — опять затыкаешь себя, поглощая его до того, что не остаётся места. Дыхание Годжо сбилось. Он наблюдал за тобой очарованный видом твоей пухлой груди обволакивающей его твёрдый член. С каждым толчком бился в тебя, в твою красную глотку, путаясь рукой в твоих волосах и трахая твоё лицо. Вот для чего ты создана. Он был на грани. — Так охотно предлагаешь мне себя... — сквозь стоны шепчет он, не отпуская твою грудь, держа ее в ладонях. — Да, блять, сожми меня своим губами... О, вау... — ты хватаешься пальцами за его талию, направляя к своему лицу. — Задуши мой член своими мягкими сиськами, пока ты сосешь мне... Возьми меня глубже, глубже, пока... Пока не захлебнешься моим членом, как хорошая шлюха, блять... Блять! Твоё горло трепещет вокруг него, принимая всё до предела. Он громко изливает своё семя, которое течет в твой пищевод. Его зрение пропало от удовольствия, все тело дрожало от сочнейшего оргазма. Годжо медленно вытащил себя из твоего рта, наблюдая как твои губы оторвались от его блестящего члена. Из твоих глаз вытекло немного слезинок. Он заботливо вытер их, размазывая по коже. — Конфетку? — с милейшей улыбкой предлагает Годжо.