Часть 1

Она была не просто красива. Вокруг нее будто сиял ореол магнетизма, простым смертным недоступного. Решительная походка — пол под этими каблучками никогда не превратится в зыбучие пески; звонкий голос — свидетель непоколебимой уверенности в собственной правоте; и, разумеется, лучезарная улыбка. Щедрость, с которой она одаривала окружающих теплотой и радушием, наверняка должна располагать к себе с первого взгляда. За всю жизнь Майку ни к кому не удавалось испытать приступ столь плотной, спрессованной ненависти. И если бы не вживленная ему в сонную артерию «мозгоедка», эта юная красотка-операторша уже извивалась бы на бетонном полу, пытаясь разжать на шее его пальцы. Лязгнуло металлическое эхо, заскрежетали дверные замки. В камере остались двое: он и она. Сколько еще человек, помимо конвоя, наблюдали из-за полупрозрачного во всю стену зеркала, одному богу было известно. Хотя вряд ли бог имеет привычку заглядывать в преисподнюю. — Приветствую, сэр. Я так рада, что вы смогли оперативно приехать. Майк растерянно уставился на протянутую ему руку. Ладошка была почти детская, узенькая и бледная, с коротко остриженными розовыми ноготками. К горлу подкатила тошнота. — Всегда рад помочь, мэм. — Вместо рукопожатия он поднял руки в капитулирующем жесте: — Простите, не было возможности помыть. Вечная грязища. Так что случилось? Можете описать? Руку операторша убрала как ни в чем не бывало. Ну еще бы: вряд ли ее смутит какой-то небритый инженеришко в замызганной робе. Оставляя за собой шлейф парфюма, она процокала к стене. Щелчок — и на потолке вспыхнул дополнительный светильник. Стоящая посередине камеры яйцевидная капсула оказалась в центре яркого круга, как кинозвезда на сцене. — Да что описывать? Заклинило! Завели очередного урода, двери заблокировали, вроде всё по инструкции. Жму на кнопку, а она не реагирует! Представляете? Я жму, а она ничего! Чуть палец не отдавила, ей-богу! — Операторша прицокала обратно и мученически вздохнула, наглядно демонстрируя, как измотал ее дрянной аппарат. — Этот там уже биться начал, орать, потом блеванул, представляете? А я все жму-жму, жму-жму… — Я понял. — Майк наклонился чтобы поднять с пола чемодан с инструментами. Сглотнул кислятину. — Показывайте. — Надеюсь, не на вас? — хихикнула операторша. — Вы нам еще пригодитесь. Сучка. Какая же редкостная дрянь. Вихляя обтянутыми форменной юбчонкой бедрами, она подошла к капсуле. Потянула за ручки: на себя и в стороны. Двери разъехались с механическим «п-ш-ш», и в лицо ударил тошнотворно сладкий запах плохо промытой камеры. Позвоночник словно подернулся инеем, на висках выступила противная испарина. Майк замер, подавив первый, естественный порыв отшатнуться. Спокойно, спокойно. Знал же, на что соглашался. В конце концов, не уникальный ли шанс — возможность прожить наперед тот самый день? Почти как хоррор, который, если отмотать назад, при повторном просмотре вызывает лишь легкую усмешку недоумения. Шанс один на миллион, и раз уж он выпал именно ему, нужно постараться использовать его на полную катушку. Повезло, что тут сказать. Капсула светилась холодным инопланетным светом. Подушечками пальцев Майк медленно, точно во сне, провел по титановому корпусу сверху вниз. За пальцами тянулся и таял темный дымчатый след. Хороший сплав, без примесей. — Как вы думаете, это больно? — Что? — Операторша подошла поближе, и запах смерти смешался с тонким ароматом духов. — Что конкретно? — Это… — Майк сделал рукой неопределенный жест, точно пытался из воздуха выловить правильное определение. — Когда клетки твоего тела буквально разбирают на атомы. Вы знали, например, что процесс начинается с эпидермиса? Потом дерма, жировая клетчатка. Мышцы. Внутренние органы, кости… — Монотонно, будто под гипнозом, он проговаривал грядущее вслух, прислушиваясь к ощущениям. Ощущения были сродни раскачиванию больного зуба: болит, но остановиться почему-то не можешь. — В какой момент наступает болевой шок и человек теряет сознание? Датчиков в капсуле нет, и исследования на этот счет не проводились… — Зачем вы мне это рассказываете? Майк наконец взглянул на нее. Сощурил глаза, с почти научным интересом всматриваясь в тонкие черты: — Разве оператор не должен знать устройство, с которым работает? Она передернула плечами. Ленивое движение, каким обычно в жаркий день на пляже отгоняют назойливую мошкару. — Я знаю, на какую кнопку нажать. Если каждый будет совать нос не в свои дела, начнется вакханалия, не находите? Перед глазами потемнело, словно кто-то приглушил свет. Нет! — хотелось заорать ей в лицо. Я нахожу, что осознанный отказ от информированности — это сделка с дьяволом. А ты, ты, с закрытыми глазами жмущая на эту чертову кнопку, посмотри на свои руки! Они же по локоть в крови и уже давно превратились в его орудие… Невысказанное колотилось под кожей, и Майк заставил себя отвернуться. Из полированного корпуса капсулы на него взирал другой Майк, с широким лицом и похабно растянутыми губами. — Разумеется, — сказал он своему отражению. Не ему рассуждать о сделках с дьяволом. О да, ему однозначно повезло. Просто сказочно. Ведь Джуниору никогда не придется услышать это «п-ш-ш» изнутри. Но для этого сейчас нужно сделать то, для чего он здесь. Майк осмотрел аппарат. Над дверями приветливым зеленым глазком горел индикатор готовности. Значит, внешние датчики работают исправно. — Похоже, вышла из строя внутренняя плата, — пытаясь не обращать внимания на подкатывающую слабость, произнес Майк. — Нужно снять переднюю панель, которая закрывает узел управления. Он достал из чемодана отвертку, присел на корточки и с трудом смог попасть в винтовой шлиц — руки ходуном ходили. Некоторое время тишину нарушало лишь собственное дыхание и едва слышное поскрипывание металлической резьбы. — Вы не смотрите, что я такая бледная, — примирительным тоном заговорила вдруг за спиной операторша. — Просто работы навалилось, в отпуск нормально не уйдешь. Вы вот планируете отпуск? Открученный винт звякнул о пол и покатился, описав на шершавом бетоне кривую дугу. От неожиданности Майк чуть и отвертку не выронил. Господи Иисусе, она что… с ним заигрывает?! С ним?! Шрам от импланта на шее не заметила, что ли? А двух крепких парней с пультами от «мозгоедки» в соседней комнате тоже не видела? Хотя, конечно, она могла туда и не заходить… Это было невероятно, чудовищно, дико смешно. Вывернутый наизнанку мир разбрасывал свои семена, и они давали ростки прямо у Майка на глазах. Может, подыграть? Поиздеваться от души? Получить напоследок хоть какую-то сатисфакцию, раз сама напрашивается… Майк обтер рукавом лицо, оставляя в складках казенной ткани свой истеричный оскал. — Не думаю, что кому-то сейчас имеет смысл планировать, мэм. — Он передал ей крышку: — Подержите, пожалуйста. — Как вы правы! — Воодушевленная, она кинулась помогать. — Невозможно угадать, в какой момент сломается эта чертова капсула Хоупа. В результате нам, операторам, иногда по полдня приходится простаивать. Знаете, какие из-за этого очереди выстраиваются на казнь? — Представляю, — проскрежетал Майк. — Желтый провод подержите, я разомкну цепь. — Суды молотят, как сумасшедшие, — с упоением щебетала она прямо на ухо. — Уму непостижимо, сколько оказалось вокруг уродов. То сначала эти, помните, с узкими мочками ушей? В которых выявили латентных убийц. Теперь вот с этим, как его… Ну, когда палец длиннее… Отвертка проскальзывала. Майк переложил ее из руки в руку, поочередно вытер вспотевшие ладони о бедра и замер, словно наяву ощутив, как легко входит отверточный стержень в глазное яблоко и дальше, глубже… Услышал истошный крик, увидел расцветающие алые бутоны брызг… Легкое прикосновение к плечу заставило его вздрогнуть. — Вы тоже не помните? На шее, в том месте, где была вживлена «мозгоедка», кожа горела, словно приложили к ней раскаленное тавро. — А? — Ну, про палец. Видно было, что разговор приносит ей удовольствие и она непременно желает его продолжить. — Помню, мэм. Это называется палец Мортона. Смотрите, здесь попали биологические жидкости, и клеммы окислились. Поэтому и сигнала нет. — О-о, — словно в экстазе застонала операторша, — какой же вы молодец… Что бы мы без вас делали? Кстати, забавно, не находите? Древние греки считали длинный второй палец стопы эталоном красоты. Вот бы они удивились, узнай, что на самом деле это признак скрытой сексуальной агрессии! Слава богу, наука шагнула вперед и сдернула со всех гадов маскировочку… Еще бы этот чертов агрегат не ломался. Майк зачистил клеммы, скрутил провода. В нескольких местах под побелевшей изоляцией проступили контуры жил. Парадоксальным образом работа, даже такая, на службе дьявола, успокаивала. — Капсула Хоупа была изобретена для экологичной утилизации мертвых, а не для массовых казней живых, мэм. Осторожно, я сейчас пущу тестовый импульс. — Не знаете, кстати, откуда это дурацкое название — капсула Хоупа? Нет бы назвать просто — «атомный распылитель». — В честь создателя. Все работает, мэм. В следующий раз просто не забывайте протирать клеммы. Давайте крышку. — Гений! — Она вручила ему крышку с такой помпой, словно это была правительственная награда. — Вы вернули человечеству надежду! Господи, как мы вообще раньше жили? Вот бы лет сто назад научиться уродов вычислять, глядишь, сейчас и перенаселения не было бы, и ресурсов бы всем хватало. Но ничего. Зато будущие поколения навсегда избавлены от психически неполноценных. Головка последнего винта уперлась в основание, и Майк поднялся с корточек. Вот и все, он выполнил свою часть сделки. Внутри вибрировала пронзительная звенящая пустота. — Будущие поколения избавлены от самих себя, мэм, — чужим голосом проговорил Майк. — Человечество обречено. Вам не приходило в голову, что все эти пальцы, мочки, большие носы и мелкие зубы — всего лишь формальный предлог для истребления лишних ртов? Наверное, что-то изменилось в его внешности, потому что операторша вдруг перестала жаться к нему и даже слегка отпрянула. — Постойте… Вы сейчас говорите какие-то странные вещи. — Как и полагается осужденному. Что такое? — Майк усмехнулся, впервые увидев растерянность, так не свойственную этому хорошенькому личику. — В чем дело? Вы настолько были увлечены, что не заметили шрам от «мозгоедки» у меня на шее? — Я думала… — она отступила на шаг назад. — Так вы один из… очереди? — А что, в наше время где-то еще возможно найти толкового инженера? — Но… — Еще шаг. — Тогда очень странно, что вы согласились помочь… — Я сделал это в обмен на гарантии неприкосновенности сына. — А что с ним? Еще шаг, еще. — Это наследственное, — испытывая иррациональное жгучее наслаждение, признался Майк. — Палец Мортона. Что опять? Что вы так смотрите? Хотите знать, в кого мой сын такой урод? В меня. Да не шарахайтесь вы. Через это зеркало за нами следит конвой. Тем парням достаточно нажать на кнопку пульта, чтобы мои мозги за секунду превратились в пудинг. — Урод! Теперь пришла его очередь улыбаться. Наверное, так чувствует себя загнавший жертву упырь. — Даже так? Но только что вас это не смущало. Почему же все изменилось? Знаете, что? Поезжайте-ка на отдых. Не то поседеете раньше времени с такой работой. А ранняя седина, — Майк сделал театральную паузу, — это, как известно, признак очень серьезного психического отклонения. — Ч-что… — Неуклюже переставляя ноги, она продолжала спиной пятиться к двери. — Что вы несете?! — Да не пугайтесь, я пошутил, — Майк поднял с пола чемодан с инструментами и помахал зеркалу: мы закончили. — Хотя… Может, и нет. Время покажет. — Этой шуткой вы только лишний раз подтвердили свою ненормальность. — Почувствовав за спиной дверь, она одернула коротенький форменный жакет и спросила уже с некоторым вызовом: — Как вас зовут? Мне нужно знать, кого я с особым удовольствием отправлю на тот свет. — Меня зовут Майкл. Майкл Хоуп, мэм.