- Прошу, не делай этого, Пинки!!

Когда Дэши очнулась, она обнаружила, что находится в тёмной комнате. Она попыталась повернуть голову, но также обнаружила, что тугой кожаный ремешок крепко удерживает ее голову на месте. Она изо всех сил попыталась пошевелиться, но скобы вокруг ее груди и конечностей были прикреплены к стойке, сделанной из ряда прочных досок, которые широко раздвигали ее ноги. Крылья Радуги были единственной частью ее тела, которая не была привязана, и они отчаянно трепетали, пока она в отчаянных попытках пыталась высвободиться. Пока она корчилась, внезапно в ее поле зрения появилась Пинки. «Ура, ты проснулась. Теперь мы можем начинать!» — радостно заявила Пинки. Она снова скрылась в темноте и тут же появилась, толкая перед собой маленькую тележку, накрытую тканью. «Пинки, что происходит? Я не могу пошевелиться!» — настойчиво спросила Радуга. «Ну это понятно, ты же связана», — упрекнула Пинки — " вот почему ты не можешь пошевелиться. Я не думала, что тебе это нужно было объяснять». «Но почему я связана? Что происходит? Я думала, что я буду помогать тебе печь кексы! " «Ты помогаешь. Понимаешь, у меня закончился специальный ингредиент, и мне нужно, чтобы ты помогла мне достать его». «Специальный ингредиент?..» — Дэш тяжело задышала, ее охватила паника. «Какой еще специальный ингредиент?..» Пинки хихикнула и ответила: «Ты, глупышка!». Глаза Радуги расширились, а лицо исказилось от страха. Но затем она начала смеяться и сказала дрожащим голосом, граничащим с истерикой: «Ухх, ты реально меня подловила, Пинки Пай! Я имею ввиду, что ты действительно заставила меня верить в то, что из меня сделают кексик! Должна тебе сказать, что это лучший розыгрыш сегодняшний день. Победа твоя, ты лучшая!». Пинки засмеялась еще сильнее. «Оу, спасибо, Дэши. Но сегодня я не устраивала никаких розыгрышей, поэтому, к сожалению, я не смогу принять твою похвалу». Радуга снова заерзала: «Пинки, перестань, это не смешно!». «Тогда почему же ты смеялась?». Прежде чем голубая пони смогла ответить, Пинки схватила край ткани и сдёрнула ее с тележки. На тележке стоял поднос с различными острыми медицинскими инструментами и ножичками, тщательно сложенными и зловеще острыми, а также большая медицинская сумка. Дэш теперь была в состоянии полной паники. Онп начала очень часто дышать. Ее мысли метались, пока она пыталась урезонить розовую кобылку: «Ты не можешь сделать это Пинки! Я же твоя подруга!» «Я знаю, и это правда, и именно поэтому я так счастлива, что ты со мной! Мы разделим твои последние мгновения вместе, только ты и я». — Пинки снова запрыгала от счастья. «Но другие пони будут волноваться за меня! Когда будут собираться тучи, они начнут искать меня и поймают тебя!» — в отчаянии воскликнула Дэш. «О, Дэши», — начала Пинки, «не волнуйся, там полно пони-пегасов, которые позаботятся о нескольких тучках. И нет, меня не поймают. Я имею ввиду, как долго, по твоему, я этим занимаюсь?». И с этим зловещим заявлением свет внезапно ожил и осветил остальную часть комнаты. «О боже…». Дэши перекасило от ужаса от представшей перед ней картины. Комната была оформлена в типичном, но извращенном стиле Пинки Пай. На потолке развевались разноцветные ленты из высушенных внутренностей, к стенам были прикреплены ярко раскрашенные черепа всех размеров, а к спинкам стульев были привязаны органы, окрашенные в пастельные тона и наполненные гелием. Столы и стулья были сделаны из костей, обтянутые законсервированной плотью прошлой пони. Радуга съёжилась, увидев центральную часть стола, ближайшую к ней. На головах четырёх жеребят с закрытыми глазами, будто они спали, были надеты праздничные шляпы, сделанные из собственной кожи. С трепетом ужаса Дэш узнала в одной из них одноклассницу Эппл Блум Твисти. Взгляд голубой кобылки метался туда-сюда, а затем упал на лоскутный баннер, свисающий со стропил. Сделанный из нескольких выделанных шкур пони, на нем кроваво-красным были нацарапаны слова «Жизнь — это вечеринка». Внимание Дэш привлек праздничный рожок, развернувшийся и щекочащий ей нос. Она уставилась на Пинки Пай, которая стояла прямо перед ней. Праздничная пони была одета в платье, сшитое из высушенной кожи, украшенной кьютимарками. На ее спине развевались шесть крыльев пегасов разных цветов. Когда земная пони подпрыгнула от возбуждения, ее ожерелье из отрубленных рогов единорогов громко звякнуло. «Нравится?» — спросила Пинки, «Я сама это сшила!» Радуга в отчаянии умоляла улыбающуюся пони, стоявшую перед ней: «Пинки, умоляю, прости, если я тебя как-то обидела. Я не хотела этого. Прошу, отпусти меня. Я обещаю, что никому не скажу!». «О, Дэши, ты никак не провинилась передо мной. Просто подошла очередь твоего номерка, и, ну, я не устанавливаю правила. Мы не можем сейчас повернуть назад. «. Голубая пони рыдала. Как такое могло случиться? «Оууу, не грусти, Дэши» — сказала Пинки. «Смотри, это тебя взбодрит. Я привела тебе твоего друга!». Казалось бы, из ниоткуда Пинки достала ярко раскрашенный сине-желтый череп. Он был размером с головой пони, но у него была характерная особенность: клюв. Дэши разинула рот от шока: «Ч-что. Что это?.. Это. Как…» «Эй, Дэши, давай повеселимся вместе. Эти пони были отстойными. Слабаки, слабаками, слабаки!» — передразнивала Пинки. «Я поймала ее прямо перед тем, как она собиралась уезжать из города. Помнишь я ушла с вечеринки минут на двадцать? Конечно, у меня было недостаточно времени, чтобы поиграть с ней; мне пришлось подождать окончания вечерники, чтобы сделать это. Но боже, как я рада, что сделала это! Это стоило того только из-за вкуса. Гриффоны сытные, как будто два зверя сразу, это потрясающе! Я знаю, что у нее не было своего номерка, как у всех остальных в Понивилле, но когда у меня еще будет шанс попробовать гриффона? Наверное, мне следовало спросить, откуда она родом, чтобы узнать о них больше, но я забыла. Но вот что я скажу, она была настоящим бойцом за жизнь! Она продержалась долго, что доставило мне массу удовольствия. У меня появилась возможность поиграть с кем-нибудь, помимо пони, и попробовать что-то новое. Жаль, что у нее был такой злобный рот. Она наговорила мне столько гадостей, что мне пришлось вырвать ей язык! Сквернословие порождает плохие последствия, знаешь ли, Дэши». Радуге нечего было сказать. Она просто громко рыдала и извивалась в своих крепких путах. «Что ж», — сказала Пинки с видом решительности, — «хватит предаваться воспоминаниям. Пора начинать!». Положив череп Джильды на место, розовая пони зажала в расщелине своего копыта острый скальпель и подошла к правому боку Дэш. Без всяких колебаний, Пинки вонзила лезвие на дюйм выше кьютимарки Радуги и начала делать круговой разрез вокруг самой метки. Голубая пони закричала от боли и отчаянно пыталась вырваться, но скобы удерживали ее на месте. Закончив разрез, Пинки схватила с подноса изогнутый ножик для снятия шкуры. Сосредоточенно скривив мордочку, она провела им под кожей Дэш и срезала ее с мышцы. Радуга стиснула зубы, со слезами наблюдая, как отслаивается ее плоть. После Пинки перешла на другую сторону и повторила процесс с левым боком Дэши. Как только она закончила, Пинки подняла обе кьютимарки перед своей подругой и начала размахивать ими, как помпонами. На это Дэши только всхлипывала, ее бока горели так, как она никогда раньше не испытывала. Положив рваные лоскуты кожи на пол, Пинки выбрала большой мясницкий нож и зашла за спину голубого пегаса. «Надеюсь, ты не возражаешь, если я сделаю это сейчас» — рассмеялась Пинки. Она взяла левое крыло Радуги в рот и играла с ним несколько минут, дергая его назад, что снова и снова разжигало острую боль в боках у Дэши. После чего, оттянув ее крыло, Пинки сильно рубанула лезвием по основанию. Дэш мгновенно закричала и рефлекторно ударила розовую пони свободной конечностью. Это движение сбило Пинки с толку. Она попыталась попасть в цель снова, но промахнулась и нанесла мощный удар по спине Дэш. «Дэши, ты должна оставаться неподвижной, иначе я продолжу промахиваться!» — ругалась Пинки, пока ее подруга выла от боли. Пинки нанесла ещё один удар и наконец попала по конечности. Она замахивалась снова и снова. В воздух брызгала кровь, но Пинки поняла, что такими темпами ничего не добьется. Лезвие просто не проходит через кость. «Хмм, кажется я забыла его заточить. Я попробую что-нибудь другое» — как ни в чем не бывало заявила Пинки, крутя нож в копыте и вонзая лезвие в стол. Сквозь пелену боли и слез Дэш слышала звук открывающейся и закрывающейся металлической коробки. «Нашла! Скажи, Дэши, почему они называют ее разделочной пилой? Это не для разделывания. Разделка — это то, что я делаю ножом. А это пила. Я не понимаю». Пинки приложила инструмент к изуродованной плоти, оставшейся после последних попыток. Встав на задние копыта, она поводила пилой взад-вперед передними копытами. Она без усилий прорезала кость и оставшуюся плоть. От ощущения, как острые зубчики впиваются в ее конечность, Радуге хотелось блевать. Она оцепенело наблюдала, как ее крыло пролетело над ее головой и мягко приземлилось на стол. Пинки перешла к другому крылу и продолжила пилить. На этот раз Дэш даже не сопротивлялась; она оставила попытки бороться и сосредоточилась на том, чтобы подавить крики агонии. Внезапно пиление прекратилось. Пинки закончила только на половину, крыло Дэш свисало почти на волоске. «Хэй, Дэш!» — пропищала Пинки. «Думай побыстрее!». Внезапно Пинки дёрнула за крыло так сильно, как только могла. Кость хрустнула, кожа голубой пони, которая еле свисала с основания, оборвалась. Рывок содрал длинную полосу плоти по все спине Радуги до крупа. Ее тело сжалось от неожиданной травмы. Когда таз Дэш напрягся, она почувствовала теплое облегчение между ног, и ее громкая, нескончаемая мелодия боли заполнила комнату. Не в силах отдышаться, она потеряла сознание. Дэш вновь очнулась, судорожно вздохнув. Зловоние собственной мочи наполнило ее ноздри, покрытые засохшей слизью. Когда зрение Радуги наконец сфокусировалось, она увидела обиженную физиономию Пинки Пай, вынимающую большую игру с адреналином из ее груди. Топая копытами, разочарованная Пинки набросилась на свою беспомощную подругу. «Неужели тебя никто не учил хорошим манерам? Очень невежливо засыпать, когда кто-то попросил провести с ним время. Тебе бы понравилось, если бы я пришла к тебе в гости и легла спать? 'Оу, Дэши, ты такая скучная, я, пожалуй, вздремну'. Ты думаешь, мне нравится делать все самой? Я говорила тебе, как я радовалась, когда узнала, что ты следующая. Я радовалась, потому что знала, что мой лучший будет рядом со мной, пока я работаю. Но НЕЕЕЕТ! Ты оставалась крайне невнимательной! Знаешь, я считала тебя крутой. Я думала, что ты справишься со всеми трудностями. У меня даже были жеребята, которые держались лучше тебя! Я что, должна нянчиться с тобой? А? Ты хочешь, чтобы я запомнила тебя такой? Запомнила каким ты была маленьким ребёночком?!». Когда Пинки остановилась перевести дыхание, Дэши моргнула и тихо всхлипывала. Ее спина была в агонии, бока горели, а в одной из ног была сильная боль. Когда она моргнула вновь, она увидела, как Пинки положила в рот что-то красное и начала жевать. Заметив пристальный взгляд Дэш, она быстро проглотила кусочек. «Что?» — спросила Пинки. «А, это?», она подняла другой такой же кусочек. «Ну, пока ТЫ спала, я немножко растерялась и взяла себе пару маленьких кусочков. Я срезала их с твоей ноги; хм, а ты ничего такая. Хочешь попробовать?». Не дожидаясь ответа, Пинки сунула полоску мяса в рот взбунтовавшемуся пони-пегасу. Дэши поперхнулась и тут же его выплюнула. Пинки нахмурилась и подняла кусок мяса. «Если ты этого не хотела, ты могла бы сказать 'нет' «. Она посмотрела на выброшенный слюнявый кусочек, после доела его. «Такое чувство, будто ты никогда мои кексики не ела!». Проглотив, Пинки обратила внимание на маленькую банку на подносе. Открыв ее, она обнаружила, что она полна раскалённых углей. Поверх самих углей лежало несколько больших гвоздей. Когда адреналин вновь наполнил вены Дэш, она начала паниковать. Подняв банку, Пинки встала слева от голубой пони. Зажав ртом щипцы, Пинки осторожно подняла гвоздь и поместила его по шву между передней левой конечностью и копытом своей жертвы. Затем она подняла молоток и тщательно прицелилась. «Нет, Пинки!» — Дэш завопила. «НЕТ, НЕТ!!!». Молоток ударил, и гвоздь пронзил плоть Радуги. Расколенное добела жжение было слишком невыносимым. Дэш кричала, дергая за скобы, отчего ее и то ободранная кожа натерлась и порвалась. Пинки попыталась забить еще один гвоздь, но не смогла нормально прицелиться, и тогда она разочарованно заворчала. Когда Пинки занесла молоток, чтобы как следует замахнуться, Дэш завыла и умоляла: «ПОЖАЛУЙСТА ОСТАНОВИСЬ! МОЛЮ, УМОЛЯЮ, ПРЕКРАТИ!»