Восклицательный.

Луиза стиснула тонкие пальцы в кулак, пытаясь заглушить дрожь, пробирающуюся под кожу. Она застыла у доски, на самом виду, будто пригвождённая к аудиторным стенам. Казалось, даже тени от высоких витражных окон тянулись к ней, осознавая её беззащитность. Тишина повисла густым саваном, нарушаемая лишь прерывистыми вздохами. Мысли метались, как испуганные птицы, выбивая из груди ритм тревоги. Девушка бросила взгляд на окна — там, за стёклами, жизнь текла спокойно, словно насмехаясь над её отчаянием. Ком в горле сдавил сильнее, а глаза предательски затуманились. «Выгонят. Непременно выгонят…» — гудело в висках. «Семья узнает. О позоре. Об этом… инциденте». Она мысленно вцепилась в оправдание: «Но я же спасла его! Того крестьянина! Фамильяр вышел из-под контроля — разве я виновата? Могла ли предугадать?» Слова путались, превращаясь в хаос. Гул голосов у входа ворвался в сознание, как удар колокола. Дверь скрипнула, пропуская двух мужчин. Впереди шагал ректор Осман — его длинная борода, белая как зимний иней, контрастировала с тяжёлой, простой мантией. За ним, чуть отступив, следовал профессор Кольбер, перебирая пергаменты в руках. — …Пока ничего не обнаружено, — проговорил Жан, но Осман лишь усмехнулся, усаживаясь за передний стол. Его проницательный взгляд скользнул по Луизе, заставив её внутренне сжаться. — Время - наш союзник, — произнёс ректор мягко, складывая пальцы в замок. Кольбер кивнул, заняв место справа, и принялся раскладывать бумаги с нарочитой аккуратностью. — Простите за задержку, мисс Вальер, — Осман наклонил голову, и в его голосе зазвучала учтивость. — Надеюсь, вы готовы к беседе. Луизе показалось, будто ледяные пальцы сдавили горло. Она судорожно сглотнула, пытаясь собрать рассыпающиеся мысли в кучу. — Я… — голос предательски дрогнул, но профессор Кольбер, поправив очки, резко поднял ладонь, словно отсекая её попытку. — Мисс де ла Вальер, — его тон был ровным, но в уголках губ читалось нетерпение, — нам необходимо установить ход событий. Изложите вашу версию. Только факты. Девушка вздрогнула. Все тщательно выстроенные фразы рассыпались, как песок сквозь пальцы. Она метнула взгляд на Османа — тот сидел, подперев бороду. — Я… — начало срываться с губ, будто само убегая от ответственности. *Нужно говорить. Сейчас же!* — Мой фамильяр… Я отнесла его в сарай, чтобы слуги покормили. — Слова вылетали торопливо, путаясь меж рывками дыхания. — Вручила личинку одной из них… Сиесте, кажется… — Имя выскользнуло с усилием, словно вырванный зуб. Пауза. В тишине аудитории отчётливо зазвучало тиканье карманных часов. — И… после обеда, — Луиза вцепилась в край платья, пытаясь выдавить из себя хоть что-то внятное, — она позвала меня. Фамильяр… Он… — Глаза невольно зажмурились. — Обернулся коконом. Последние слова прозвучали шёпотом из-за того что она забыла дышаьь. Осман наклонился вперёд. — Кокон, — повторил он медленно, растягивая звуки, будто пробуя их на вкус. — Интересно. Осман медленно повернулся к Кольберу, чьи пальцы лихорадочно перебирали стопки пергаментов — заметно, что профессор сверял показания служанок с записями предыдущих допросов. — И после этого вы не возвращались, приказав служанке следить за коконом? — Кольбер оторвался от бумаг, устремив на Луизу взгляд. Девушка почувствовала, как вопрос впивается в кожу, словно шип. Это звучало неправильно, стоило ли ей наврать ведь то как сформулировал профессор звучало так словно она была безответственная, но переборов себя, она сглотнула и кивнув так резко, что прядь розовых волн упала на лицо. — Да… — голос звучал хрипло, будто её горло перетянули верёвкой. — Именно так. Кольбер отметил что-то на полях, перо скрипело с раздражающей методичностью. — Известно ли вам, к какому виду относится ваш фамильяр? Луиза стиснула зубы до боли. Губы сами собой сложились в тонкую нить. — Нет, — выдохнула она, и это прозвучало как приговор. Теперь её наверное точно выгонят за безответственность. Осман перевёл взгляд с неё на профессора. Мгновение тишины — и обмен едва заметными кивками, словно два заговорщика, делящие тайну. Ректор поднялся. — До завтра, — бросил он на прощание, и дверь захлопнулась за ним с глухим эхом. Кольбер отложил перо. Теперь его голос потерял стальную хватку, став почти… отеческим. — Благодарю за искренность. На самом деле после всех отчётов и особенно Мисс Сиесты, мы уже знали что слуги напали первыми на вашего фамильяра. — Он откинулся в кресле, солнечный луч из окна освещал его лысину. — Теперь давайте обсудим главное. Ваш фамильяр… — профессор достал из папки зарисовку остатка кокона, зарисовку того как выглядел её червь при появлении и копию его рун. Он явно был очень заинтересован в её фамильяре. — Даже после тщательного исследования я не могу определить его природу. Луиза замерла. Сердце, стучавшее до этого как молот по наковальне, внезапно затихло. Это не звучало так как будто она в беде. "Не выгоняют. Не выгоняют! Я не буду позором семьи!" — эхо этой мысли растопило лёд в груди. Камень, давивший на плечи, рассыпался в прах, и она неосознанно выпрямилась, будто сбросив невидимые цепи. Она должна будет поблагодарить ту служанку за такую честность. Обязательно. — Я… — Луиза запнулась, осознав, что почти кричит. Горячая волна стыда прилила к щекам, но остановиться уже не могла. — Перерыла все бестиарии! Даже о насекомых когда узнала что он сделал кокон но я ничего тоже не нашла! — Слова вырывались торопливо, будто она боялась, что Кольбер передумает слушать. Профессор выслушал молча, склонив голову так, что свет от люстры бликовал в его круглых очках, скрывая выражение глаз. — Поэтому, я прошу ограничить перемещения вашего фамильяра. Луиза застыла. Пальцы, онемели. «Ограничить? Но он же… он же не опасен! Идиоты слуги сами виноваты!» — хотела выкрикнуть, но язык будто прилип к нёбу. Кольбер, словно читая её мысли, поднял ладонь, пресекая возражения: — Мисс де ла Вальер, вы, как никто иной, должны понимать: неизученный вид — это не сокровище, а мина. Представьте, если среда академии окажется для него токсичной? Или если он, скажем, начнёт выделять споры в состоянии стресса? Карантин — не наказание. Это защита. Для всех. Луиза опустила взгляд. Радость, ещё минуту назад звеневшая в жилах, сменилась тяжёлым свинцом. Но где-то в глубине, под слоем разочарования, теплилась искра: «Он сказал "неизученный вид". Значит, это… открытие?». Разве это не звучало как успех? Она призвала невероятно уникального фамильяра. — Я хотел бы изучить его повадки, прежде чем выпустить на свободу, — Кольбер подчеркнул последние слова, слегка приподняв брови, словно проверяя, осознаёт ли она вес их значения. — Вы ведь понимаете: потенциальная опасность грозит не только окружающим, но и самому вашему фамильяру, если условия, которые мы предоставим, окажутся… губительными. Луиза кивнула, слишком резко, слишком поспешно. Губы дрожали, выдавая смесь облегчения и обиды. «Он прав», — пришлось признать себе. «Но почему это звучит так, будто я — ребёнок, не способный защитить даже собственное создание?» — Да, я понимаю, профессор, — голос прозвучал глухо. Кольбер заметил это, но ничего не сказал. — Хорошо, — наконец произнёс он, и Луизе показалось, что в его интонации промелькнуло нечто вроде… одобрения? — Я отведу вас к вашему фамильяру, на всякий случай я буду сопровождать вас, пока мы не поймём, будет ли фамильяр всё ещё осознавать ваше главенство над ним. *** Свет свечи дрожал на хитиновом панцире фамильяра, словно полированная сталь. Луиза лежала на кровати, не в силах пошевелить даже мизинцем. Весь день, будто каменная плита, давил на рёбра, и теперь, когда адреналин отпустил, тело стало ватным, а мысли — вязкими, как патока. Её фамильяр, примостившийся у изножья кровати, щёлкал челюстями. Зубы — острые серпы, способные перекусить меч — стучали в странном ритме: «так-так-так», словно жук-древоточец, точащий дубовый гроб. Звук проникал в кости, заставляя зубы сводить оскоминой. Кольбер проводил их до самой двери, игнорируя испуганные взгляды слуг. Те, бледнея, тащили в комнату охапки соломы и вёдра с кормом, пахнущим чем-то вроде муки, высушенного мяса и пыли. Теперь, оставшись наедине с существом, она медленно повернула голову. Глаза фамильяра — два мутных черных шара — уставились на неё. Это уже не была та маленькая наглая личинка, забавно дрыгающая в её руках. Теперь он был больше похож на монстра. — Хоть слюни подбери… — голос сорвался в шёпот. Она махнула рукой, но жест получился вялым.— Отойди… или я… я тебя… Лиуза сделала сонный зевок, фамильяр тоже очень широко открыл рот. Фамильяр наклонил каплевидную голову, и струйка слюны упала на одеяло. — СЛЮХ-НХИИ… — его гортань вибрировала, издавая звуки, похожие на скрежет ножей по стеклу. Жабры по бокам шеи раскрылись. — ЛУХ-ИЗХ-ХЗАА… СЛЮХ-НХИИ! Луиза приподнялась на локтях, чувствуя, как гнев — последний всплеск энергии — пульсирует в висках. — Заткнись! — прошипела она, швырнув в него подушкой. Она бесполезно ударилась по его голове. Фамильяр замер, затем издал звук, напоминающий смесь кошачьего мурлыканья и предсмертного хрипа. Луиза рухнула на спину, закрыв глаза. «Завтра. Завтра разберусь…» — последняя мысль растворилась в пустоте. — НУЛХ-ЛИЗХ-ХАА… Луиза зарычала.