v. Прятки

Кругом загорелся свет, раздавались разъяренные крики нападающих и томные стоны боли пострадавших. В ход пошли даже стеклянные бутылки, из которых буквально несколько минут назад девочки пили лимонад, а сейчас служившие оружием — всем известная «розочка». Всё настроение на веселье улетучилось и его место занял страх. Подростки, что были не «при делах» не знали куда деваться, а потому огромной толпой, наступая друг на друга, рванули к выходу. Деревянные половицы стали впитывать в себя кровь, а на каменных белых стенах образовывались бордовые подтеки. Люба никуда не уходила, всё смотрела на этот переполох, узнавая в толпе знакомые лица — многие, кто были тогда на поле, сейчас со всей злостью кидались на своих «врагов». — Наблюдаешь, важная? Любишь, когда другим больно? — Ворвался в голову девушки уже знакомый голос. Пожаловал тот самый мужчина, ранее названный «Кащеем». — Не Ваше дело, лучше бы за скорлупой своей приглядывали, а то какой-то из Вас никудышный старший получается, не находите? — Сразу начала нападать. Девица не знала откуда в ней вдруг появилось столько неприязни к незнакомому ей человеку: может это гнетущая атмосфера подсобила, а может его наглость при их первой встрече. Черные глаза вспыхнули; с ним так даже пацаны не разговаривали, а тут какая-то девчонка, возомнившая из себя не пойми кого. — Да ты хоть знаешь кто… — Не успев продолжить свой поток мыслей, мужчину перебил явившийся Любин «спаситель», на что та лишь закатила глаза. — Кащей, ты какими судьбами сюда пожаловал? Поговорить, может, хочешь по поводу поведения своих «отпрысков»? Как-то неправильно, что они уже второй раз подряд на наших кидаются. — Незнакомец резко переключился на рядом стоящую с ними девушку. — Я, кстати, забыл представиться, называй меня Жёлтым, а там посмотрим, может и имя своё скажу. — Любе было всё равно, что ей уже какой раз называют погоняло на районе, а не настоящее имя — безопастность превыше всего. Дома у неё вечно можно было слышать: Кулак, Гайдамака и, в конце концов, Сильвестр. — Я очень рада, но мне все ваши погоняла не интересны, правда. Решайте дела насущные, а я пойду. — Она не успела сделать и пару шагов, как с улицы послышались милицейские мигалки. В голову пришла лишь одна мысль «Ильдар Юнусовича дома не было, как я уходила, а значит он на смене. Что он подумает, если меня с „этими” увидит, вопросов много будет»; сердце бешено забилось, поэтому, ничего не объяснив, Люба рванула вглубь здания к каким-то кабинетам. В этой части она была впервые, поэтому куда спрятаться не знала; лучшим решением, по её мнению, было «залечь» в какой-то комнате. Вокруг было темно, из-за чего девушка сильно ударила правый бок пока пыталась нащупать какое-то подобие стола в помещении, потому что просто стоять посреди помещения казалось не самой лучшей затеей. Поиски не увенчались успехом, поэтому девушка просто села в дальний угол и задержала дыхание. Было слышно как милиционеры что-то кричат, а в ответ их посылают на три известные буквы. Вокруг царил хаос и шум, поэтому Люба решила незаметно улизнуть, пока её никто не нашел; ей было не впервой скрываться от лишних глаз. Окно не поддавалось, ведь люди, работающие здесь, не надоумились снять утепление с зимы. Благо была форточка, которую девице удалось открыть, толкнув со всей силы плечом. Боль почувствовалась даже в голове, но сейчас до этого не было дела, поэтому, собрав все силы в кулак, Любовь стала вылазить через небольшой проем на улицу. «Плечи с головой прошли, значит дальше проще», думала девица. Ухватиться руками было не за что, поэтому Люба полетела прямо на землю, подставляя руки, чтобы не удариться головой. Ладони обожгло после падения ими на асфальт, но, пересилив себя, она встала. Дыхание было учащенным, а сердце стучало, как бешеное. Мимо неё промчался парень, не обратив на Любу внимания. Девушка сразу подумала, что побежать за человеком, который знает местность — лучшее, что может быть, поэтому она в миг рванула за ним.

***

Парень остановился, чтобы отдышаться и услышал звук «погони» позади. Он тут же встал в боевую стойку, приготовившись к новой схватке. — Постой, — тяжело дышала Любовь, — я оттуда же убегаю. Помоги, мне нужно домой вернуться, а куда ты меня привел, в душе не чаю. — Она наконец смогла вдохнуть полной грудью. Волосы растрепались, а лицо окрасилось в багряный оттенок. — Снова ты, что-ли? Чего прицепилась? — Парень подошел к ней и встал в недовольную позу. — Я Марат, если вдруг помнишь. Ты где живешь вообще? Куда вести? — На Профсоюзной. От ДК недалеко, а вот отсюда — не знаю. — Когда адреналин приутих, по телу разлилось тягучее чувство боли, от чего Люба не смогла сдержать болезненного вздоха. — Твой дом ближе? Если да, то помоги, пожалуйста. Может, перекись вынеси или какую-то обезболивающую таблетку. — Юноша тяжело вздохнул из-за её слов. — На твоем районе мне не положено появляться, а домой вести не хочу, мама ещё не о том подумает. — Марат пнул камушек и потер ладони. — Мы сейчас кое-куда пойдем; узнают, что ты там была — жизни не будет ни тебе, ни мне. Пошли. — И парень двинулся вперед, даже не взглянув на Любу. Та в свою очередь разогнулась и пошла за ним, быстро нагоняя. — Вы, я так понимаю, универсамовские, а Профсоюзная это территория «Домбыта». Ты молодец, что к чужим не заявляешься. — Марат посмеялся. — Ещё мне девки не говорили что правильно, а что нет; или молчи, или сама дом свой ищи. Дальше их путь проходил в тишине. Люба, может, и сказала бы что-то в ответ хамоватому парню, но усталость и боль были сильнее её собственного недовольства.

***

Перед парой молодых людей показалась серая дверь, что вела в подвальное помещение. Парень пошарил по земле в поисках надежно спрятанного ключа и, обнаружив тот, поднялся и открыл проход. В подвале было темно, но через мгновение загорелся тусклый свет, ещё и лампочка мигала, требуя, чтобы её заменили. В прохладной комнате были установлены тренажеры, висело несколько груш и был оборудован небольшой ринг для спаррингов. Чуть дальше располагался небольшой закуток, где стояли диван, несколько кресел и журнальный столик. Марат повел её именно туда: — Падай сюда, сейчас принесу аптечку. Как же я надеюсь, что сюда не завалиться кто-то ещё. — Проговаривал парень, копошась к шкафу. Он повернулся к Любе и кинул небольшой пакет, забитый бинтами, таблетками и бутыльками, на стол. Только сейчас девушка заметила, что на его лице вновь красовались новые раны. — Если вдруг звук услышишь, лезь куда сможешь, а то пиздец нам с тобой будет. — Слушай, давай я тебе тоже помогу — раны обработаю, чтобы сам не мучился; услуга за услугу, так сказать. — Предложила девушка протирая царапины на своих ладонях. Она не любила, когда другим было плохо или больно, и всегда была рада предложить свою помощь. Парень ей не ответил, но она посчитала это немым «да». Люба встала и склонилась над чужим лицом с мокрой ваткой. Как только она стала обрабатывать царапины, Марат крепче стиснул зубы. — Терпи, герой. Тут в районе двери послышался грохот; ошарашенные глаза девушки встретились с такими же парня. — Прячься быстро. — Зашипел юноша с нотками раздражение. Любовь не нашла варианта получше, чем залезть в узкий шкаф, забитый всяким хламом. Кое-как уместившись в небольшом пространстве, девушка раздраженно вздохнула. Второй раз за вечер ей нужно сидеть в каком-то непонятном, темном месте и прятаться. Еще плечо и бок давали о себе знать, накатывая новую волну боли. Ничего не поделаешь — придется терпеть. В каморку вошли несколько человек, громко смеясь: — Маратка, ты чё тут забыл? Боишься, что мамка отругает? Вовка твой уже небось дома, и ты уходи отсюда, давай. — Заговорил веселый Кащей. Этого ещё не хватало — остаться одной с несколькими мужиками, которые даже не знают о её нахождении здесь. Провести ночь в шкафу в компании мерзких людей — не то, о чем мечтала Люба. Девушка услышала копошение и хлопок железной двери — ушел. В груди кто-то разлил тревогу в перемешку со страхом; от ментов убежала, а от группировщиков как сбежать.

***

Мужчины стали распивать что-то, громко обсуждая какие-то свои проблемы. В какофонии голосов девушка отчётливо слышала два знакомых — Кащей и неизвестный, что привязался к ней ещё вечером со своим внезапным звонком. Она опустила голову на колени от усталости и прикрыла глаза. Спать было нельзя, да и не получилось, как думала сама Люба. Мысли стали плыть и показалось, что голоса стали тише, а потом и вовсе пропали. Тело расслабилось, чего шкаф не выдержал и «выплюнул» сонное тело Любы прямо на пол. Она обеспокоено открыла глаза и стала озираться — никто и не затихал, а уж тем более не уходил. Девушка взглотнула и со страхом уставилась на мужчин, у которых на лицах можно было разглядеть огромный спектр эмоций. Молчание нарушил Кащей: — Ты чё забыла тут, прекрасная?