2

Пустоши не любили залётных. Пустыня отчаянно цеплялась за колеса мотоцикла, пытаясь сбросить скорость. Разбитый асфальт затянуло пылью и песком. Ви вытерла пот со лба. Солнце не просто жарило — оно ненавидело. Предала даже новая куртка, с умным подвесом и климат-контролем. Прохлада под тканью постепенно сменялась духотой — глючили термонасосы. Но лучше духота, чем песок, способный за считанные часы сточить кожу до крови. От песка и однообразия в глазах начинало рябить. На секунду сбавив газ, Ви протерла полоску на пыльном зеркале — никого. Стоило свернуть с Трансам, как пейзаж перестал стараться. Никакой агонии рекламных щитов, ни одной пенопластовой сакуры. Найт-Сити — умная шлюха. Сыпет тебе дряни в стакан, а ты ещё и улыбаешься ей, как ебанат. Может, и перепадет что-нибудь, прежде чем выбросят на задний вонючий двор. Пустошь же не держала тузов в рукаве. Её сухой беззубый рот даже не пытался улыбнуться — сразу посылал нахуй. Горячий ветер и мерзкие колючки по бокам дороги — вот и вся афиша. — Смотри-ка, — голос в голове возник синхронно с помехами. — Нас догоняет перекати-поле. — Знаешь, Джонни… — Ви осеклась, мотоцикл качнуло на очередной яме. — Сорок в час по этому пиздецу — уже достижение. — А может, тебе просто нравится, когда жопа преет? Ви слегка раздвинула колени. Ляшки противно скользнули по коже сиденья. — Обожаю. Ты же разделяешь мою радость? Телефон подал короткую вибрацию — кто-то пытался дозвониться. — Я пока радуюсь твоему утреннему синткофе. Одну кружечку за маму, вторую за папу. А третью залила, чтобы сердечный имплант не простаивал? — А ты думаешь там кофеин есть? Ещё скажи, что в омлете были настоящие яйца. Ви наконец проверила смс — очередной фиксерский заказ. — Груз проебали… с милитеховским дерьмом. — Ви пробежала глазами по списку получателей. — Они что, всем контактам эту хуйню разослали? — Только фанатам «принеси-подай», и любителям съездить в ебеня. Ты давно в карту смотрела? Вид не менялся уже два часа: ни указателей, ни намёка на развилку, стрелка навигатора вертелась в психозе. Ви плавно затормозила и съехала на обочину. Рыжая пыль тут же накрыла её с головой. Сплёвывай песок, не сплёвывай — на зубах всё равно оставался скрип. Ви нащупала в кармане смятый лист бумаги. Старая карта развернулась на восемь частей. Ви подняла её перед собой, заслоняя солнце. — Мы… вроде здесь. А «Голд Оазис» должен быть… справа? Ни хрена не вижу. — Слева, — поправил Джонни. — Карту переверни. — А… — Ви перевернула бумагу, и пересечения линий наконец обрели смысл. — Так. Осталось километров десять. — Точно? Проверь координаты. — Хер ли их проверять в десятый раз? Ви снова открыла скинутое Розой смс: «Голд Оазис. 36,2847° N, 116,2253° W. Двухэтажный белый дом в центре у фонтана. Приезжай к полудню. Я буду одна. Возьми карту». — Ну всё сходится. Кто бы мог подумать. Ви нажала на сенсор зажигания. Двигатель тут же загудел и мотоцикл плавно двинулся с места. — Голд Оазис… звучит как лажа для отмывания денег. Почему я о нём раньше не слышала? — Потому что он сдох до твоего рождения. — Типа… Разорился? — Типа до войны был райским садом для золотой молодежи. Потом всем стало как-то не до коктейлей. — И землю просто забросили? — Нет. Продали каким-то уебанам. За нормальные бабки. А те возьми и захреначь здесь химзавод. Сливали отходы в землю и в хуй не дули. — И? — Что «И»? Просрали всё… Классика. Ви подняла мысленный бокал, подбирая интонацию. Струя мочи, пущенная в солнце, на лицо попала… Сквозь рёв мотора и пиксельный треск пробился смех Джонни. — Конфуций, блять, отдыхает. Ви прислушалась — этот проклятый смех всегда ускользал из памяти. Мотоцикл покатился накатом, отдавая в рукоятки руля мелкую дрожь. Ви сбавила скорость и медленно вошла в незаметный поворот у края дороги. Впереди, на горизонте, замаячил холм — а за ним расплывчатые крыши домов. Пустые коробки посреди песочницы — удручает даже самый замыленный взгляд. — Как думаешь, почему Роза решила записать интервью здесь? — Лучше спроси: «Джонни, а нахуя я туда вообще еду?» — Ну? Рот Ви снова открылся сам, и она тут же сплюнула залетевший песок. — Что «Ну»? Спроси полностью. — Оке-ей… Джонни, зачем я туда еду? — Не «зачем», а «нахуя». Как тебя еще кто-то нанимает с таким слухом. Ви фыркнула, не желая играть в очередной саркастичный пинг-понг. Кубок всё равно то и дело оказывался у Джонни. — Так. Всё. Харе. Я еду, потому… — Стой, стой, — перебил Джонни. — Потому что ослик увидел золотую морковку? — Нь… — Ви запнулась. Ещё одно несправедливое очко Джоннидору. — Ничего подобного. Это называется профессиональное чутьё. — Ага. Ага? Три буквы, а яда хватит, чтобы выкосить отряд милитеха. Это ударение на «А», это небрежное «Га». И всё же он замолчал. Ви позволила себе тень улыбки. Как бывает, когда стреляешь пьяная в тире и выбиваешь все мишени из сломанного «Конго». Случайная слава, которую глушишь, чтобы не выглядеть жалко. — Ты только не показывай никому статистику этого своего чутья. Мало ли кого сердце подведёт. Как всегда — пулемётная очередь под соусом всезнающей мудрости. Не увернёшься. Да и заебало уворачиваться. Ви сглотнула первый ступор. За ним уже шёл следующий импульс, успешно пробивая все барьеры. Глупость и боль лезли наперегонки, как гнойники под имплантом. Никакого исцеления — только ебанутый симбиоз, где каждый был удавкой на шее другого. Злость успела только лизнуть оголённые нервы, как боль уже выбила дыхание. Потные ладони соскочили с руля на секунду — слишком мало, чтобы случилось хоть что-то. Слишком умная техника, слишком низкая скорость. И всё же Ви выкрутила тормоза до истерического скрипа колёс. Мотор тоже заскрипел, но Ви уже не слышала — ничего, кроме сбитого сердцебиения. Громко, больно, от правой груди в лопатку, давит и сжимает. И всё быстрее, быстрее… Жар от куртки стал невыносимым. На руль легла фантомная рука. Сознание выбросило Джонни на первый план, как не пристёгнутого пассажира на вираже. Ви уже падала внутрь себя. Туда, где не доставал даже испепеляющий свет пустыни. Её взгляд потерял фокус. — Успокойся, — Джонни схватился за руль, заглушил мотор. Ви моргнула, отгоняя мерцающую синеву, — собственная рука вытаскивала ключи зажигания. Спазм распорол живот от желудка до толстой кишки. Воздух уходил от каждого судорожного вздоха, не пытаясь завести лёгкие. — Бля… Ви зажмурилась, согнулась пополам. Ладонями надавила на живот. Бесполезно, но заземляет. — Дыши, просто медленно дыши, — общая мысль в потоке агонии. Ви уронила голову на руль — как будто сковородку ко лбу приложили. Скулящий стон, передышка. Снова боль. «Умереть в пустыне… Заебись. Хоть змеи пожрут.» Сарказм — броня, которая работала даже тогда, когда была полностью бесполезна. И сейчас особенно — Ви завалилась на бок, мотоцикл повело. Правая нога проехала по песку, подогнулась. Конец лодыжке, если бы не импланты на связках. Ви замерла в той точке, где перед падением есть пара секунд, чтобы всё же оттолкнуться ото дна и выплыть. Справа у руля замерцал Джонни. Сел на колено, снял очки. Спокойный взгляд — но именно так смотрят на тех, кто пытается выплюнуть морскую воду, а она всё лезет в рот. Смотрят с верой и обречённостью. — Зачем ты его держишь? Ви икнула от напряжения — короткий звук отчаяния. — Если он… то… — язык не слушался. — Упадёт – и хер с ним. Ви выдохнула и соскочила с сиденья, бросила руль. Грохота уже не слышала — только тихий комариный писк в ушах. Ветер поменял направление — единственный свидетель непреднамеренного самоубийства — и задул в лицо, сбивая и без того слабое дыхание. — Голову вниз, — команда над ухом. — Расстегни куртку. Ви потянулась к замку. И тут же вспомнила: куртка на заказ, а молния — из говна и палок. Замок заело. Ви упала на колено, удержалась. Связки Лироя отозвались вибрацией, удерживая вес тела. Хром в руке тоже вибрировал, маленькими противными мурашками, — побледневшие пальцы пытались уцепиться за собачку. Ви дёрнула со всех сил — любой пластиковый бегунок уже бы отлетел с мясом, но не этот. Хромированный металл, золотое напыление. Кироши в мире ветровок. Тёмные пятна закружились перед глазами, пульс падал. Ви на автомате, отработанным движением, достала из кармана инжектор. Мысль об облегчении уже блеснула светом в конце тоннеля. Размах, прицел — мимо. Оптика моргнула, картинка поплыла. Иголка прошла рядом с ногой, и вошла в землю. — Сука… — Ви отбросила пустышку. Новый инжектор был в бардачке — можно было даже не пытаться. И тут же — новый жалящий приступ. От куртки, изнутри, шёл невыносимый жар. Не просто перегрев — кожа почти горела. Не просьба, не импульс, даже не укор. Только ощущение на уровне глубже, чем рефлекторный. Надежда, под которой сухая статистика: сто раз чёртов чип пытался похоронить заживо — сто раз рядом был тот, кто одной рукой затягивал петлю, а другой резал верёвку. — К чёрту, — прозвучало в ушах, перетекая в эхо изнутри. – Дай управление. И, прежде чем она успела ответить, её запястье резко дёрнулось. Рука замерла в воздухе, больше не отвечая на прерывистые сигналы мозга. К такому нельзя подготовиться, и Ви отчаянно, уже бездумно попыталась вернуть контроль. Но её намерение тут же погасили. — Не дёргайся, — голос вырвался из дрожащих губ. Голосовые связки её — мысль нет. И всё же Ви отступила внутрь. Дрожь спала — появилась лёгкость. Фантомное облегчение, на которое тело отозвалось благодарным принятием. Ви смотрела, как пальцы сжались в кулак и распрямились. Последняя колющая вибрация ушла. В голове помутилось, картинка померкла, как бывает на грани реальности и сна. Пальцы скользнули по ребру молнии, проигнорировав собачку — будто знали, что проблема не в ней. Нащупали снизу крошечную, невидимую глазу складку — ту самую, из-за которой всё и заклинило. Утренняя спешка всё же сделала своё дело. Быстрый, сильный рывок на себя и вбок. Скрежет, и молния поддалась. В виске дёрнуло, но боли не было. Импульс, почти неосязаемый, прошёл мимо, на другой берег. В тот же миг контроль вернулся, оставив в руке ощущение, будто мышцы отработали чужую смену. — Вот и всё, — теперь Джонни был лишь побледневшим фоном. — Теперь дыши. И сделай одолжение – покупай тряпки только на липучках. Ви привалилась к заднему колесу. Под рёбрами ещё сжимало от спазма. Но боль отступала. Правая рука снова спокойно поднималась во все стороны. Ви напрягла мышцы — импланты послушно отозвались. Но чужое присутствие, даже секундное, всё ещё существовало на каком-то недоступном анализу уровне. Как слон, встроенный в каркас комнаты. — Липучки расстёгиваются от ветра, придурок, — выдохнула Ви и стянула куртку. Топ, обычный синтетический, из секонда, полностью промок. Пахло так себе. Джонни молчал, хотя Ви ощущала его дыхание «на другом конце провода». Желание поставить точку отозвалось уверенностью в неприкосновенности. Лежачих не бьют. — Окей, может… Может мне и продают пустышку. Но я же пытаюсь сделать так, чтобы наша, слышишь? — Ви сделала акцент. — Наша лодка не пошла ко дну. И мне правда будет легче, если ты хотя бы иногда не будешь делить… всё на ноль. Неверный ответ. Не три по горизонтали, а четыре по вертикали. Не «всё». Меня. Не всегда ты сражаешься, чтобы забить. Иногда ты просто возвращаешь мяч, надеясь, что подачи прекратятся. Ви прикрыла глаза, протерла ладонью запотевшую шею. Мотоцикл прожигал лопатки, да и похер. На том конце провода эхо чужого присутствия. Фокус, которому Ви пока не научилась — скрываться в черепной коробке, на таком расстоянии нейронов, что любой импульс обрывается на середине пути. Остаются только следы на песке, которые повернули вспять. Не молчание — выключение. Металлический скрежет, как старая зажеванная плёнка. Что ж, капитуляция соперника — техническая победа. Ви поднялась на ноги. Усилием подняла мотоцикл, осмотрела. Зеркало треснуло, но панель в порядке. Ви завела мотор. Скорость — минимальная, в голове тишина. Еще десять километров, солнце в зените. Наконец, впереди замаячил огромный баннер: «Голд Оазис приветствует гостей». На напечатанной пальме — кривое граффити: висельник в противогазе и пляжных плавках. За билбордом сразу начинались стройные ряды сухих пальм, за ними — частокол одинаковых домов. Ви отсканировала район: ни души. Кое-где уцелели почтовые ящики, декоративные ограды, пустые автоматы. Белый дом стоял прямо в центре, как огромная могильная плита. На сканере прогрузилась строка: «АРХИВ: Резиденция «Белая». Последняя запись: [12.10.2045]. Статус: Заброшена». Вокруг — каменный забор, увенчанный колючей проволокой. Ви в последний раз прожала сцепление, быстро скатившись с пригорка. — Походу, приехали. От раскалённого железа мотоцикла пышнуло жаром. Ви щёлкнула подножкой, полезла в тайник за водой. Горячий пластик и мутный осадок на дне, но после четырех часов в дороге — божественно. Ви с наслаждением вылила остатки воды на голову. — Ну… посмотрим. На пустынной дороге — лишь пара разбитых машин да песок. На сканере снова ничего, кроме мусора и шелухи старых сигнатур. Ви задрала голову, отошла на пару шагов. Дом — двухэтажный, широкий, с панорамными окнами и колоннами по бокам. Каменный забор, обвитый засохшим виноградом; посередине — ворота на замке. Ржавые прутья ворот дрогнули, распались на пиксели. Джонни навалился на калитку, ткнул сигаретой на мотоцикл: — Оставишь здесь? Как будто ничего и не произошло. Никаких перерывов и брейков, только бесконечный спарринг лицом к лицу. Не замечать общие уязвимость — единственный способ протянуть на ринге подольше. Ви посмотрела на мотоцикл без особого анализа, но мысль Джонни была ясна. На фоне мертвого города красное железо действительно выделялось, как золотой зуб в гнилом рту. — На случай, если придется быстро свалить. Ви подошла к воротам. Еще раз спешно проверила патроны, оружие, гранаты, распиханные по карманам на поясе, баллончики с лекарством. Всё было на месте, город был пуст, план был шикарен. День был… слишком солнечный. Ви подняла голову, потерла заслезившиеся от света глаза. Джонни пощёлкал пальцами, привлекая внимание. —И долго будешь сиськи мять? Ви прислушалась. Фильтр шума как будто слабо пискнул на секунду. Дом не пустовал. Ви переключилась между частотами, но шум не повторился. «Сбой? Или…» — У тебя нет никакого… предчувствия? — Ви обернулась. Энграмма Джонни дёрнулась синими полосами. Он перевёл взгляд. Медленно. — Всё, — скривилась Ви. — Не начинай. — Хуй там! — Джонни ткнул в её сторону пальцем. — Есть одно «предчувствие» — уже неделю свербит в жопе. Ви устало потерла пистолетом висок. — Блять, да я уже уловила, что наш уикенд – говно. Я вообще о другом: типа, может, не ломиться в парадный? Выражение лица Джонни не изменилось. — Ну, затаишься ты где-нибудь. И чё? Ви замялась. Её взгляд метнулся к входной двери за воротами. — Подстрахуюсь. Как минимум. — Хер ли тут страховать? Твои влажные фантазии сами себя не воплотят. Ви медленно выдохнула. Наивно думать, что в чужую голову, даже привинченную к твоей, можно вложить хоть что-то стороннее. Ты можешь захлебнуться в крике, можешь гипнотически нашептывать молитвы — услышат ровно столько, сколько захотят. Сделают ещё меньше. Да и насрать в целом. Ви толкнула ворота. Решетка со скрипом отъехала влево, открывая вид на пожелтевший газон. В оптическом прицеле замигал КИ-анализатор; на сетчатке сканер тепловых следов выхватил у двери пару остывающих пятен. Ви поднялась по ступенькам, толкнула дверь и шагнула внутрь, сжимая «Малайстром». Аудио-фильтры молчали, вздувшийся паркет хрустел под ногами, Ви заглядывала в арки: слева — разбитые окна, справа — заколоченные. Ни души. Ни звука. — Проверь второй этаж, — подсказал Джонни. — Скажи еще по сторонам смотреть. Ви приблизилась к массивной лестнице. На каменных ступеньках сколы, пустые старые банки от пива. Два пролета, посередине выбитое окно. Ви быстро прошла наверх. Перед глазами полупустая комната и два рукава — узкие коридоры. Сетка наложилась на руины, подсветила развалившуюся мебель, осыпающуюся штукатурку. И… всё. Ни проводов. Ни следов недавней активности. Просто мёртвое, застывшее пространство. — Походу… она ещё не пришла. Ви выключила сканер. Опустила пистолет. — Да не… — голос Джонни остался настороженным. — Такая как она пришла бы ещё вчера. Комната прямо за лестницей напоминала гостиную. Здесь еще не угас отголосок роскоши: разноцветная мозаика на потолке, расписные стены. Даже остатки мебели еще помнили, что такое стиль. Оставалось только ждать. Дом не нагревался от жары, а старые жалюзи на окнах помогали не пропускать солнечный свет. Чтобы занять себя, Ви подошла к окну, раздвинула одну из железок. Вдалеке, километров в шести, виднелся полуразрушенный завод. Ви приблизила картинку — зеленые трубы, покрывшиеся старой сажей, молчали. Возле ворот всё еще стояла пара раздолбанных грузовиков со спущенными шинами. Мебель в комнате не блистала разнообразием: обоссанный матрас в углу и винтажный диван с рюшами. Ви настроила сканер: под обивкой явно теплилась жизнь. То ли личинки, то ли клопы. Под коробом небольшой сверток, заложили недавно. — Даже жопу некуда посадить. Всё или обсосанное, или ободранное. От нечего делать, из ленивого интереса, Ви подошла ближе, провела рукой вдоль поролонового короба — под пальцы попал маленький целлофановый пакетик. — Чья-то заначка на чёрный день, — Ви открыла сверток, принюхалась. — Синта? По ушам лязгнул странный белый шум. — Джонни? Снова ничего. Снова одна. До следующего резкого включения в прямой эфир. Ви засунула сверток обратно, ногой отпихнула диван — освободила вид на подъем с лестницы. До полудня оставалось полчаса. Делать нечего. Пришлось сесть на пол под окном. Что ж, не велика потеря. Ви вытянула ноги, прижалась к прохладной стене. Тихо, пыльно, спокойно. Даже слишком. На тело накатила усталость, её первая, легкая волна. В таких местах не стоило даже моргать медленнее обычного, не то, что засыпать. Ви села ровнее, открыла почту, обратила внимание на нулевую полоску связи. Очередной киберпсих, дебильный спам, счета за аренду, тачки, квартиры, найм… Скука. Удалить всё. Папка «Непрочитанное» в визоре протестующе замигала оранжевым. — Ривер Уорд… — Ви открыла смс. — Даже здесь от тебя проблемы. «Привет, Ви. Знаю, ты занята сейчас. Но может, захочешь выпить как-нибудь вечером кофе? Просто кофе с другом. Или заскочить как-нибудь на обед к нам с Джосс? Не пропадай, ладно?» Выделить всё, удалить всё. Ровно через час такого же добра будет навалом. Ну всё. Дела закончились. Ви прислушалась: внизу, кажется, что-то тихо шумело. Имплант тут же сопоставил паттерн: осыпание строительного материала. Неструктурное. Ничего такого. Просто отвалился очередной кирпич из стены. — Эй… — Ви заунывно позвала вслух. И замолчала. Никто не пиздит под руку — момент, который по-хорошему надо ценить. Но тишина без вечной борьбы за капитанскую рубку всё равно казалась плоской. — Ладно… — Ви провела рукой по лицу, смазывая сальные следы от пота. — Пройдемся. Импланты в позвоночнике отозвались тихим, чуть раздражающим жужжанием. Не больно, нет. Просто напоминание о том, что даже её собственное тело — аренда. Временное жильё, где половина розеток не работает, а половина дверей ведёт в чужую квартиру. Комнаты на втором этаже дома расходились от центральной гостиной веером. Каждая в своем стиле: бирюзовый, морской волны, неоновый розовый. Кое-где фотки, выцветшие документы на полу. Разбитые окна, мусор, куртки и кострища — всё давно остывшее. Дверь в конце коридора оказалась заперта. Обычное дерево и железный замок. Шероховатая древесина. Старая, но крепкая. Замок был самым слабым звеном — ржавый язычок едва держался в корпусе. Ви ударила по дверной ручке подошвой тяжелого ботинка. Сухой хруст и дерево вокруг замка расщепилось. Сканер загорелся желтым, наспех выделяя зоны в комнате: новый матрас, чемодан с вещами, косметику на полу, пластиковые контейнеры с лапшой. — Ага… — Ви улыбнулась. — Уже интереснее. У матраса — чемодан на колесиках, недопитая кружка с кофе, отпечаток помады на краю. На дне кофейной гущи плавал муравьиный труп. В чемодане пара бутылок воды, бумажки, шмотки, шмотки… И еще шмотки. Под последней блестящей кофточкой пальцы наткнулись на холодок металла. Ви провела пальцами по прикладу. Холодный, идеально гладкий, без единой царапины. «Шинген» — редкая штука даже в мире наёмников. Ви не удержалась. Автоматический прицел, приклад с пониженной отдачей… Пистолет лёг в руку как родной. — Неплохо, — Ви прицелилась в стену. — Нравится? Ви резко развернулась, перевела прицел. В проходе, прислонившись к косяку, стояла Роза.