.

      — Ты услышала меня? — Лют насмешливо улыбнулась, смакуя произнесённое ею имя, — Лилит? Солнцезащитные очки съехали на переносицу, обнажая черные, напоминающие смолу глаза. Женщина хмурилась, всем существом показывая свое недовольство, нисколько не боясь скалить зубы, будто Лют не являлась существенной преградой на ее пути. — Это все? Я разберусь. — она встала, поровнявшись с ангелом. Лилит, как истребительница ее назвала, превосходила девушку по росту в несколько раз. — А теперь извини, я как раз собиралась уходить.       — Не забывай про сделку, Ева. Рай никогда и ни за что не примет такое нечестивое отродье ещё раз! Блондинка в последний раз обернулась на стоящего позади ангела. Одним только взглядом она, казалось, намеревалась покончить с ее обессиленным и тощим тельцем, — Я сказала, я знаю, что делаю! Лилит отбросила журнал и надела полупрозрачную пляжную накидку, направляясь внутрь дома. Это было высокое здание с не менее высокими потолками, роскошно обставленное дорогой мебелью и произведениями искусства в виде белоснежных скульптур и вручную написанных картин. Стоило женщине переступить порог спальни, она с необъянимой силой швырнула тяжёлый комод почти в угол комнаты, опрокинула и сбросила флаконы с косметикой на пол, и оставалось только гадать, откуда взялось столько силы в этом тонком теле. Стекло разлетелось по мраморной плитке прямо у ее ног.       Недолго Еве пришлось наслаждаться удачливостью своего положения. Все оказалось намного сложнее, чем она представляла, но душа Лилит все ещё целиком и полностью принадлежала ей, скованная цепями. Она все ещё была у нее в руках, пусть убить королеву она не в силах, но сломать – вполне. И, быть может, в конце концов Лилит сдастся, наконец умрет, и совсем как от Адама, от нее останется одно только имя.       Ева взглянула в зеркало, ее иссиня-черные глаза блеснули, и отражение будто оживилось. Из зеркала на нее смотрела в точности похожая женщина, кроме ярко сияющих светлых глаз. Это была Лилит. От ее прежнего королевского величия ничего не осталось. Теперь она жалкая, лишённая сил, непосредственно она виновата в том, что обрекла саму себя на такую судьбу, — Адам мертв, ты рада? Жалко, что мне придется снова спуститься… — ее губы дрогнули в ухмылке, — Для тебя. Но не переживай, Лили, я вернусь обратно так быстро, как только смогу. Твоя дочка не такая уж и особенная, как ты могла подумать, даже если справиться с тобой оказалось несложно. Лилит моляще смотрела на нее по ту сторону, оборванно пытаясь проговорить что-то, что женщина не могла услышать. Это напомнило демону отрывок из старого немого кино. Когда ей это надоело, Ева рывком руки развернула зеркало-псише обратной деревянной стороной. — Как я и думала. Она знает, что Лилит страстно любит своего мужа и души не чаит в единственной дочери. И в чем Ева была уверена наверняка, притвориться ею будет проще простого.