Проснись

Мирабелла обернулась. Ричард, ее сын, склонялся над телом отца, руки его нежно и властно касались бледного лба, и под этим касанием исчезал смертный пот, своя и чужая кровь. Недвижная грудь приподнялась - не вдохом, а неодолимой силой, той, что переполняла Ричарда, ища выхода. Ее зов мог достичь недр Лабиринта, самых отдаленных жемчужин в Ожерелье. И этот зов не мог не услышать Эгмонт Окделл, Повелитель Скал.