***

      Пак Чимин, лучший выпускник Академии национальной безопасности по защите от магических сил и колдовства, абсолютно точно знает, как вести себя с колдунами. Он получил четкие инструкции от своих преподавателей в Академии и выучил их наизусть. Чимина ночью разбуди — он протараторит эти правила на одном дыхании.       Но с данным конкретным магом всё почему-то идет совсем не по инструкции.       Во-первых, и это всем известно, колдуны и маги боятся церквей, икон и святой воды. Поэтому Чимин отправляется в свой крестовый поход против самого могущественного и пугающего колдуна современности с полторашкой воды из святого источника. Полторашка тяжелая, нести ее неудобно, но приходится. Поэтому Чимин морщится, но терпит.       Колдун хрестоматийно проживает в домике у самого леса, и домик этот вполне уютненький с виду, особенно если смотреть на него со стороны, причем с расстояния в пару километров. Но лучший выпускник на то и лучший, чтобы не бояться колдунов, поэтому он перехватывает поудобнее свою освященную полторашку и бодро шагает к домику.       Второй пункт инструкции гласит, что жилище колдуна, как правило, мрачное, темное, замшелое и, желательно, все в паутине. А вокруг него всегда выставлена магическая защита против разного рода энтузиастов, к числу которых наш выпускник как раз и принадлежит. В инструкции написано, что при столкновении с магической защитой борец с магией может испытать неприятные ощущения, получить травмы или ожоги, но надо пойти на такие жертвы, поскольку по-другому защиту не обнаружить. В момент обнаружения следует брызнуть на защиту святой водой, и в ней, вроде как, должна образоваться пробоина.       И вот в тот момент, как Чимин оказывается уже в пугающей близости от колдунского жилья, сразу два первых пункта обидно утрачивают свою актуальность: единственная пробоина, которая обнаруживается, — это дыра в чиминовых джинсах на чиминовой коленке, потому что лучший выпускник, вытягивая максимально свою любопытную шею, рассматривает признаки защиты настолько пристально, что с грохотом сваливается в канаву. Канава глубокая, ссадина на коленке болит, а штаны — жалко. Чимин поначалу думает, что это вот так магическая защита сработала, но потом понимает, что здесь если что и сработало, то его собственная невнимательность и привычка не смотреть под ноги.       В итоге, когда он выбирается из канавы и вытирает горячие слезы обиды на самого себя, дом колдуна оказывается внезапно очень рядом: первая ступенька его довольно очаровательного крыльца вырисовывается буквально перед носом борца с магами.       Домик хорошенький: покатая крыша из светло-коричневой черепицы, окна с чистенькими стеклами, выкрашенные в мягкий бежевый стены. Чимин на мгновение даже пугается, что напутал с адресом: в таких домах живут добрые старушки или приличные семьи с детьми.       Но тут сам хозяин появляется на крыльце, опровергая своим появлением и внешним видом сразу несколько пунктов инструкции: вместо мрачного мужика в черном балахоне с длинными патлами седых всклокоченных волос из дверей выходит невысокий худенький парнишка с рыжими, аккуратно подстриженными в модную прическу волосами. В яркой желтой футболке и коротких шортах. Довольно симпатичный, кстати. — Привет, — говорит парнишка, — Ты поранился?       Лучший выпускник смотрит на него исподлобья, трогая рукой (на всякий случай) защитный амулет на груди. Потом обнаруживает на футболке мокрое пятно, опускает глаза и понимает, что серебряная оправа с осиновой сердцевиной сильно поцарапала ему грудь при падении, и теперь там некрасивая ранка. — Заходи, — зовет парнишка, — я тебе сейчас раны обработаю, чтобы заражение не пошло. И приглашает широким жестом в дом.       Чимин, как уже упоминалось, помнит инструкцию наизусть, а в ней сказано, что переступать порог дома колдуна ни в коем случае нельзя, поскольку в таком случае колдун получает над тобой власть.       Но коленка болит, ранка на груди печет, так что выпускник вздыхает, продолжая топтаться на месте. Его одолевают сомнения, и колдун на крыльце это видит. — Мне нельзя входить, — говорит Чимин.       Колдун склоняет голову набок и внимательно его рассматривает. — А! Ты, видимо, один из этих? — улыбается он, о чем-то догадываясь. И улыбка у него такая светлая и хорошая, что Чимину становится не по себе: колдуны совершенно точно так улыбаться не должны, это и без инструкции понятно. — Из Академии, да? — усмехается колдун. — Выпускник? Лучший, наверное? — Откуда ты знаешь? — хмурится Чимин. — Так вас же каждый год присылают, — хихикает очень по-детски колдун. — Как на стажировку. И всегда самых лучших. Не бойся, я тебе вреда не причиню, просто раны обработаю. Не хочешь входить, я сейчас сюда аптечку принесу. Иди пока, вон, в беседку.       Чимин проходит в беседку из светлого дерева, оплетенную красивой цветущей лианой, и на всякий случай сбрызгивает землю вокруг нее святой водой из своей полторашки. Мало ли… Он усаживается на теплую от солнца скамейку и задумывается.       Колдун совершенно точно на колдуна не похож. Надо, кстати, уточнить этот вопрос, а то, может быть, он тут совершенно зря время теряет. Но вот как это выяснить? Не спрашивать же у него напрямую? Это было бы непрофессионально. — Ты колдун? — задает он вопрос в лоб, когда парнишка появляется в беседке и ставит на стол коробочку, из которой торчат бинты и склянки. — Есть чуть-чуть, — кивает парень, и непонятно, шутит он или нет. — Не похож? Меня, кстати, Чон Хосок зовут. А тебя? — Пак Чимин. Неа, не похож, — качает головой Чимин, внимательно наблюдая за тем, какими лекарствами этот Хосок обрабатывает ему коленку, чтобы, не дай бог, не применил к нему одну из своих магических штучек.       Но из магических штучек в аптечке колдуна Хосока только перекись водорода, и ее колдун применяет в первую очередь. — Можешь снять пока свой защитный амулет? — предлагает Хосок. — Мне надо под ним рану обработать.       Чимин помнит из инструкции, что амулет снимать ни в коем случае нельзя, поэтому отрицательно мотает головой. — Если ты его возьмешь в руку, он все равно сработает, — улыбается Хосок.       Солнышко проскальзывает зайчиком по его белым зубам, и в беседке становится как будто светлее. Приходится амулет снять, зажав в кулаке. — Как же тебя так угораздило-то, Чимини? — сокрушается колдун Хосок. — Все время забываю поставить оградку вдоль канавы: ну буквально каждый второй из вас туда падает. Вроде же, и тропинка к моему дому есть, красивая, вымощенная… Чего вас всех тянет через поле пробираться?       Чимин слушает его и перебирает в голове пункты инструкции. Следы от святой воды колдун даже не заметил, не говоря уже о том, чтобы как-то от нее пострадать. На амулет ему, как видно, тоже пофигу…       Наверное, это потому, что колдун пока ничего плохого не делает, защищаться от него не приходится, вот и в защите смысла, выходит, нет никакого. Чимин вспоминает про соль в коробочке, которая в его кармане лежит, и думает, что, в случае крайней надобности, можно воспользоваться еще ею. — У меня есть пончики, — заявляет Хосок, закончив. — Хочешь чаю? Лучший выпускник смотрит на него внимательно, ожидая подвоха, и отказывается на всякий случай: — Нет, спасибо, я здесь по работе. Хотя есть хочется ужасно. — А сейчас у тебя разве не обеденный перерыв? — колдун Хосок складывает руки на груди и внимательно разглядывает Чимина. — Не отказывайся, Чимини, ты же наверняка с утра ничего не ел, путь-то неблизкий.       Чимину приходится вздохнуть и кивнуть, потому что пончики он любит даже больше пирожных, а от пирожных он, вообще-то, без ума. Колдун Хосок скрывается в домике.       Интересно, почему он даже не спрашивает, для чего Чимин сюда явился? Вопросов не задает. Хочет отвлечь внимание, заболтать, чтобы потом навести свои чары исподтишка? — Ну так и по какому поводу ты ко мне сюда явился? — Хосок ставит на стол большое блюдо с ароматными пончиками, хлопает в ладоши, и тут же из открытой форточки вылетает чайник и две симпатичные кружечки, направляясь к беседке.       Принадлежность хозяина дома к колдовской братии становится теперь не просто очевидной, но даже публично заявленной. Чимин сжимает в кармане коробочку с защитной солью. Может, эти пончики как-то незаметно посолить? Вдруг этот маг что-то там такое на них наговорил? — Лучше сахаром посыпать, — предлагает Хосок, наблюдая, как чайник с чашками, переплыв по воздуху небольшой дворик, аккуратно припарковываются рядом с блюдом. — С солью будет невкусно.       Приходится Чимину спрятать коробочку с солью обратно в карман, поскольку Хосок, судя по всему, еще и мысли читать умеет. — Ты же не отравил пончики? — на всякий случай уточняет борец с колдунами, откусывая краешек самого румяного. Наверное, надо было сначала дождаться ответа, а потом уже хомячить угощение, потому что ответ колдуна заставляет поперхнуться. — Нет, только приворотным зельем полил. Варенье называется. Малиновое.       Приворотное варенье оказывается таким вкусным, что Чимин ловит себя на мысли, что собирается оставаться в хосоковой беседке до тех пор, пока не уничтожит эти приворотные (и опасные для общественности, безусловно) пончики все до единого. Он же защитник, борец и все такое, и магию нужно уничтожать. — Кушай на здоровье, у меня еще есть, — улыбается Хосок.       Инструкция абсолютно точно содержит целый ряд предписаний по поводу того, каких артефактов должен опасаться колдун. Лучший выпускник с набитым животом жмурится на солнышке и лениво рассматривает небольшой уютный дворик перед домом. — Ты отдыхай пока, — предлагает Хосок, — а я делами займусь. — Какими делами? — уточняет Чимин. — Колдовскими, разумеется, — улыбается колдун. — Сейчас вот огонь разожгу, поставлю большой котел, вскипячу воды… — И что потом? — страха в голосе выпускника почти совсем нет, ему просто любопытно. — Потом сварю тебя заживо, — хихикает Хосок. — Я же «злобный маг и прочее, и прочее»… как там у вас в учебниках написано? — Так и написано, — кивает Чимин. — Потом сварю заживо еще парочку крестьян из деревни, да пойду расчленять младенцев и наводить погибель на города и села, — продолжает Хосок и действительно разводит во дворе костер.       У Чимина в глубине души легонько покалывают остатки чувства самосохранения, но сейчас, вот правда, совсем не до них. — Нет, ну а правда, что ты делаешь? — отмахивается он с улыбкой от этих колючих остатков. — На самом деле, — поясняет Хосок, — сегодня придет женщина из деревни за целебной мазью, у нее малыш заболел. Вот, лекарство готовлю. — Может, тебе помочь? — предлагает Чимин. — Дрова принести или еще чего… лягушачьих лапок насобирать? — За что ты так с лягушками? — Хосок начинает хохотать в голос, и от этого смеха его лицо освещается как сто тысяч солнц. Чимин прямо засматривается. — И тебе, разве, назад в Академию не пора? С отчетом, там, к примеру? — Так я ж ничего не сделал, — разводит руками лучший выпускник. — Ну, можешь сказать, что склонил меня на сторону добра, — предлагает колдун. — Что я собирался сварить в котле заживо половину деревни, а в итоге решил помогать людям.       Он помешивает какое-то варево, и запах от него расплывается по поляне. Пахнет лавандой, ромашкой и еще какими-то ягодами. — Заодно занесешь женщине лекарство, чтобы она сюда по полям не шла. Я записку напишу, как целебную мазь применять.       Чимину покидать это логово зловещей магии и черного колдовства совсем не хочется, но для того, чтобы к ночи вернуться в Академию, надо, и правда, уже выдвигаться назад. — Скажи, — вспоминает он, о чем хотел спросить, — а что стало с другими выпускниками? Ну, теми, что в прошлые года сюда к тебе приходили?       Хосок пожимает плечами. — Для отчета можешь записать, что я их всех превратил в камни. Или в деревья. Как больше нравится. А так, они иногда навещают меня… мы даже с ними… как бы это сказать?.. немного дружим, что ли?       Чимин задумывается.       Он наблюдает, как колдун накладывает получившуюся мазь в какую-то плоскую баночку, как заматывает горлышко тканью, затем пергаментом, а после завязывает суровой ниткой. Тонкие длинные бледные пальцы Хосока порхают над банкой и выглядят совсем прозрачными, пронизанные солнечными лучами, кажется, насквозь.       Совершенно точно, этот парень пропитан магией — это сейчас лучший выпускник Академии национальной безопасности понимает как никогда ясно. Он надевает на шею свой защитный амулет, подхватывает полторашку со святой водой и поднимается с теплой скамейки. — Воду можешь здесь оставить, ею цветы хорошо поливать, они цветут лучше, — предлагает Хосок. — Не тащить же тебе ее назад? Скажешь, что на меня израсходовал. Можешь даже сказать, что я от нее чуть не умер. — А тебе не будет обидно? — удивляется Чимин. — Я не обидчивый, — смеется колдун Хосок. — Скажи-ка, — оборачивается Чимин, когда уже с банкой мази в руке доходит почти до злополучной канавы, — а мне тоже можно… ну… приходить к тебе иногда… дружить с тобой… А? Хосок складывает руки на груди и внимательно смотрит, но тут же лицо его расплывается в яркой солнечной улыбке — такой, от которой на щеке появляется одна очень милая ямочка. И тут же, вдогонку первой, на другой щеке появляется вторая. — Ну хорошо, Чимини, приходи, — кивает он. — Только не сильно часто: я редко бываю дома — все больше по своим зловещим колдовским делам, знаешь… истребление народов, порчи и вызовы ураганов… всё такое…       Лучший выпускник смеется, и ему самому почему-то очень тепло от собственного смеха.