5.5.

— Мне было обидно, — начинаю я, сердце трепещет, кажется — даже дома, когда начал происходить весь этот мировой ужас, оно так не билось, — было больно из-за того, что ты не приняла моего решения приехать к тебе и бабушке после её смерти, а не выступать на конференции, — высказываюсь я.       Случается то, чего я боялась больше всего. Мама возмущается. — Так может, если бы ты дальше усердно работала над лазером, — давит она, вмиг повышая голос, — мы бы сейчас не сидели в обезумевшем городе, дрожа от приближающейся смерти? — Ты серьёзно? — я поднимаюсь с места. — До сих пор не принимаешь меня? — Но, если ты живёшь неправильно, как тебя принимать?! — мама вскакивает тоже. — Нет неправильного, мама! — Есть, а ты принимаешь неверные решения, Настя! Отец был бы сейчас жив! Всё твоя распущенность! Сила воли совершенно отсутствует закончить хоть какое-то дело до конца! — Закончить до конца?! — я уже перехожу на крик. — Я сейчас закончу до конца!       Я выбегаю из спальни в прихожую. Слышу, как мать с треском захлопывает за мной дверь. Я пытаюсь двигать шкаф, отделяющий нас от двери в мир. Он поддаётся крайне плохо. Кирилл подхватывает меня, удерживая от необдуманных решений. Я вырываюсь, но быстро выбиваюсь из сил и обмякаю в объятиях любимого мужчины.       Моё лицо сотый раз на последнем дню окропляют слёзы. Кирилл на руках несёт меня на кухню, прикрывает дверь. Он расстилает плед на полу, и мы в обнимку ложимся напротив окна. Удивительно, что это окно ещё никто не разбил. Решётки на нём напоминают мне, что мы заперты в этом дне навсегда, что завтра не наступит, и это нисколько не помогает остановить мой бесконечный плач. Однако хорошо, что в окне видно только небо, а не человеческую агонию. В небе же отчётливо видна точка — причина нашей гибели. Видя её, хочется ненадолго проглотить слёзы и заговорить о приятном. — Ты мой остров света, — признаюсь я Кириллу, — добра, спокойствия в этом адовом мире. Ты — мой кусочек рая, — слёзы начинают быстрее мочить футболку мужчины. — Да, может, слащаво. Но только рядом с тобой я чувствую себя счастливой. Я не представляю, что бы со мной было, если бы не было тебя.       Кирилл отвечает на слова крепкими объятиями. — Я рядом, всегда был рядом и всегда буду. Я рад, что, — Кирилл грустно усмехается — мы умрём в один день. Ты, я и наш ребёнок. Чтобы никто из нас не страдал из-за скорби, жизнь преподнесла нам такое.       Я смотрю на Кирилла, в его глазах стоят слёзы, но он улыбается, поэтому я кладу голову обратно ему на плечо и тоже пробую улыбнуться. Получается.       Жалею ли я о чём-то в жизни? Нет. Я не жалею. Всё так, как я хотела. Так, как должно быть. Корю ли я себя за то, что не поехала в институт и не сделала всё, что в моих силах ради спасения человечества? Больше не корю, я себя больше ни в чём не обвиняю. Я что супергерой, который всех спасает? Вероятность спасения всё равно была минимальная. А я заслуживаю провести последние часы с любимыми людьми дома в спокойствии и счастье.       Последние секунды.       Метеорит всё увеличивается в размерах. Меня трясёт и выворачивает от страха. Но я вжимаюсь в тело Кирилла, и становится легче. Любимый целует меня в макушку. Я чувствую, как дрожит его лицо.       Метеорит продолжает увеличиваться до колоссальных размеров.       Мы видим, как уничтожается мир. Думаю, до смерти будет не более секунды. Но эта секунда будет длится бесконечно.       Я не могу закрыть глаза от ужаса, смотрю, как самое страшное, что я видела в жизни, убивает нас. Воспоминания не всплывают, есть только этот момент. Моя усиливающаяся дрожь, Кирилл и судьба в виде космического убийцы.       И вот когда к моему телу прикасается смерть Открыта концовка №5: «Родителей не выбирают?»