Часть 5

Пока они шли, ноги Иванова невольно заплетались, а Владислав шел следом за сыщиками, чтобы убедиться, что беднягу приведут в чувства. Зайдя в один из кабинетов и усадив на кушетку Щуплика, Михаил обратился к девушке, тихо занимавшейся больничными делами в углу. Она тут же утвердительно кивнула и подошла к молодому человеку, пребывающему в прострации. — Если нужно, я сделаю вам укол успокоительного, обязательно поможет. Вы можете отдохнуть здесь и подремать, — сказала девушка в белом, глядя на дрожащего юношу. — Думаю, не стоит, — в комнату почти ворвался Неустроев, чем вызвал удивление у двух присутствующих. — Думаю, он не будет против поехать ко мне. У меня есть удивительное средство для отдыха, после которого ум молодого человека придет в норму незамедлительно. Михаил Сергеевич, если вас это не затруднит, могли бы вы нас подвезти? — Затруднит, — ответил тот сразу, не раздумывая. Девушка удивленно посмотрела на высокого мужчину, явно ожидая другого ответа, ну или хотя бы доли любезности. — Тогда искренне прошу прощения за проявленную дерзость. Что ж, не буду вас более беспокоить. Что вы думаете, Александр? — непринужденно ответил Владислав на столь решительный отказ светловолосого сыщика. — Я… ну… я как… бы, — все пытался произнести хоть пару слов впечатлительный младший сотрудник. — Я сказал, что затруднит, но не отказывался, — прервал его Бойко, обращаясь к приглашенному врачу. Дабы не терять время, он вышел из процедурной и направился к припаркованной машине. На улице уже шел дождь. — Чудесно, — прошептал Влад и поднял Иванова под руку, помогая ему дойти до выхода. — Всего доброго, — с натянутой улыбкой попрощался он с местной работницей. Почему психотерапевт вдруг вызвался помочь столь жалкому сотруднику? Понять, что в убийствах замешан не человек, психотерапевту не составило труда. Он часто сталкивался с этим. Поэтому ему пришлось бежать из столь породнившегося города Пскова. Приехав в Питер, он надеялся уйти от чертовщины, но судьба распорядилась по-своему и вновь свела их пути. Встречаясь с сверхъестественным, некоторые люди могут окончательно сойти с ума или открыть в себе знания, коих раньше не было. Иванову больше грозила участь сумасшедшего, его тонкая психика уже пошатнулась. Владислав понимал это и решил помочь бедняге, чтобы ему не стало хуже. Медицина здесь не поможет, нужен нетрадиционный подход, такой же, как первопричина, — сверхъестественный. У входа их уже ждал припаркованный «Фольксваген». Рядом прохлаждался Михаил Сергеевич, закуривая очередную сигару. Игнатьева было не видать, никто этому не удивился. Усевшись в машину, они молча направились к дому врача. Дорога была недальней, и спустя минут двадцать они оказались у нужной двери. Сейчас Михаил взял инициативу на себя и уложил коллегу на указанное Неустроевым кресло в гостиной. Тот без раздумий отправился в свой кабинет и принес маленький бутылек жидкости. — Не переживайте, лекарство сладкое, я его даже детям даю. Обязательно поможет, — нарушил обыденную тишину врач. Иванов, не глядя, трясущейся рукой поднес пузырек к губам и быстро выпил, чуть не поперхнувшись. Михаил даже с какой-то заботой легонько постучал ему по спине. “Только уж здесь не умирай.” — Сейчас вы поспите и будете как новенький. Не переживайте, — обратился врач к новому больному, накрывая его пледом. — Вы не против чая, Михаил? — Михаил Сергеевич, и нет, не против, — поправил он собеседника. — Да, конечно, не серчайте. Пройдемте на кухню, — убедившись, что Щуплик уснул, они направились в нужную сторону. Молча налив чай, врач подал кружку гостю и облокотился о кухонную тумбу рядом, почти соприкасаясь плечами. Так они простояли чуть больше десяти минут, наслаждаясь тишиной и терпким чаем с лимоном. Оба были не против. — Голубчик мой дорогой! — В владения врача ворвалась некая дама лет сорока, и будучи навеселе, она пробежала через всю парадную и гостиную. — Куда же вы?! Владислав Павлович еще отдыхает! Да к тому же вы не по записи, Марья Николаевна! — за вошедшей женщиной раздавался до боли знакомый голос Мариночки. Впопыхах она едва успевала за вошедшей дамой. Войдя на кухню, неизвестная предстала перед Бойко. Он сразу заметил ее еле скрываемую полноту; казалось, что платье на кричащей даме порвется от одного резкого движения или очередного крика. Аккуратно завитые волосы придавали ей более юный вид, но морщины были замечены сразу. Единственное, чему удивился следователь, это то, насколько у нее дорогое платье. По долгу службы ему пришлось разбираться в женских нарядах, и именно это “чудо” было точно сделано по заказу в дорогом ателье. “Вот и пришла убийца тишины.” Обратив внимание на психотерапевта, все так же мирно наслаждающегося чаем, он лишь ухмыльнулся его невозмутимости и умиротворению. — Вот вы где! — подойдя к столу, она уселась на стул. Заметить, что она не совсем помещалась, и что это доставляло ей неудобство, было невозможно. — Марья Николаевна! — громко стукнув дверью, вошла Марина. Она не ожидала увидеть начальника и сыщика здесь. — Я думала, вы еще спите, Владислав Павлович. Марья… — Я тут по чрезвычайно срочному делу, помолчи! — огрызнулась гостья. Передохнув, она с мягкой улыбкой посмотрела на врача. — Слыхала, Ирина к вам мужа водила своего. Донская. Так вот Ивана ее теперь не узнать, в наилучшем смысле. — Доброе утро. Да, припоминаю, — Неустроев качнул головой в сторону двери, глянув на Мариночку. Та лишь кивнула и покинула кухню вместе с Михаилом. Будучи в гостиной, молодая помощница заметила спящего в кресле юнца. Подойдя к нему, она поднесла палец к носу, дабы проверить его состояние. — Живой, — отозвался Бойко, усевшись на диван. — По тому какой он бледный, не скажешь, — Мариночка все приглядывалась к гостю. Бойко долго думал, стоит ли ему вернуться домой или все же остаться здесь, понаблюдать за такой смешной ситуацией. Оставлять коллегу здесь не хотелось, он все надеялся, что тот в скором времени очнется. В каком-то смысле он чувствовал ответственность за Иванова перед Ефременко. Такой молодой, неопытный, таких людей легко ранить и удивить жестокостью мира. Но Михаил понимал, что рано или поздно придется открыть Александру глаза, показать, сколько вокруг боли и несправедливости. Может, сейчас самое время сломать ребенка в душе и наконец-то повзрослеть. Все, что происходит, надо принять и идти дальше. Так случилось. Прошлое не исправить, его можно только принять. Мысли, томящиеся в голове следователя, прервал не столь приятный голос вышедшей с кухни Марьи Николаевны.