19. Терзания души

Вальяжно распластавшись на белом кожаном кресле, Соколова с улыбкой прогоняла прошедший месяц перед глазами. Становление возлюбленного главой ФЭС очень порадовало майора, и она опустила подробности о временном назначении Лисицына. Ей нравилось само пребывание Константина на новой должности. Довольная Юлия покрутилась на месте с детским задором, пока на ручки мебели не легли сильные руки. От неожиданности девушка едва удержалась на кресле и чуть хмуро посмотрела на мотавшего головой Лисицына. — Слушай, Юля, ты чего-то почувствовала вкус свободы, — почесав затылок, отметил майор, наблюдая растерянность на лице жены. — Слишком… А как насчет отправить тебя с полицией на новый объект? — Зачем же так категорично, — протянула девушка, медленно поднявшись с полюбившегося предмета мебели. — Сделай мне скидку, товарищ майор. — Скидки на распродаже искать будешь, — выдохнул мужчина, совсем не смягчившись. Закатив глаза, Соколова прошла к столу и села рядом с загруженным Лисицыным, который бегло перебирал бумаги в папке. Заглянув в сосредоточенное лицо спутника, Юлия стала водить ладонью по его макушке, свободной рукой оперевшись о поверхность стола. — Чего такой взвинченный сегодня? Константин одарил девушку неоднозначным взглядом, однако, не смахнул ее руку с собственной головы. Что побудило майора улыбнуться. — Костя-я. — Рогозина пришла, а я чего-то забыл совсем про отчет Ломова. Надо прочесть, потом доложу. — А где она? — Как я понял, ушла беседовать с очередным любителем порошка. Вот и выигрываю время. — А вот стал бы начальником и не пришлось бы бегать как белка в колесе… Соколова наводяще вскинула бровями, встретив слегка суровый взор Лисицына, и плавно покинула стул, после оставив и кабинет руководителя под пристальный взгляд Константина.

***

День сменился вечером очень быстро. За окном свирепствовал ветер, нагонял метель и усложнял обычные прогулки жителей и гостей Москвы. Холод не щадил и автомобили, вынуждая владельцев тратить драгоценные минуты на прогрев салона. Между тем, радовались поклонники холодной погоды — на улицах были слышны их восторженные выкрики, ознаменовавшие настоящее счастье. В районе Отрадное стояли несколько высоток, привлекавших внимание молодежи. Старинная архитектура и строение зданий манили загадочностью, при этом имелись и черты современности. К таковым относился лифт. — Хулиган, каких ещё поискать! — шутливо воскликнул Круглов, едва ступив на порог квартиры на десятом этаже. По окончанию рабочего дня майор вернул маленького Михаила в родные стены. И теперь с улыбкой провожал ребенка. — Кто это разлагает дисциплину, а? — критично, но совсем несерьезно, спросил Данилов, глянув на игривого сына, и подхватил его под заливистый детский смех, обняв. После чего устремил взгляд на начальника. — Спасибо, что посидели. И просим прощения за неудобства. Честно не знал, что Вика решит на работу выйти. — Главное, предупредила вовремя, — покивал Николай, задержав взор на с восторгом смотревшим за ним Михаилом. — Ничего, я поговорю с ней, — убежденно произнёс Степан, затем вновь улыбнувшись Круглову и протянул ему свободную руку. — Ну спасибо за ваш труд, Николай Петрович. — Обращайтесь, — с ухмылкой отозвался мужчина, пожав поданную руку. — Миша очень радует Галю. Так что это ещё вопрос — кому спасибо в большей степени. — Ну, может чай… — Нет-нет. Дома выпью. А то от вас ехать ещё полвечера. Данилов усмехнулся, проводив Круглова глазами, и закрыл дверь, после с неподдельной восторженностью покрутив Михаила в воздухе и снова обняв. — Не голодный? — тихо спросил мужчина, ощутив мотание детской головы в знак отрицания. И произвольно улыбнулся. — Понравилось в гостях? — ребенок вновь отделался жестом, при этом не ослабив объятий шеи родителя. Других вопросов Степан не придумал, наслаждаясь минутой покоя с Михаилом. Он не мог представить, что когда-нибудь сможет гордо носить звание отца. И это, конечно, нравилось капитану. От размышлений его, однако, отвлек голос сына. — Пап, где мама? Расслабленный Степан задумчиво посмотрел в стену и несколько секунд просто стоял на месте. Мужчина вдруг сменил спокойствие на любопытство, так как и вправду не полагал, чем занималась Виктория. Которая даже не удосужилась встретить ребенка из гостей. Строго вперившись вперёд, Данилов медленно опустил Михаила на ноги и, поразмыслив пару секунд, добродушно улыбнулся. — А давай я найду маму и после позову тебя? Сыграем в игру? Ребенок слабо пощурился в него, прогоняя слова в маленькой голове, и кивнул. Удовлетворенный молчаливым ответом Степан направил указательный палец на мальчика, добавив: — Тогда стой здесь и считай до ста. Но без уловок! Задорно посмеявшись, Михаил кивнул снова, проводив отца заинтересованным взглядом, после чего отвернулся к стене и принялся исполнять задумку. А настороженный Данилов осмотрел ближайшие комнаты, обнаружив искомую фигуру в зале. Девушка смирно стояла в центре комнаты и не двигалась. В руке же ее Степан увидел телефон, едва переставший работать. — Чем занимаешься? — чуть недовольно произнёс мужчина, не получив никакой реакции в ответ. Виктория продолжила отрешенно смотреть в окно, при этом прогоняя в сознании диалог с одним психологом раз за разом. Звонок в конторе и повторный ныне спровоцировали апатию и нежелание вести какой-либо диалог. И все же пришлось, когда всполошившийся Данилов дернул за плечо, вернув в реальность. — Чего тебе? — все же холодно вырвалось из уст девушки, поразив мужчину. Степан озадаченно осмотрел Викторию, вместе с тем он обнаружил едва припрятанные баночки на подоконнике. И яро сдернув тюль, капитан взял одну из них, зло глядя на спутницу. — Что это?  — Таблетки, не видишь? — тоже грубо вырвалось у Градецкой, выхватившей предмет из рук возлюбленного. — А если Миша увидит? — категорично выдал Данилов, хмурясь все больше. — Что он подумает о своей матери?  — Все люди принимают таблетки время от времени, чего ты пристал ко мне? — едко произнесла девушка, к которой подступила невероятная злость на неугомонного мужчину. Но Данилов успокоился. Он передумал давить на Викторию, вспомнив все ею пережитое. И лишь с уточнением обратился. — Не злись, Вик. Тебе их Дымов прописал?  Во избежание неудобных вопросов она кивнула. Тишина длилась несколько секунд, и после Градецкая устало выдохнула, вдруг прижавшись к мужчине. Который и не противился, поддержав спонтанные объятия. — Он сказал, что нельзя было прерывать курс приема антидепрессантов, — произнесла Виктория, прекратив раздражаться словам и действиям спутника. А Данилов погладил девушку по волосам, проанализировав весь день и прошедшую ночь. Вывод получился однозначным, куда оперативник добавил и новое лекарственное назначение штатным психологом. Градецкая плавно успокаивалась в теплых объятиях любимого мужчины, отгоняя плохие мысли. Однако последствия приема препаратов оказались непредсказуемыми, что и последовало за минутой тишины и покоя… — Чего бы тебе там не приснилось, о чем ты упорно не говоришь, это сбило тебя с пути долгой ремиссии, — начал было Данилов, и Виктория отвела голову от его груди, глядя уже ему в глаза, и ужаснулась: перед ней показалось лицо другого мужчины с янтарными глазами, который и продолжил говорить. — Я помогу тебе решить получившуюся проблему.  — Паша…  Девушка зачарованно молчала, пялясь на него. Данилов потерял дар речи. А галлюцинации прошли, и девушка увидела настоящее лицо говорившего, тут же помотав головой.  — Ты точно должна пить те таблетки? — вдруг спросил он. — Думаю, параноидальный бред как побочка.  — Должна, — протянула в свою очередь девушка, после вновь обнявшись с мужчиной.  Ошеломленный Степан смотрел в никуда, совершенно не ожидав такого поворота вещей. А после оставшиеся свободные вечерние часы скрасил Михаил, все-таки добравшийся до заветного числа и присоединившийся к родителям.