Часть 1

      Коби, заметно нервничая, подошел к розовой скамейке. Именно на ней и именно в половине третьего он договорился встретиться с Королем пиратов, с которым несколько месяцев рука об руку бороздил просторы Warcraft. Элегантный и длинноухий ночной эльф по имени Чайка уже привык прикрывать в рейдах своенравного и звезданутого дворфа со скромным ником Король пиратов, и теперь тот ответственно заявил, что торчит ему не менее пяти хот-догов под искрометное ля-ля. Красиво же, правда? Хотя Коби и сомневался, что столько съест. Некрасиво было то, что, помимо игры, сорейдеры успели пообщаться и в мессенджере, где Коби расписал себя как бравого и перспективного старлея полиции, в свободное время мастерски играющего на гитаре в местной рок-группе. Коби придумал себе роскошную биографию, включающую брата-близнеца, умершего в возрасте пяти минут, отчего у Коби присутствует такой редкий «синдром одинокого близнеца», троюродную бабушку — великую актрису, которая знать не хочет свою родню, и детство, проведенное в суперзакрытом академическом городке, из-за которого он теперь невыездной. Также Коби поведал онлайн-приятелю про свою легкую форму аутизма, которая не только позволяла ему решать логарифмы в уме, но и сделала полным социофобом (как это сочеталось с полицией и рок-группой, не уточнялось). В общем, Коби, банальный офисный сиделец с кучей кредитов, сделал всё, чтобы показать себя загадочной, харизматичной и неординарной личностью.       В свою очередь, Король пиратов, представившийся как Луффи, о своем жизненном пути если и упоминал, то неясными и иногда непонятными обрывками. Как будто в момент откровенности ему прилетало чем-нибудь по голове. И реалии его казались настолько чудными, что Коби решил было, что тот из другой страны. Или с головой дружит весьма относительно. Или интересничает, прямо как он сам. На этой версии и остановился.       Луффи проявлял дикую неосведомленность в географии. Сначала спросил, что это за остров такой — Калуга, и в каком море он находится. Потом высказал явное недоумение при слове «Москва». Потом ему вроде как чем-то прилетело, недоумевать он перестал, начал чересчур активно переводить тему. Общались парни на английском, и Коби, как и положено русскому, при этом подумал: «Ну тупыыыыые…» Хотя действия и решения Луффи в игре такой характеристике явно противоречили.       Тему несчастного детства Луффи поддержал, сообщив, что вообще воспитывался дедом-военным. Совместно с двумя братьями. В захолустной деревне. Откуда они постоянно убегали в лес, охотились на тигров и грабили разбойников. Коби сделал вывод, что самым несчастным здесь был дед.       Попытки разузнать у Луффи, чем он занимается сейчас, ни к чему не привели. Коби получил некий сильно альтернативный пересказ «Ходячих мертвецов» и окончательно решил, что может не стесняться. Тогда и появились брат-близнец и рок-группа.       Вообразите же удивление Коби, когда Луффи, чередуя нормальные сообщения с мешаниной символов, словно что-то падало на клавиатуру, предложил встретиться оффлайн! И как это выглядело! Луффи заявил, что они сейчас в некой аномальной зоне (геолог он, что ли?), тут какие-то дырки в пространстве (в голове у него дырки, и не только физиологические), так что он может… (произвольный набор символов, перерыв на несколько часов). В общем, он может отдать ему должок за поддержку его задницы в Тернистой долине и спасение всех остальных частей тела в Ледяной Короне. Говорил об этом Луффи с таким пылом, что Коби проникся и увлекся, как если бы это были настоящие приключения. Эх… Если бы…       Иногда Коби чувствовал себя в яйце. И в том смысле, что живет он ненастоящую, пока еще ненастоящую жизнь, и в том, что его окружают стены, за которые он то ли не может, то ли не хочет вырваться. «Рожденный ползать летать не хочет», — с грустью вспоминал он шутливую переделку известной цитаты. Совсем не смешную.       Иллюзию ухода от невыносимой серости бытия давал обожаемый и трижды проклятый Warcraft. Иногда Коби играл в него во сне. Или это Warcraft играл в Коби. Неважно. Коби настолько привык считать игру третьим равноправным звеном в парадигме «дом — работа», существующим априори как отдельный и цельный мир, что предложение онлайн-приятеля перевести общение в реал вызвало когнитивный диссонанс и легкую панику. Как если бы персонаж из книги вдруг протянул руку прямо с бумажной страницы. Когда-то Коби любил читать. Но это было до Warcraft.       И была еще проблема. Можно было продолжать… м-м-м… приукрашивать действительность, стараясь не спалиться в деталях, но и внешне Коби никак не походил на бравого старлея и кмс по легкой атлетике. Низкорослый, сутулый и узкоплечий, с отчетливым животиком и толстенными стеклами на –8 диоптрий. Из свободолюбивого и бунтарского в нем была только окрашенная в розовый шевелюра — последствие бравады на волне фантазии о рок-группе, давней подростковой мечте. В общем, оставалось лишь сидеть на скамейке цвета его волос, мандражировать, зажав руки между коленями, и мечтать о ком-то настолько дружелюбном, понимающем и всеприемлющем, кто… ну, просто не будет смеяться и не обидит. И вряд ли существует. С каждой минутой Коби всё сильнее сомневался в разумности встречи. ***********************************       Нами, уперев руки в бока, нависала над своим трижды, четырежды непутевым капитаном и шипела. Человеческие слова, цензурные и не очень, у нее закончились. Причем бедная навигатор по цвету лица сравнялась со своей шевелюрой еще тогда, когда заканчивались цензурные слова. Ее нелегкое положение осложнялось тем, что негодовать приходилось сразу на троих, а одного из этих троих она почитала чуть ли не опаснейшим человеком в мире. И это был не капитан.       Робин легонько усмехнулась и успокаивающе заговорила:       — Нами, я действительно не думаю, что всё настолько серьезно. Да, повод для проникновения в дыру напоминает забивание гвоздей Лог Посом. Но вряд ли это повлияет на чистоту эксперимента. И потом, разве тебе не интересно?       Сидящий в углу Френки со здоровенной шишкой на затылке огорченно пробубнил:       — Сестренка, я уже пробил ваше пространство. И зацепил волнами эту странную передачу. Ну супер же!       К Нами вернулся дар членораздельной речи. Истерически булькнув, она опасно спокойным голосом произнесла:       — Конечно. Просто супер. И то, что для твоего извращенского устройства нам пришлось достать восемь сверхмощных ден ден муши. Хвала Энелю, что нам так вовремя подвернулась база Дозора с нормальным техоснащением и что у вас есть я. Но то, что при зацепке твоей странной волны с нашего счета автоматически списалось белли больше, чем я планировала потратить в следующем месяце!.. Я!..       Френки быстро прикрыл голову руками.       — Эй, эй, сестренка, полегче, ты сама просила чем-нибудь занять Луффи! Получилось же, две недели как шелковый!       Луффи сидел перед абстракцией в стиле био-хай-тек, состоящей из безупречно ровного, отблескивающего графитом монитора, восьми огромных улиток, которые дружным рядком разместились на убедительно гудящем черном ящике, и клавиатуры, отдаленно напоминающей синтезатор. Брук как раз его искал. Шелковизна Луффи могла объясняться как наличием чуда техники, так и его общей бугристостью и припухлостью, характерной для общения с дорогим навигатором. Луффи промямлил утиными губами:       — Ну договорилша вштретитша, шта тут такого… Ты шама говорила, што тут уникальная аномалия, такой больше не будет… А ешли больше не будет, как я ешо с ним вштрещушь?       Нами резко развернулась и уперла обвиняющий перст в капитана:       — А ты!.. Ты!.. Ты хоть представляешь, как это может быть опасно? И какие могут быть последствия?       — Какие пошледштвия, хот-догов поедим вкушных…       Робин с милой улыбкой сочла нужным внести свою лепту:       — Луффи. Дело в том, что чужой мир может иметь иные физические законы и попросту тебя не принять. Ты можешь лопнуть, как мыльный пузырь. Или разжижиться, как кусок мяса в кислоте. Ты можешь стать хрупким, как самое тонкое стекло, и разбиться, сделав первый вдох. Ах да, воздух того мира тоже может быть непригодным для тебя, и ты умрешь в страшных муках, корчась, пока твои легкие будут превращаться в кровавое месиво.       — Но я ше пообещал, — упрямо прошепелявил Луффи.       — Ну он же пообещал, — развел ручищами Френки. — А он — настоящий мужик.       — К тому же я резиновый. Уже не лопну, — как всегда, восстановившись за считанные минуты, Луффи довольно улыбался во все тридцать два. — Робин меня подстрахует и вытащит, если что. Она пообещала.       — Она тоже настоящий мужик, — без тени сомнения пробасил Френки.       Нами взглянула на старшую накама как на предательницу. В глазах той ясным пламенем пылал азарт исследователя. Для полного соответствия не хватало дымящейся колбы, охреневшей лягушки, скальпеля, горбуна-ассистента и зловещего «Муа-ха-ха!» Нами поняла, что проиграла эту войну, и выбросила белый флаг.       — Робин, под твою ответственность. — И самым сладким голосом, на который была способна: — Хот-доги, надеюсь, обеспечит Санджи-кун? ******************       Ребята вышли на палубу. Корабль недавно вошел в очень странные воды. Гранд Лайн, конечно, это Гранд Лайн, но временами он такой Гранд Лайн… На всю голову Гранд Лайн.       Остальная команда, столпившись на газоне, изумленно взирала на восемь радуг, укуренной пирамидкой закрывших горизонт. Все звуки в мире приобрели странный, непривычный, но довольно приятный и веселенький ритм. Но самое потрясающее — в воздухе во всех направлениях медленно плавали огромные бегемоты.       — Розовые… Как сахарная вата, — прошептал Чоппер.       Один гигант подплыл совсем близко к борту. Чоппер вытянул копытце, попытался почесать его за ухом, но от бегемота отделилось полупрозрачная дымка и растаяла в лиловом мерцании, окружившем корабль, точно туман.       — Это облака…       Санджи, откашлявшись, подал голос:       — Я тут кофе приготовил… Хотел сахар добавить, а он сам в чашках сладким стал… Причем по-разному, кто как любит…       Кажется, Робин впервые по-настоящему заинтересовалась аномалией:       — Вот как? Я, пожалуй, отведаю. И какая же чашка моя, кок-сан?       Нами нервно поинтересовалась:       — Луффи, когда там у тебя встреча, в полтретьего? Робин, у них же время иначе течет, верно?       Робин потягивала идеальный кофе, задумчиво отстукивая пальцами по бортику окружающую их мелодию. В одной руке чашка, во второй — блюдце, в третьей — мелодия.       — Да, верно, наши пара недель у них протекают как полгода. Я сделала этот вывод, наблюдая за датой при входе Луффи в эту инсценировку. И время движется не равномерно, а скачкообразно. Было очень забавно вычислить формулу временного соответствия, решение получилось на диво элегантным. Так вот, через шесть минут и двадцать две секунды…       — Сугееее!       Девушки резко обернулись. Счастливый Луффи, крепко держа восторженного Чоппера и нежно-салатового Усоппа, оседлал облачного бегемота и сейчас плавно взмывал вверх.       — Они на ощупь как резиновая губка! — радостно поделился Чоппер. Усопп что-то подтверждающе пробулькал.       — Луффи! Время! — Нами выразительно показывала в сторону арки, образованной чокнутыми радугами.       — Понял! — растянувшиеся руки ссадили на палубу противоречивых накама — из бледно-салатового Усопп стал светло-изумрудным — и подхватили у Санджи коробку с хот-догами. Тот, освободившись, наконец-то сделал затяжку и крикнул вслед исчезающей коробке:       — Луффи! Но зачем?!       И Луффи очень серьезно ответил:       — Мне кажется, ему нужна помощь. ***********************************       Ноябрьский парк был черным. Мокрым и унылым. И промозглым. Коби покорно мерз на розовой скамейке, тупо глядя на древнюю, начала прошлого века, трансформаторную подстанцию. Анахронизм среди окружающих парк современных человейников, где затерялась и его ипотечная конурка. Утонувший в голых прутьях, как в паутине, приземистый беленый куб с местами оббитой витиеватой лепниной по верхнему краю и треугольной зеленой крышей. Когда-то в незапамятные времена банальный и обыденный, теперь он казался сказочным и обещающим. Было легко вообразить, что сейчас, вот-вот, еще через минуту дощатая со следами облупившейся зеленой краски дверь распахнется, и… Дверь распахнулась, и на пороге появился невысокий черноволосый пацан в красном жилете, джинсовых шортах и шлепках. Шлепках. В ноябре. Который от солнечной улыбки этого парня имел все шансы превратиться в июль.       — Коби? Привет!       — Ага… — потрясенно отозвался Коби. — Ты как туда залез, через крышу, что ли?       Луффи непринужденно пожал плечами: мол, понимай как хочешь. Чавкая грязью, выбрался на асфальтированную дорожку и плюхнулся рядом на скамейку. Открыл картонную коробку, и Коби в жизни не знал аромата аппетитней, чем учуял сейчас.       — Угощайся!       Коби не удивился бы, если б ему сказали, что это еда из другого мира. Из какого-нибудь нездешнего желтого двухэтажного трактира, дорога к которому вымощена разноцветными камешками и присесть за столик у окна которого можно лишь во сне. Или из австерии, расположенной на горе на берегу моря, на веранде которой, сидя под раскидистыми алоэ, можно увидеть причаливающие корабли со всего света. Или…       — А ты в точности такой, как я думал.       Коби поперхнулся. Краснея, поднял глаза:       — П-правда? Но я же описывал себя совсем иначе…       — Ну да. Вот же. Розовые волосы и прикольные очки. Только при чем здесь бабушки-близнецы из рок-группы «Аутизм», я так и не понял… Но ты явно хотел мне понравиться!       Коби даже не заметил, что они безо всяких языковых барьеров понимают друг друга. Впоследствии он признавался, что при всем желании не смог бы вспомнить, на каком же языке велась эта беседа. Но рефлексия потом, а сейчас его накрыла волна облегчения. Коби нервно захихикал.       — Что правда, то правда… Я хотел, чтобы тебе было интересно…       Луффи широко улыбнулся.       — Конечно, интересно, у меня еще не было друга-дозорного. Ну, кроме Смокера. А тут ты, такой простой, и с глупостями не лезешь.       Коби сморгнул.       — Дозорного? Ты имеешь в виду «Ночной Дозор» ? Не, я с ними не езжу, хотя хотелось бы, они крутые ребята, но, знаешь, я в темноте почти не вижу, и на работу надо рано… Да и кому я там нужен…       Луффи склонил голову набок, а потом подскочил на месте и хлопнул себя по лбу.       — Точно! Робин предупреждала, чтобы я не очень тут болтал о наших морях… Ну, как у вас называются те, кто хороших от плохих защищает?       — Полицейские… Только я и не полицейский вовсе. Меня с таким зрением не берут, а на операцию денег не хватает. На работе два года зарплату не поднимают, говорят, не на что, а я еще ипотеку плачу…       Коби понял, что отчаянно ноет. Опять. Блин. Сейчас Король пиратов заскучает и свалит. Но вместо этого наткнулся на заинтересованный взгляд.       — А как бы ты хотел вместо этого? Так, чтобы тебе было весело?       Коби замер. В детстве мама твердила ему, что лучше не высовываться и «как-нибудь, потихоньку». В школе и колледже его главным страхом было не быть как все. Приходя домой, где жил один, он ходил по струнке, мебель расставил так, как принято было в квартирах родителей и родственников, даже ненужный ему телевизор стоял строго в углу рядом с балконом. Как будто он постоянно рассчитывал на чей-то контроль и ждал чьего-то одобрения. И даже зубную щетку и мыльницу в ванной он клал так, как было принято у родителей, а не так, как было бы удобно ему самому. Не зря же он регулярно сваливал их на пол. У Коби была очень авторитарная мать, твердо вбившая ему в голову постулат «так принято». Не нами заведено, не нам и менять, как говаривала она. Коби привык считать, что так живут все, и даже не задумывался о возможности перемен. Да еще и в соответствии с собственными — только его! — желаниями. Банальный, в общем-то, вопрос Луффи стал открытием.       — Ну… — робко протянул Коби, — я действительно хотел бы быть ярким и полезным. Настоящим, как в старых фильмах. Высоким и красивым. И чтобы ничего не бояться. Чтобы меня перестало всё сковывать. Чтобы я перестал думать, что можно только так и не иначе. Чтобы я смог сделать шаг в сторону и наконец переставить эту чертову мыльницу. Чтобы я в жизни больше не слышал слово «потихоньку». Чтобы я не боялся, чего скажут люди. Я хочу быть свободным!       — Сугеее!!!       Луффи от восторга выронил хот-дог, а затем Коби решил, что сходит с ума. Моментальное наказание за бунт. Потому как такого же быть не может. Чтобы человек так легко и непринужденно удлинил руку, перехватив еду у самой земли, а потом втянул ее обратно. Ведь не может же?       Луффи проследил направление потрясенного взгляда Коби и повторно отоварил себя по лбу. Коби это не сильно помогло, и Луффи счел возможным объясниться:       — Эээ… тут, понимаешь ли, дело в том, что физические законы влияют на химические составляющие, и из-за этого психические выводы изменяют механические свойства… Да ну нафиг все эти путаные объяснения Робин! Сама пусть выкручивается! Короче, я резиновый.       — Агкфм…       Луффи постучал Коби кулаком по спине и продолжил:       — Всё дело в том, что Френки свистнул у Хогбака идею каких-то сверхволн, соорудил думающий приемник с восемью улитками и большущим пультом управления, пробил какое-то измерение и что-то там зацепил, а потом с нашего счета у Нами пропала куча денег… И появился этот маленький театрик в экране, я начал двигать там фигурки, они такие прикольные… А потом оказалось, что другие фигурки живые, и одна из них — ты… Я вообще думал, что у тебя и вправду такие уши. Как будто тебе двести лет, и тебя каждый день рождения за уши тянули.       Коби наконец прорвало:       — Да о чем ты, черт тебя дери? Какой Хогбак, какой приемник с улитками?       — Ну доктор Хогбак же, я тебе рассказывал, он зомби делал. А я их обратно под землю заталкивал. А потом у нас тени украли.       Коби вдохнул-выдохнул. Критически посмотрел на шлепки и на соломенную шляпу, на деревянную почти-зеленую дверь, на божественные хот-доги… И попросил:       — А достань вон тот красный кленовый листик.       «Вон тот» листик был на дереве метрах в пяти от скамейки. И метрах в трех от земли. Луффи вытянул руку на требуемые почти шесть метров и сорвал листик.       — И зачем он тебе?       Коби судорожно думал, скончаться ли ему от страха прямо здесь или лучше сначала добежать до дома. Вдруг на месте до дебильного дружелюбной улыбки появится игольчатый оскал, а резиновый хлыст обовьется вокруг его шеи?! Луффи задумчиво оценил ситуацию и резюмировал:       — Эйс в таких случаях говорил: «Будешь паниковать — забудешь, что голова не только для еды».       — Эйс… — Коби перевел дух, — он такой же монстр, как и ты?       — Нет, что ты, он в сто раз круче, он же мой старший брат! Он в огонь превращаться может! Из него такая суперская зажигалка получается!       — Хм, — Коби вспомнил другое услышанное имя. — А Робин?       — А она ваще самая классная! Может отрастить свои руки, глаза и уши где угодно! Наверное, и другое отрастить может, мы не проверяли… Ай!       Из спинки скамейки выросла изящная женская рука и отвесила Луффи подзатыльник.       — Вы мутанты? Это правительственный эксперимент?       — Да нет же, — Луффи, морщась, потирал ушибленное место. — У нас это нормально. Кто дьявольский фрукт съел, тот крутым чудиком и заделался. Мы уже не удивляемся.       — У вас…       Коби замолчал. Кое-что из навраного им было правдой: логарифмы он действительно решал в уме. И в целом был более чем неглуп.       — Луффи. Кто ты и откуда?       Луффи просиял, встал в позу и привычно заорал:       — Я — Монки Д Луффи, человек, который станет Королем пиратов! Я из Ист Блю.       С дубов позади с гортанным криком взметнулась стая ворон. По черным деревьям пронесся шорох, которого в безлиственном ноябре быть уже не должно. По земле прокатилась золотистая дымка, в воздухе запахло чем-то свежим и сладким, а дверь трансформаторной, освещенная прорвавшимся сквозь тучи лучиком, заиграла всеми оттенками изумрудного. В мире что-то сместилось, и Коби подумал, что он — и мир тоже — никогда не будет прежним. Сердце сжала дикая, алогичная и аморальная надежда. Коби торопливо и сбивчиво заговорил:       — Знаешь, каждую ночь, ложась спать, я думаю: «Утром проснусь в своей квартире, и всё будет как прежде». И каждое утро ничего такого тоже не случается. Каждое чертово утро. А я мечтаю, чтобы оно случилось. Что угодно, но только чтобы выбило эти будни из колеи. Я с ума схожу, я не вывожу эту жизнь, я не умею ее…       Луффи ковырял пальцем в носу. И с ленивой растяжкой произнес:       — А другую сумеешь? Чего тебе не хватает для свободы?       Коби замер, растерянно развел руками:       — Может, отсутствия выбора? Когда нет возможности спрятаться в четырех стенах и притвориться, что я не существую? Когда я обязан решать вопрос жизни и смерти здесь и сейчас, а не тянуть равномерно лямку дальше?       Луффи вытащил палец, стряхнул за скамейку его содержимое, прищурился:       — У вас это, значит, называется полицейский… Что ж, Дозору всегда требуются новобранцы, они всех берут… Слушай! Мне так деда говорил. В Великую эру пиратов хочешь ли ты служить на страже порядка, защищать обиженных и угнетенных?       Коби икнул, сглотнул, проморгался и усиленно закивал головой. Луффи с усмешкой продолжил:       — Защищать от таких, как я?       — Если людям потребуется защита от тебя, то да, — глухо произнес Коби. Луффи расцвел.       — Тогда мы будем врагами! Мне нравятся интересные враги. Которым нравлюсь я. Слушай сюда! Мы сейчас плывем на архипелаг Сабаоди. Там находится одна из крупнейших баз Морского Дозора, и там же есть большущий рекрутерский центр, мне деда про него рассказывал. Обещал, если я соглашусь стать дозорным, он меня туда отвезет и на колесе обозрения заодно покатает. Ладно, не это нужно. Пойдем со мной! До Сабаоди ты — с нами, я тебя с ребятами познакомлю. В театрик погоняем. А дальше наши пути разойдутся.       Коби замер, как почуявший утку сеттер.       — Как это — уйти? Это возможно?       — Возможно. Если ты, конечно, в нашем мире не лопнешь и не разжижишься. Робин говорила, что такое бывает. Но со мной-то всё в порядке! Наверно, и ты не треснешь.       Коби с дикими глазами, боясь передумать, торопливо протянул Луффи руку.       — Я иду! С тобой! Хоть на край света!       — Ээээ, нет, на край света за One piece я отправлюсь со своей командой. А ты поймай меня, если сможешь!       Словно подслушав разговор, из-за туч выглянуло яркое предзакатное солнце. Пасмурность неба как-то закончилась, по нему теперь плыли легкие розоватые облака. Постепенно приобретающие одну и ту же форму.       — Смотри, и здесь бегемоты! — восторженно крикнул Луффи. — Значит, пора, идем!       Он ловко зашвырнул пустую коробку в стоящую вдалеке урну, схватил Коби за руку и потащил к трансформаторной подстанции. К той зеленой двери, которая может распахнуться только раз в жизни. Твоей жизни. *********************************** Смертельно раненный Луффи безвольно свисал с белых мохнатых лап, пачкая их своей кровью. И не слышал громового крика, прокатившегося надо всем Маринфордом и близлежащими островами: — ХВАТИТ!!! ХВАТИТ СРАЖАТЬСЯ! ОСТАНОВИТЕСЬ! ЭТО БЕССМЫСЛЕННЫЕ УБИЙСТВА! НАША ЗАДАЧА ВЫПОЛНЕНА! БРОСАТЬ СОЛДАТ, КОТОРЫХ МОЖНО СПАСТИ, — ЭТО ЖЕ ГЛУПО?! Выбор есть всегда. Но когда только один из них достоин настоящего честного человека, другие для него существовать не будут.