7. Две полоски

У Гермионы была задержка. В книгах говорилось, что на то, чтобы забеременеть, могут уйти месяцы, и казалось странным, что это произошло с ней так быстро. Но Грейнджер не хотела искушать судьбу и не могла заставить себя сказать что-нибудь Драко. Гермиона избегала прямого ответа, когда Малфой приносил ей горячий шоколад, или останавливался в дверях, спрашивая, как она себя чувствует. Ей нужно было время. Грейнджер не хотела травмировать его напрасными надеждами еще больше, чем он уже был ранен в отношениях с Асторией. Трудность заключалась в том, что между Гермионой и Драко что-то происходило. Ей сложно было подобрать этому название, но с тех пор, как они переспали, между ними возникло странное чувство связи. Грейнджер все еще было неловко думать о том, что кто-то другой мог разделять ее сексуальную жизнь и становиться свидетелем чего-то настолько интимного, как оргазмы. И после этого Драко смотрел на нее по-другому. То, как он прятал от нее глаза чаще, чем раньше… Новый Малфой, казалось, отличался от злого, высокомерного ребенка мужского пола, который провел большую часть жизни, мучая ее. Тот Драко отпускал в адрес Гермионы все обидные насмешки, которые только мог придумать. А теперь она была беременна его ребенком. Это была странная мысль. Она немного пугала. И даже спустя время, если бы Гермиона закрыла глаза, она все равно могла бы почувствовать Драко. Тяжесть его тела и его жар. *** На следующее утро Грейнджер вышла пораньше, чтобы прогуляться перед работой и свежий воздух придал ей сил. Ее мысли вертелись вокруг Астории. Гермиона задавалась вопросом, собирается ли Драко сообщить ей о ребенке и когда? В конце концов, это не может не отразиться на отношениях в их паре, даже если Малфой объяснит, что его не связывают с ней, Грейнджер, сексуальные отношения. Гермиона пыталась притвориться, что с ней все в порядке и что огромная тяжесть того, что потенциально происходило внутри ее тела прямо сейчас, не была такой уж серьезной проблемой. Она захотела ребенка и подошла к этому со свойственной ей прагматичностью: обсудила это с мужчиной, который согласился стать отцом ребенка, и выполнила необходимые физические манипуляции. Но планирование полностью отличалось от реальной — пока, возможно, все еще лишь «потенциально реальной», — беременности. Ей стоило подождать несколько дней, а затем сделать тест. Это был не первый раз, когда цикл запаздывал, и Гермиона знала, что он может варьироваться примерно на неделю. И она все еще была не готова поговорить об этом с Драко. Грейнджер решила, что подождет, прежде чем предпринимать какие-либо дальнейшие шаги. *** Она приложила особые усилия, чтобы удвоить свое внимание к работе. В течение следующих нескольких дней она приходила в офис раньше всех и усердно трудилась над проектами, которые ей принес Драко, и одним, полученным непосредственно от самого Люциуса Малфоя. *** Когда прошла еще одна неделя без изменений, Гермиона обнаружила, что по-прежнему оттягивает разговор с Драко. В выходные он не появился в ее квартире, и хотя у Малфоя не было объективных причин, чтобы прийти, но Гермиона все равно обнаружила, что ей недостает его компании. На следующий день Грейнджер продолжала находить причины отложить посещение кабинета Драко до тех пор, пока не пришло время идти домой. Уже с курткой в руках она остановилась, застигнутая врасплох открытой дверью его кабинета и тем, что Драко поднял глаза от документов, когда услышал ее. Проскользнуть незамеченной не вышло. Сперва его лицо ничего не выражало, но когда он узнал ее, в глазах появились теплота и мягкость, которых не было раньше. Совершенно отличающееся от того холодного, насмешливого выражения лица, которым он встретил ее год назад, когда она впервые появилась в офисе Малфой-Юнион. — Грейнджер? Гермиона набрала в легкие побольше воздуха. И шагнула. — Драко, у меня есть новости по проекту «Лаванда», — она нервно закусила губу. — Понятно, — кивнул Малфой, стараясь сохранить спокойствие. — Ну, если ты уже едешь домой, почему бы мне не заскочить к тебе позже с файлами, да? Драко встал и начал собирать вещи со своего стола. — Просто дай мне знать, если, по твоему мнению, что-то еще может понадобиться для оформления… Гермиона назвала бы эту уловку нелепой, если бы не подозревала Асторию в худшем. Стены были довольно тонкими, их могли подслушивать, и Грейнджер не знала, как далеко зашла Гринграсс в попытке контролировать своего парня. *** Гермиона поехала домой на автобусе, все время нервно думая о том, что нынешний вечер будет важным. Она вышла на одну остановку раньше, чем требовалось, и, зайдя в аптеку, купила тест на беременность, который положила в слишком большую сумку — так было удобно носить вещи между домом и офисом. Дорога домой заняла на десять минут дольше времени, чем обычно, и Гермиона всю дорогу жутко нервничала. Она одергивала себя, повторяя, что ей не следовало ожидать этого так сильно. Но любой исход был волнительным. Если она окажется беременна, то ее ожидает новый, ни с чем не сравнимый опыт материнства. А если беременность не подтвердится… Второй раз заняться сексом с Малфоем? Или какое-то еще количество раз до тех пор, пока они не достигнут успеха? По ее коже прошлись мурашки. Теперь, когда Гермиона знала, чего ожидать от секса с ним, то размышлять об этом, не добавляя эмоций, не представлялось возможным. Едва она сунула ключ в замочную скважину, как зазвонил телефон, и это был Драко. *** — Расскажи мне еще раз, в чем загвоздка в проекте? — Что? — Альберт подбросит меня к тебе, но я должен знать, с чем имею дело. Малфой был со своим водителем и чувствовал себя ужом, под которым грелась сковородка. Он не был уверен, что Альберт сдает его Астории, но рисковать не собирался. Гермиона в трубке молчала. — Ты говоришь о… ребрендинге? Драко удивился. Но в принципе было не важно, какую ахинею обсуждать, главное — делать это с серьезным выражением лица. Он был рад, что Грейнджер догадалась подыграть ему. «Умно». — Верно, ребрендинг, — Малфой выглянул в окно. Краем глаза он заметил, как водитель посмотрел в зеркало заднего вида. Что-то в его поведении все-таки подсказывало Драко, что он прислушивается к каждому слову. — Хорошо, поэтому мы оставляем заголовок, но нужна броская аннотация. Я уже еду, можешь набросать пару идей? Альберт остановил машину возле дома Грейнджер, и Малфой вышел, все еще прижимая телефон к уху. Он побежал вверх по лестнице, по две ступени за раз, с пустой папкой «Конфиденциально» под мышкой. Когда Драко подошел к ее квартире, она уже была открыта. — Тебе не следует оставлять дверь незапертой. Никогда не знаешь, кого занесет нелегкая. — Я могла бы в мгновение ока сломать тебе руку невербальным, Малфой, — парировала Гермиона. — Разве не ты мне это говорил? Драко усмехнулся и покачал головой. — Ты всегда знаешь, как потешить мое скромное эго, Грейнджер. Итак, какие новости? — У меня задержка. Он нахмурился. — Я думал, месячные начались на прошлой неделе. — Ну, возможно, я позволила тебе сделать некоторые предположения, — осторожно сказала Гермиона, — и всего лишь не опровергла их. Глаза Малфоя потемнели от этой уловки, а затем комично расширились, когда он осознал смысл. — Ты имеешь в виду…? Грейнджер покраснела от зоны декольте и до корней волос. — Я еще не знаю и подумала, что мы могли бы сделать это вместе. По дороге домой я купила тест. — Будешь мочиться на очередную палочку? Быть женщиной очень весело, не так ли? — засмеялся Драко. — Ага, расскажи мне об этом поподробнее, — пробурчала Гермиона, закатывая глаза. — Почему бы тебе не раздеться и не вскипятить чайник? Я буду в ванной. Малфой выполнил, как она и просила: повесил теплое кашемировое пальто в коридоре, а пиджак — на кухонный стул. Он прошел в гостиную и включил телевизор; открыл холодильник и нашел вяленое мясо, чтобы сделать им по паре бутербродов. Включил чайник и принялся вышагивать перед дверью в ванную комнату. После его пятого прохода мимо Гермиона распахнула дверь. — Ты можешь это остановить? — Остановить что? — Топтание туда-сюда, Драко. Это раздражает. — Нет, на самом деле, я не думаю, что могу. Я охренеть как нервничаю. А почему ты спокойна? Как, ради драккла, ты умудряешься оставаться спокойной? — Что, Малфой, заставляет тебя думать, что я спокойна? Грейнджер посмотрела на Драко, а затем закрыла глаза и сосчитала до семи, напоминая себе, что беременным нужно избегать волнений. — Ну, хотя бы скажи мне! — настаивал Драко. — Сказать тебе что?! Он всплеснул руками. — Ты пописала на эту несчастную палку? Гермиона стиснула зубы, глубоко и медленно вздохнула, а затем закатила глаза. — Да. — И? — И это занимает несколько минут, — огрызнулась она. Драко пробрался в ванную и заметил белую пластиковую палочку, лежащую на бачке унитаза. Он взял ее, отнес в гостиную и положил на кофейный столик. — Малфой! — Гермиона последовала за ним. — Это отвратительно! — Я куплю тебе новый стол, — отрезал он, усаживаясь и не спуская глаз с теста на беременность. Грейнджер предпочла остаться стоять. Ритмично постукивая пяткой по полу. — Ты заставляешь меня нервничать, — Драко выразительно глянул на ее ноги. — Ах, заставляю нервничать? — Гермиона рыкнула в ответ. Она стиснула зубы и скрестила руки на груди. Он гипнотизировал палочку и, когда начал проявляться результат, затаил дыхание. *** У Грейнджер не было ни тошноты, ни недомогания, ни других симптомов, которых она ожидала благодаря прочитанной информации, но в книгах также говорилось, что симптомы проявляются не у всех. Вздох Драко застал ее врасплох. Гермиона склонилась над его плечом. Две полоски. *** Они стояли лицом друг к другу, и Гермиона задавалась вопросом, помнит ли Драко то же, что и она: ночь зачатия. Тепло его рук. Нежность, с которой он двигался. Глубина его глаз. Лицо Малфоя сейчас выражало благодарность и своего рода почтение, и это смущало ее. — Давай, я приготовлю тебе ужин, — тихо сказал он. — Почему? — Потому что я хотел бы поужинать с матерью моего ребенка, — просто ответил Драко. — Мне бы доставило удовольствие сделать это для тебя. — Ты хорошо готовишь? — Помнится, ты не умерла от моей яичницы, — он пожал плечами. — Звучит многообещающе, Малфой. В конце концов он поджарил немного мяса с травами и специями и сварил картофеля, а Гермиона порезала салат. Это было просто, но вкусно. Грейнджер проигнорировала самодовольную ухмылку на лице Драко. — Ладно, это было больше, чем хорошо, но Мерлина ради, Малфой, ты можешь перестать улыбаться как дурак? — Зови меня папочка-Малфой, Грейнджер. Гермиона закатила глаза и засмеялась. Сегодня вечером Драко выглядел хорошо: галстук был распущен, а рукава рубашки закатаны до локтей. Он расслабился. Он никогда не был таким расслабленным на работе. Малфой сидел, небрежно откинувшись на простой кухонный стул, — гораздо менее стильный, чем та мебель, к которой он, вероятно, привык, — но казался совершенно довольным тем, что имел сейчас. — Как ты думаешь, насколько он уже большой? — Драко отхлебнул виноградного сока. — Кто? Ребенок? — Ммм, — Малфой, соглашаясь, промычал и долил ей свежую порцию напитка. После чего сделал новый глоток. Гермиона наблюдала, как его губы обхватывают стакан, а потом язык проскальзывает по губам и дергается кадык. На мгновение ей стало жарко. — Ну, пока он не слишком похож на человечка, если ты об этом. Малфой хохотнул. — Это скорее риторический вопрос, я тоже умею читать книги, Грейнджер, и выучил этот урок. Просто… Это звучит по-прежнему невероятно! Я стану отцом?! Разве может быть что-то более захватывающее? — Соглашусь с тобой. — Я даже не помню, с каких пор это стало почти навязчивой идеей. Я понял, что хочу иметь своих детей, держать их на руках, лелеять как самую большую ценность. Спрашивать, как проходит их день, мазать разбитые коленки Зеленым лосьоном мадам Дюпари и помогать со школьными занятиями. Посещать родительские вечера и спорить с Асторией о времени сна и о том, что они ели на завтрак… Упоминание Гринграсс внезапно повисло в воздухе, разрушив что-то в атмосфере этого вечера. — Прости, мне не стоило говорить о ней, — Малфой повертел стакан в руке, глядя на его содержимое, а не в глаза Гермионе. — Ты чувствуешь себя с ней счастливым? Выражение лица Драко изменилось, а голова наклонилась ниже. Гермиона не хотела осуждать или быть навязчивой, но ее сердце болело за него. Она сама уже давно перестала ожидать чьей-то взаимности на свои чувства. Ей за всю жизнь, конечно, нравились несколько парней, но симпатия так и осталась лишь с ее стороны. — Извини, что спросила. Малфой определенно не собирался пускать ее в свою личную жизнь, и Грейнджер считала это справедливым. Гермиона поднялась и начала переставлять использованную посуду в раковину. Эйфория от новостей о беременности неожиданно сменилась хандрой. — Я не хотел испортить нам вечер, — сказал Драко, и она почувствовала, что он встал позади нее. Его рука легла на ее талию, и Грейнджер не ожидала, что Малфой затянет ее в свои объятия. — Гермиона, а ты? — спросил он приглушенным голосом, склонившись к ее плечу. — Ты любила когда-нибудь? Грейнджер не хотела отвечать, и каждый мускул ее тела застыл. Ей казалось, что ответ очевиден. Рука Драко скользнула по ее спине, а затем он отстранился. — Мы не выбираем, в кого влюбляться. Мы просто влюбляемся… — Голос Малфоя был глух. Гермиона обнаружила, что он пристально смотрит ей в глаза, словно пытаясь что-то сообщить. Драко хотел, чтобы она знала, и хотел быть уверен, поняла ли она. Грейнджер почувствовала, что расслабляется, и медленно вздохнула, а затем отстранилась и снова встретилась с ним взглядом. Драко кивнул и отвернулся, чтобы слить воду в раковину. Они молча помыли посуду, а затем он взял пиджак, собираясь оставить ее квартиру. У двери Малфой нежно поцеловал Гермиону в щеку и коснулся локтя, остановившись на мгновение, прежде чем, так и не проронив ни слова, уйти. . .