Разлом 0. Пролог. Воспоминания о тебе

«Я одержим тобой, твоими глазами, словно звездами, что светят лишь для меня. Моя лисица, в них я вижу мир, который оживает при каждом твоём взгляде». Джаспер Уитлок ***             Солнце светило ярко, точно намереваясь ослепить меня. Я мог, конечно, уйти в дом, но не делал этого, ведь не смог бы наблюдать за тем, как белокожая рабыня моей матери виновато оттирает пятно с её платья и тихо шепчет извинения с северным акцентом. Минутой ранее она «случайно» опрокинула чашку с чаем прямо на мою матушку, но та всего лишь продолжила безэмоционально следить за блондинкой и как-то странно вжиматься в плетёное кресло-качалку. Я прекрасно знал, что у Майи нет и капли сожаления за свой поступок. Мама боялась её. Её все боялись. А я ловил каждый её взгляд. Следовал за ней тенью.       Майя Лоуренсон — строптивая, наглая, молчаливая и очень красивая девица, от которой все люди в поместье Уитлок бежали прочь. Почему? Может, из-за характера, а может, из-за холодных, но прекрасных берюзовых глаз, взгляд которых пронизывал до костей. Она появилась в моём доме неожиданно, когда мне было десять лет, её сразу назначили личной служанкой матери, как бы ни возмущался тогда отец. Одиннадцатилетняя девочка — и сразу личная служанка! — но об этом быстро перестали шептаться, всё поместье погрязло в странной атмосфере. Больше не было званых ужинов и обедов. Мама больше не смеялась, а только устало улыбалась. Отец пропадал в неизвестных местах. И даже мои младшие боялись ходить по поместью без сопровождения, а по ночам у кровати Мэгги дежурила няня, чтобы в случае кошмаров успокоить. И сколько бы я ни думал о том, что в этом замешана белокурая рабыня, у меня не было прямых доказательств. — Может, у отца проблемы с плантациями? А у мамы просто нет настроения? Может, Мэгги просто снятся кошмары? Это обычное дело у людей (хотя не всем снятся лисы с девятью хвостами), — подумал я тогда. Но свои наблюдения за Майей не прекратил. У меня возникла веская причина следить за ней, а потом появилось оправдание моей ненормальной зацикленности. На её голосе, волосах, шее, руках, глазах. Её равнодушные бирюзовые глаза меня завораживали и затягивали в пучину таинственности и страданий. Так продолжалось долгих пять лет, которые я провёл за учебниками и за слежкой в свободное время. Майя не замечала, а может делала вид, что не замечает. Она была молчаливой и отстранённой, разговаривала тихо и по делу. На мои вопросы отвечала односложно и без почтения, могла даже фыркнуть или скривиться в лице, когда я нервничал и нёс всякую чушь. Но было этого досточно, ведь в этот миг она была рядом и смотрела только на меня. Майя по прежнему была подле матушки и как пять года назад вызывала у меня и моего отца подозрения. Она не боялась не высказывать своим господам своё уважение, как будто мы были с ней одного статуса. А может она просто знала, что мы ничего не предпримем. Я чувствовал гнев родителей и прислуги, но вместе с тем, от них веяло отчаянием и страданиями. Майя управляла каждым в поместье Уитлок. А мной...владела. — Молчите, господин. Вы прекрасны, когда ваши губы сомкнуты и не произносят звука. — холодная усмешка на её сладких губах и жар на моих щеках. Вот что я помню с того момента, когда она впервые меня заткнула. Хотя я всего лишь хотел разобраться с её непочтением ко мне. А ещё я помню вертикальный зрачок в её прекрасных глазах, которые излучали ненависть и обиду. Я чувствовал всё, что она испытывала в тот момент. И она знала это, словно прочитала как открытую книгу, и пугалась, что я узнаю её потайные мысли. Майя возводила каменные стены вокруг себя, чтобы я не проник в её голову. В её еле бьющееся сердце. Но её это не могло спасти от меня, ведь я мог разрушить эти преграды, не сразу, но мог. Сколько бы она от меня бежала, я всегда был впереди, чтобы обнять. Она кричала, огрызалась и оскорбляла, а я питался её эмоциями. Я жил ради того, чтобы она хоть как-то реагировала на меня, ведь если я её не выводил на эмоции, то её эмоциональный фон был пустым и мрачным. Я отдыхал от эмоций и чувств окружающих в тени её души, а потом как наркоман искал дозу в Майе. Ведь нуждался в ней. В попытках разгадать её таинственность, я многое узнал и правда мне вовсе не понравилась. Я жалел, что полез во всё это, но остановиться не мог. Рванув за ней в глухую ночь, желал наконец-то разобраться со всем этим. Мой жуткий и даже опасный интерес длиной в пять лет перерос в зависимость. Её нечеловеческая сущность меня не отпугнула, а наоборот привязала ещё больше. Обнажённая спина с величественной осанкой в свете луны, огромные шрамы, которые покрывали всё её тело, начиная с лодыжек и заканчивая хрупкой шеей. Девять хвостов свободно лежали в воде и слегка покачиваясь, создавая мелкие разрезы озёрной глади. С той судьбоносной ночи, это воспоминание прокручивается в моей голове каждую ночь. В тот момент я улыбался как умалишённый только от одной мысли, что наконец-то понял причину всех бед в моём доме. И я был рад знать, что имею хоть часть рассудка, ведь вторая половина давно уже потерялась в мыслях о Майе. Я наконец-то узнал её, а не жалкую пустышку, которая отыгрывает роль рабыни со скверным характером, но за спинами всех — управляет ими, как марионетками. Если бы не моя эмпатия, то и я бы был вместе со всеми. Но у меня иная роль, которую я сам выбрал. Возможно меня приворожили, а я не заметил, хотя как такое заметишь, будучи обычным человек? — Кто ты? Или что? — спокойно спросил я. Вопрос был задан просто, что она посмотрела на меня. Не было страха, было резко необходимое желание прикоснуться к ней, а потому стал медленно подходить к берегу озера. Прозрачная вода нисколько не скрывала наготу рабыни, только белокурые волосы, напоминающие снег, мокрыми плетями прикрывали упругую грудь от моих глаз. — Так вот каков твой истинный облик. Ты прекрасна. — мой восхищенный вздох кажется смутил её, но она постаралась вернуть себе привычное равнодушие. А вскоре и вовсе недовольно скривилась, а остекленевшие бирюзовые глаза с вертикальным зрачком, заставили меня задрожать и отступить назад, керосиновая лампа, которая давала хоть какой-то источник света, упала в воду. Но меня это мало волновало. Странное напряжение появилось в области паха, а в глазах темнеть. Она что-то со мной делала. Я знал это. — Господин, вы так и норовите умереть молодым? — Майя вздохнула, а потом провела по своим волосам ладонью, убирая их назад. Я сглотнул и уже не мог отвести от неё взгляда. — Ну же мальчик, иди ко мне. Ты ведь только мной и грезишь, так чего же ты ждёшь? — знала бы насколько ты права. А ты ведь прекрасно знаешь, что я хочу тобой обладать. — Ты впервые называешь меня так ласково, я обескуражен, — ещё один шаг в её сторону. — Твои грязные мысли каждую ночь не дают мне спать. Вокруг тебя полно девок, а ты уперся и ходишь за мной по пятам. Так почему же медлишь, когда я наконец-то позволяю тебе взять меня, м? Боишься? — Не боюсь. Как же я могу бояться такое прекрасное создание? — Ох… — кажется ещё моё слово и она меня прибьёт, но я этого и добиваюсь. — Ещё… — И чего же? — её сладкий голосок пробирал меня до костей. Хочу. Её глаза опасно сверкнули, а потом она стремительно стала выходить из воды, всё больше показывая мне свою вовсе не девственное тело, а наоборот крепкое с высоким станом. Сейчас передо мной предстала взрослая женщина, а не шестнадцатилетняя девушка. Она и в одежде всегда была со мной ростом, но без тряпок… казалась ещё выше и мощнее. Я ловил каждое её движение и когда она уже приблизилась ко мне вплотную, в нос ударил запах крови, воды и травы. Переведя взгляд на красивый подбородок, на котором засохла чья-то кровь, я выдохнул, так как перестал дышать, стоило ей подойти ко мне. — Это кровь кучера, который воровал у всех рабов и избивал слабых. Я преподала ему урок. — она коснулась холодными губами моей ушной раковины, прошептав мне своё признание об убийстве будничным тоном, но я прекрасно чувствовал, что она пытается меня запугать, вот только у неё это плохо получалось. Она возбуждала меня ещё больше, а в штанах уже стало совсем тесно. Нежно проведя ладонями по шрамам на спине, я издал стон, от которого сам и смутился. Майя же сначала вздрогнула, а потом попыталась отодвинуться от меня. На её лице я видел недоумение и страх. Думала, как пятнадцатилетний подросток может такое вытворять, а я мог. — Ты ведь звала меня, а теперь пытаешься убежать. Может возьмёшь ответственность за моё совращение? — теперь настала моя очередь наслаждаться чужим замешательством, голое тело задрожало, а из горла вышел стон, который перешёл на рык. Мои руки больно хлестануло одним из хвостов. — Глупый мальчишка… — она одним толчком в грудь откинула меня назад и я больно врезался в близ стоящее дерево, в глазах всё потемнело, а спину обожгло сильной болью. Но я пыталась сфокусироваться на Майе, но её уже не было. Боль от предательства, одиночество и ненависть резко обволокли меня с ного до головы, а силы и желание жить покинули это бренное тело, осталась только чернушная душонка. *** С той ночи прошёл год. Майя бесследно исчезла, забрав все свои вещи, а также прихватив моё родовое кольцо. Я пытался это скрыть. но матушка буд-то вернувшись из забвения, стала кричать и обвинять бесстыдную северянку в воровстве. Отец озверел и спустил огромное состояние на различных ищеек, чтобы те вернули беглянку с моим наследством. Но всё было тщетно. Каждое расследование приходило в тупик. Мне было всё равно. Отец не спал ночами, ведь пропажа родового кольца сильно било по его статусу главы поместья Уитлок, а тут ещё и назревающая война между Севером и Югом — он совсем умом тронулся. Ходил в плохом настроении по дому и на всех кричал с поводом или без. Странная атмосфера при присутствии Майи сменилось на напряжение и на страх от неизвестности. Мне было всё равно. Матушка сидела на успокоительных и на алкоголе. Вечерами играла на фортепиано и завывал о своей несчастной жизни. Одно её заставляло не потухнуть совсем — это забота и воспитание моих приёмных братьев и сестёр. Они были для неё отдушиной. Я же сходил с ума по своему. Тоска съедала меня изнутри, засыпая видел её холодные глаза, просыпаясь и идя на завтрак, пытался взглядом выцепить фигуру в тёмно-синем платье с высоким воротом среди мельтешащей прислуги, но не находил. Она навсегда ушла. Бросила меня тут, совсем одного. Одиночество настолько меня обволокло, что окружающие меня вещи стали серыми и монотонными. Я перестал видеть цвета, чувствовать вкус пищи и слышать звуки. Я потерял смысл жизни. Даже в книгах я перестал видеть смысл, хотя вся библиотека была заставлена дорогими коллекциями разного авторства. Мне было всё равно. *** Одним зимним вечером, шестнадцатого декабря, прямо за ужином, я решил поменять свою жизнь. Будто почувствовал, что мне нужно это сделать — для меня это единственный шанс вернуться хоть какому-то существованию. А может я просто решил погубить себя, чтобы больше не мучится от боли в сердце и в теле. — Техас хочет выйти из состава Соединённых Штатов Америки, об этом поговаривают в Тайных сообществах, но думаю уже все знают, кому надо. — неаккуратный надрез стейка и раздражающий скрип ножа по тарелки, выдавало волнение и страх отца. — Что же будет, дорогой? — голос матери дрогнул и она готовилась к истереке, и чтобы хоть как-то успокоиться, она налила в свой бокал красного вина и одним залпом опустошила его. — Что будет? Война будет. Ты же знаешь, что Линкольн баллотировался в президенты от Республиканской партии, которая открыто выступает за отмену рабства, а нам южанам, чуждо такое. Мы отстоим свои права и северяне нам ничего не сделают. Будем воевать! — он громко треснул кулаком по столу, от чего всё содержимое звякнуло. — Рабство будет существовать вечно, помяните моё слово, дорогая жена и мой любимый сын. — Тише дорогой, дети же спят. Катрин температурит, а оттого сильно капризничает. Я кое как её уложила. Хочешь мне дочь поднять? — мать стушевалась и подняла голос на отца, но тот воодушевлённо поцеловал в лоб. Мама заулыбалась и успокоилась, а я просто пожал плечами. Ведь уже всё решил для себя. Как я могу не оправдать ожидания отца, ведь я его любимый сын. Принесу славу своему роду, а заодно возмещу потерю кольца. Просто нужно идти в армию. Прекрасный вариант расстаться с жизнью, во благо своей родины. Хотя мне было просто всё равно. *** Двадцатого декабря штат Южная Каролина сделал смелый шаг, объявив о выходе из состава Соединённых Штатов Америки. В течение последующих месяцев аналогичное решение приняли и другие штаты, такие как Северная Каролина, Миссисипи, Алабама, Джорджия, Луизиана, Теннесси, Аризона, Техас, Вирджиния, Арканзас и Флорида. Напряжение между Югом и Севером нарастало, и обе стороны готовились к неизбежной войне. Вскоре все вышеперечисленные штаты объединились под знамением Конфедеративных Штатов Америки, с столицей в Ричмонде. Президентом южных штатов стал Джефферсон Дэвис, а отцовская фраза, произнесённая за ужином, превратилась в девиз Юга. Я готовился вступить в армию Конфедератов, как и планировал. Оставалось только усыпить бдительность матери, которая беспокойно бродила по ночным коридорам поместья, явно волновавшись за отца, который вступил в командование одного из подразделений армии. Мой побег её добьёт, но я уже всё решил и менять своего решения не буду, я этого делать никогда не любил. Я знал, что должен это сделать. Моё предчувствие никогда меня подводило. В ночь с пятого на шестое апреля, я покинул поместье, которое хранило много воспоминаний о детстве и моей юности, но их перекрывали воспоминания о ней. Я хотел как можно быстрее сбежать из этого дома. Перекинув ноги через окно, сразу же сел в седло, рядом стоящего коня, которого заранее привёл мне конюх, у которого я его и купил. Ещё раз посмотрев на убранство своей спальни через распахнуты рамы и тёмные плотные шторы, которые развивались в разные стороны от ветра. Мама, всегда говорила, что перед сном нужно проветривать спальню, так сон будет лучше, а я матушку всегда слушаю. — Матушка, вы не виноваты, что вырастили неблагодарного сына. Живите ради отца и моих младших. Просто примите мой выбор и всё. *** — Джаспер Уитлок, восемнадцать лет, штат Техас. — рекрутер нахмурился и ещё раз прочитав мою заявку. Он сомневался, а потом просканировав меня тяжёлым взглядом, произнёс: — А тебе точно восемнадцать, малец? — Так точно. — уголки губ немного поднялись, а спина выпрямилась, показывая мужчине, что я говорю уверенно и правду. Посмотрев ему в глаза и нащупав его замешательство и неуверенность, обратил всё это в противоположную сторону. — Мда… На первый взгляд и не скажешь, хотя для мальца ты уж очень развит в телосложении. Лицо маленько у тебя юношеское, ну ничего… вон какие плечи и мышцы. — я благодарно кивнул. Значит не зря тренировался каждый день, в попытках выкинуть её из головы. — И так…новобранцы, сегодня Вы вступаете в армию Конфедеративных Штатов Америки, а потому жду от вас полного подчинения. Я ваш рекрутер — капитан Макс Смит. *** Время летело столь быстро, что я и не поняла, как дослужился до майора в девятнадцать лет. Да…прошло уже два года, как я вступил в армию и за за этот период многое поведал. Даже отца, который отвесил мне подзатыльник, но сказал, что гордится мной и стойкостью моего духа. Я всего лишь кивнул. Я был вымотан, на войне эмоций намного больше, чем в обычной жизнь. Боль, разочарования, страдания и безвыходность от приближающиеся смерти — всё это я пропускал через себя. И как бы не пытался почувствовать готовность своей скорейшей кончины, ничего не выходило. Но я старался нащупать нить смерти. Мечтал об этом каждый день. А когда увидел её снова, то впервые за три года увидел какого цвета моя форма и как выглядит голубое не было. За три года я впервые почувствовал, что воздух в данной местности полностью пропах кровью и жжённой травой. — Майя… — её имя вырвалось прежде, чем я осознал, что вижу свою лисицу. Из головы сразу пропало всё, что могло отвлечь меня от неё. Абсолютно всё, то что был назначен главным по эвакуации женщин и детей из города, и то что на данный момент я сопровождал первую колонну гражданских, чтобы сопроводить их до Хьюстона. Я забыл обо всём. — Что ты… — на её лице отобразилось неверие. — Здесь делаешь, мальчишка. — её челюсть сжалась, до такой степени, что острые клыки порвали нижнюю губу. Вертикальный зрачок сузился до тонкой щелки. Конь подо мной жалостливо заржал под взглядом хищницы. А вот я нетерпеливо заёрзал в седле, готовясь в любую минуту спрыгнуть с коня и нестись к ней со всех ног. Но не успел. Она рванула в глубь леса, явно пытаясь скрыться от меня, но я не мог её просто так отпустить. Больше не мог. Гнал коня так, чтобы не упустить её, но когда увидел вместо женщины огромную лису, которая сметала всё на своём пути. Все мои инстинкты обострились вместе с чувствами, но этого было мало. Мало, чтобы догнать испуганного зверя. Лошадь не способна догнать Майю. Вылетев к обрыву, наткнулся только на троих женщин, которые пристально смотрели на меня. — Вы отстали? — спросил я, но тут же опомнился. Этих лиц я не видел в колонне. — Ах да… отстали. Вы бы не могли нас сопроводить? — Конечно, — сквозь зубы проговорил я. Как бы я ни желал догнать Майю, не мог оставить их тут одних, даже если они не имели ко мне никакого отношения. Моя любимая не хочет меня видеть, но я обязательно её найду. Даже если потерял её след. Направил узду в сторону женщин, которые были красивы и бледны больше, чем любая женская особь, которую я видел в своей жизни. Но красота Майи конечно же затмевала их. — Как твоё имя, солдат? — брюнетка с явно мексиканским происхождением смотрела прямо мне в глаза с нисхождением. — Майор Джаспер Уитлок, мэм, — чётко произнёс я, она чего-то выжидала. Пыталась нагнать на меня страх своими красными глазами, но на меня это не действовало. Что-то окутало меня с ног до головы и не давало ей залезть ко мне голову. Она опешила, но своих намерений не оставила. — Я искренне надеюсь, что ты выживешь, Джаспер, — сказала она своим нежным голосом. — У меня хорошее предчувствие на твой счёт. Она приблизилась на шаг и наклонила голову, как будто собиралась поцеловать меня. Я замер от отвращения, хотел отойти от неё, но не смог. Все мои инстинкты кричали, что я должен бежать, но ноги меня не слушались. Мой щит треснул, и, стоило мне моргнуть, как острые клыки вонзились в мою шею. — Джаспер! Не-е-е-т! — это последнее, что я успел услышать перед тем, как упал на холодную землю, но успел увидеть слёзы. Её слёзы. Просто не мог представить, что она будет расстроена моей смертью.