Часть 11

      Нетерпеливый мистер Эдвардс уже ожидал в холле. Яков потратил большую часть дня на личные дела — пора было возвращаться к расследованию. Главное сейчас — его работа, остальное потом. У него достаточно времени — целая жизнь. Какая разница, когда он молча посмотрит издали — сегодня или завтра. Ожидание встречи важнее самой встречи. Ожиданием можно жить.       Мужчины прошли в номер мистера Эдвардса и расположились в кабинете. — Пока, к сожалению, не могу сказать ничего определенного, — покачал головой Яков. — Работа продолжается. Припомните, не было ли накануне гибели мистера Грегори чего-либо необычного? Мистер Эдвардс задумался: — Разве что во время чаепития Грегори упоминал о деньгах, ему кажется, нужна была крупная сумма. Но он тут же свернул разговор. Яков задумчиво рассуждал: — Мистер Грегори некоторое время провел на площадке, явно ожидая кого-то. Перед этим ему понадобилась крупная сумма. Весьма вероятно, что его пытались шантажировать, хотя Грегори, похоже, платить не собирался. Любой из присутствующих на пикнике мог бы подняться в гору. Даже вы вполне имели возможность оглушить его тростью и сбросить в пропасть. Мистер Эдвардс возмущенно вскинулся, но не успел произнести ни слова. Яков спокойно продолжал: — Разумеется, это всего лишь одна из возможных версий. В таком случае вы бы точно не стали возобновлять уже прекращенное расследование. В открытое окно видна была просторная зеленая лужайка, на которой появилась веселая Элизабет в сопровождении темноволосого молодого человека. — Мистер Эдвардс, я хотел бы также побеседовать с вашей дочерью в непринужденной обстановке. Возможно, на прогулке? — Конечно, она гуляет каждое утро. Обычно я поручал сопровождать ее этому юноше. Пока я мог вполне доверять лишь ему. — Хм, тоже довольно рискованно, — заметил Яков. Эдвардс возразил вполне уверено: — Нисколько. Он всего лишь обслуга, так что ни о каких амурах не может быть и речи. Элизабет — единственная наследница. Еще весной мы договорились с давним деловым партнером. Его младший сын — весьма перспективный юноша. Элизабет практически помолвлена, хотя официального объявления пока не было. Яков с явным сомнением покачал головой, но предпочел промолчать.       Молодые люди направлялись в сторону конюшен, где в это время собиралась группа для верховой прогулки. Заинтересовавшись, Яков направился следом. Грумы выводили на широкую зеленую лужайку оседланных лошадей. Элизабет, опершись на ограду, с удовольствием наблюдала за всадниками.        Внезапно резкий возглас привлек всеобщее внимание. Высокая смуглая синьора в эффектном темно-зелёном костюме для верховой езды что-то громко и гортанно выговаривала мальчишке-груму. Тот смотрел на синьору с явным недоумением. Альбер, только что неторопливо беседовавший с конюхами, в мгновение ока оказался рядом с женщиной и, легко перейдя на испанский, заговорил так же быстро. Оба прошлись мимо стоявших в ряд лошадей, обсуждая что-то. Наконец остановились возле стройной, черной как смоль лошадки, и мгновенно успокоившаяся синьора легко вскочила в седло.       Альбер проводил её вежливым наклоном головы и тут же вернулся к Элизабет. Та смотрела со стороны со спокойной горделивой безмятежностью. Альбер помог девушке сесть в седло, повел коня в поводу — детектив наблюдал, с какой трепетной, почти нескрываемой радостью принимала та его помощь.       Группа верховых отправилась вниз, в долину. Альбер же повел коня Элизабет вокруг изгороди, ни на миг не выпуская поводья из рук. Вернувшись к конюшне, подхватил девушку, помогая спуститься с седла. И на краткий, почти незаметный миг замерли его руки в воздухе, сжимая в неуловимых объятиях девичий стан.              Штольман перехватил Альбера возле конюшни: — А вы нравитесь женщинам. Богатым женщинам. Даже краешек тени не промелькнул на загорелом лице. Прямой, слишком дерзкий взгляд, явный вызов в тёмных глазах: — И что с того? По-вашему, деньги — недостаток, из-за которого можно отказаться от женщины? При желании, вы отыщете с десяток иных причин. Он прав. Причины отыщутся всегда. Причины для отказа? Или для трусости? Штольман покачал головой: — А вы отважный человек, месье. Тот усмехнулся с явной иронией: — Вам рассказали, как изумительно я нырял с водопадов? И более не обернувшись, направился к Элизабет. Яков проводил пару задумчивым взглядом: — Я не об этом, месье.       Мальчишка. Молодой, сильный, влюбленный. В такого можно влюбиться в ответ. У таких впереди целая жизнь.              Поутру Яков быстро собрался и в договоренное время встретил Элизабет у крыльца. Вежливо подал руку, сопровождая к утёсу. Девушка довольно легко и привычно взбиралась по крутой тропинке. Было еще слишком рано, налетающий ветерок пронизывал нежданной свежестью, вынуждая Штольмана слегка поёживаться. Но открывавшийся вид сразу же заставлял позабыть обо всех неудобствах. Горы, ясно озаренные едва поднявшимся светилом, представали в удивительно строгой, первозданной красе. Элизабет замерла на самом краю застывшим изображением взлетающей птицы. Яков сосредоточенно посмотрел вниз: — Вы очевидно, нисколько не боитесь, мисс, даже после того опасного происшествия.        Девушка качнула головой, все так же заворожено глядя вдаль: — Странно, но высота никогда не пугала меня. А в тот раз я даже не успела встревожиться. Лишь только перила подались под руками, как ветер подхватил меня, удерживая на краю. Я люблю эти горы, и они отвечают мне тем же. — Вы гуляете здесь ежедневно? С мистером Альбером, не так ли? Надеюсь, я не очень огорчил вас данной заменой? Элизабет улыбнулась: — Вовсе нет. Теперь я поняла, отчего Альбер так любит сопровождать туристов. Видеть в чужих глазах тот же восторг — и переживать все вновь и вновь. Яков согласно кивнул: — Хотя я вырос далеко отсюда, но вполне понимаю вас. Горы никого не могут оставить равнодушными — пронзительное небо, солнце, не закрытое извечным смогом. Но даже и осенью, когда тяжелые тучи опустятся низко над ущельями, зимой, когда слепящий снег покроет все вокруг — и тогда здесь отыщется своя, ничем не измеримая прелесть. Элизабет ответила сияющим взглядом: — Как точно вы всё понимаете. — Вы счастливы здесь, не так ли?       Та вдруг глянула очень серьёзно: — Я узнала довольно давно — не бывает абсолютного счастья. Я смотрю ввысь — и завидую птицам, парящим в небесах. Я завидую мальчишкам, летящим навстречу водопаду, лыжникам, несущимся по крутому склону. Многое навсегда останется мне недоступным. Но здесь я поняла, что такое настоящая свобода, я поняла, ради чего стоит жить и бороться. Наверное, вы правы — тут я впервые была по-настоящему счастлива… — Однако вы уезжаете отсюда. Девушка качнула головой: — У меня есть обязательства перед семьей. — Жених, с которым вы виделись едва ли пару раз? Так принято испокон веков, но вы показались мне слишком сильной, слишком живой…        С глубоко спрятанною тоскою глядела Элизабет. Сейчас, когда девушка неловко повернулась, стало особенно заметно, что одно плечо у нее несколько выше другого. Птица с подбитым крылом. — Мне предстоит операция, затем реабилитационный период. Всё это стоит довольно дорого. Я не могу взвалить на него такую обузу. Штольман согласно кивнул: — А он не может сказать: «Останься», — и лишить вас подобного шанса. Что ж, это тоже выбор, мисс Элизабет… Назад шли молча. Перед крыльцом Элизабет задержала его: — Мистер Штольц. Вы прожили и повидали так много. Как вы думаете, это возможно: привыкнуть и жить дальше, пусть не счастливо — просто жить? — Я не знаю, — качнул головой Яков. — Наверное, я хотел бы в это верить.