Часть 1

Солнце давно укрылось с горизонта, окрашивая небо в темные краски. Луна и звёзды были единственными источниками света, но только не для деревни синоби. В скрытом поселении ниндзя узкие улочки освещали магическими фонарики, сверкающие синим светом. На фоне красивого свечения медленно падал снег, а ветер заставлял фонарики покачиваться на воздушных парах. Все люди давным-давно спали, набирались сил для нового дня, наполненного работой. Но в одном из домиков на краю деревни всё ещё горел свет. В теплой комнате раздался громкий кашель. Его было слышно во всём доме через тонкие деревянные стены. Кашель был долгим и пугающим, заставляя кожу покрываться мурашками всех людей поблизости. Он ужасал, страшно было представить, какие мучение он приносил человеку, что издавал эти звуки. Только Мэй, отгоняла все страхи прочь, спокойно сидела рядом с больным мужем, что разрывался от очередного приступа. Грустный взгляд выдавал её беспомощность. Все, что было в её силах это сидеть рядом и ждать, когда кашель пройдет и начнется чуть позже с новой силой, дав больному небольшую передышку. Кадзу хрипел, набирал в замученные легкие больше воздуха и поддавался приступу болезни. Горло раздирало от боли, а глаза предательски слезились от напряжения. Прижав ко рту одеяло, он надеялся, что не разбудит дочек в соседней комнате и новорождённого сына рядом. Наконец приступ прекратился, мужчина вытянулся на постели, прикладывая руку к горячему лицу. Мэй осторожно убрала его руку с лица и провела тонкой ладонью по щеке и скуле. Мужчина не решался раскрывать глаза, но ленивым движением головы потянулся навстречу нежным касаниям любимой. Женщина убрала руку и накрыла лоб Кадзу холодным полотенцем, дабы избавить его от жара. Мужчина медленно поднял веки. Глаза его блестели в слабом свете фонаря, что стоял в комнате, мутные зрачки наблюдали за кицунэ – её выражение лица и движения рук не уходили без внимания синоби. Она стянула одеяло вниз, обнажая торс мужчины. Уже не смущается при виде Кадзу без одежды, за все долгие годы, что они вместе прожили, привыкла к нему, к его телу, характеру, привычкам и странностям. Мэй взяла в руки баночку мази из целебных трав, что дал Чонган. Неприятный запах содержимого заставлял мимолетно скривиться. Женщина аккуратными движениями растирала мазь на груди мужа, пытаясь в каждое касание вложить максимум любви и заботы, которое она могла передать от своего сердца. Нежные ладонь растирают пахучую мазь по шее, ключицам и груди, иногда массируя разгоряченные плечи. Мужчина не двигался, внимательно наблюдал и принимал ласку от жены. Он чувствовал, как её тонкие пальцы успокаивали больные легкие внутри груди и исцеляли его покалеченное здоровье. Кадзу снова и снова возвращался к мысли, что без Мэй он бы не смог вернуться к своей прежней жизни. Болезни настигали его редко. Чаще он получал ранения на заданиях, чем болел, но недуги могли настигнуть в любое время. В этот раз он подхватил обычную простуду. Чонган сказал, что ничего серьёзного нет, отдал нужные травы и велел отдыхать. Кадзу злился на свои слабости. Особенно сейчас, когда в нём нуждались: Мэй в помощи и поддержке после рождения третьего ребёнка, Такао нужна была помощь с заказами, да и деревне нужен был уход во время зимы. Работать ему не дали. Дзёнин запретил ему даже из дома выходить, а Мэй следила, чтобы из постели не вставал. Синоби слушался и давал себе отдохнуть, чтобы быстрее вернуться к своим обязанностям. Кицунэ закончила и накрыла мужчину одеялом, прикрывая всё тело до шеи. Запах мази ещё ощущался в воздухе, а кожу начало немного жечь. Женщина умыла руки в воде, проверила спящего сына в кроватке и вернулась к Кадзу, осторожно сев рядом на кровать. Мэй осторожно убрала в сторону длинные пряди волос с лица мужчины и наклонилась вперёд, накрыв губами сухие губы Кадзу. Мужчина прикрыл уставшие веки и не двигался, хотел отстраниться – не хватало её заразить недугом. Женщина отстранилась и гладила любимого по щеке. — Если бы я могла, я бы забрала всю твою боль себе, — шепотом проговорила кицунэ. Злые глаза тут же направили на неё колючий взгляд, брови нахмурились, а щека дернулась. Злится, не согласен с ней, но не скажет. Но ей не нужны слова, чтобы понять его, — Хотя бы половину, чтобы тебе стало легче, — добавила Мэй, заставляя синоби лукаво усмехнуться и снова прикрыть глаза. «Думает, что упрямая. И пусть», — улыбнувшись, подумала Мэй. За дверью слышатся скрип половиц. Мэй и Кадзу кидают взгляды на закрытую дверь и переглядываются друг с другом. Мужчина вздыхает, кицунэ встаёт с постели, поправляя спавшее с плеча хаори. Она подходит к двери и резким движением раскрывает её. В коридоре никого не было, но был слышен шорохи одежды и топот маленьких ножек. Женщина тяжело вздыхает и направляется в комнату к дочкам. Мэй осторожно толкает дверь и осматривает близняшек пристальным взглядом. Девочки лежали на своих кроватях, укрывшись с головой в одеяла и отвернувшись к стене, но тяжелое дыхание от бега сдавало их. — Знаю, что не спите. Хватит притворяться, — строгим и тихим голосом приказывает кицунэ, зажигая в руке маленький огонь. Лисички медленно поднялись, виновато отводя взгляд вниз. Женщина зажигает фонарь и складывает руки на груди — Почему не спите? Ночь уже. — За папу боимся, — честно призналась Сумико, перебирая пальчиками непослушные кончики длинных волос. — Мы проверить хотели, помочь ему, — добавила Морико грустным голосом. Мэй вздохнула. Она не могла злиться и даже строгого взгляда бросить на своих дочерей. Она подошла к ним и погладила девочек по макушкам. — Всё будет с ним хорошо. Ваш папа самый сильный синоби, он справится, — ласково проговорила кицунэ оставляя поцелуй на лбу Сумико — Доверьтесь мне и травам дедушки Чонгана, — второй поцелуй в лоб получила Морико — Чем быстрее вы ляжете спать, тем быстрее пройдёт время и папе станет лучше. — Правда? Он завтра будет здоров? — с надеждой в глазах спросила Морико. — Мы можем с ним поиграть? — тут же поинтересовалась Сумико. — Не знаю, но ему точно станет легче. А сейчас пора набраться сил и поспать. Близняшек такой ответ убедил снова легли в кровати. Мэй стала, поправила каждой девочке одеяло, собралась тушить фонарь и уходить, как тихий шепот её остановил. — Мамочка, останешься с нами, пожалуйста. Кицунэ обернулась, потушила фонарь и села рядом с дочерьми. Женщина тихо напевала мелодию, что пела им, когда маленькие лисички только появились на свет. Сладкий голос растекался по комнате, успокаивал и забирал с собой в мир снов. Мэй смотрела в окно, за которым стоял лютый мороз, как никого не щадил ледяной ветер и падающий мелкий снег. Зима в этом году выдалась суровой. Даже страшно подумать, что творилось на севере. Сон быстро забрал близняшек с собой. Женщина ещё раз одарила каждую девочку поцелуем в лоб и тихо ушла, закрывая за собой дверь. Мэй сладко зевнула, прикрывая рот рукой. Усталость медленно её настигала, хотелось скорее уснуть, но кицунэ направилась к чайнику. Вода в чайнике, всё ещё была горячей. Мэй заварила в чашке смесь трав и вернулась в комнату. Кадзу не изменил своего положения. Мужчина остался лежать под одеялом с закрытыми глазами, но как только женщина вошла, ниндзя кинул на неё взгляд с немым вопросом в глазах. — Спят сейчас. Даже не ложились, за тебя волновались, — пояснила женщина и убрала остывшее полотенце со лба мужчины. Кадзу лишь дернул щекой и слабо прокашлялся — Выпей, чтобы быстрее уснуть, — попросила Мэй, протягивая чашку в ладонях. Ниндзя неспешно сел на постель и взял из рук девушки чашку. Выпил всё одним глотком и лег обратно. Кицунэ унесла посуду, потушила фонарь и подошла к кровати новорожденного сына. Назвали мальчика Акирой. Выбирали имя очень долго, либо Мей что-то не нравилось, либо Кадзу не одобрял, находились заказчики с похожими именами. Сатоши даже предлагал своё имя, но его предложение вызвало у Кадзу злую улыбку, наполненную иронией. Женщина помнит, как через неделю после рождения сына укачивала его на руках, пока синоби сидел на кровати и перевязывал рану на плече после заказа. Мэй рассматривала сына, и улыбка сама собой появилась у неё на лице. — Глаза другие совсем, — прошептала кицунэ, поворачиваясь к мужу. Кадзу кинул на неё долгий многозначительный взгляд. Когда закончил перевязывать раненое плечо, мужчина приблизился к Мей и сел рядом. Да, глаза у малыша были совсем не злые, как у дочек. Синоби долго молчал, потом прошептал. — Акира. Мэй подняла брови в немом вопросе в глазах. — Акирой назовём. Подходит, — мужчина повернулся к жене и ожидал её мнения. Женщина снова взглянула на малыша, рассматривала, примеряя ему новое имя. — Акира Наито, хорошее имя, — кицунэ уложила новорожденного в кроватку и прильнула к плечу Кадзу. От его кожи пахло теплом костра, чистыми бинтами и травами. Рука мужчины легла на женскую талию, большой палец поглаживал ткань кимоно. Мэй слегка повернула голову и посмотрела на спокойное лицо Кадзу. Вопросы сразу появились в её голове, но женщина не озвучивала их. «Почему ты выбрал именно это имя? Что оно значит для тебя, что так долго решался?» — Отца так звали, — не отводя взгляда от сына, ответил на её вопросы мужчина. Кицунэ посмотрела на него и взяла его ладонь в свои руки, слабо сжимая. Это откровение стало для неё очень дорогим. Её воспоминания были прерваны хриплым и слабым голосом, доносящегося со стороны постели. — Упрямая, спать иди. Над душой не стой. Проснётся, укладывать будешь, не выспишься. Кицунэ вздрогнула, но послушалась, прикрывая рот рукой от зевка. Она легла рядом с Кадзу и сразу прильнула к его горячему телу. Сильные в бою, но слабые сейчас руки обвили её талию, прижали к себе крепкой хваткой. Мэй прижалась щекой к плечу мужчины, вслушивалась в его тихое, но хриплое дыхание и еле различимые удары сердца. Тонкие пальцы кицунэ осторожно поглаживали затянувшиеся шрамы на спине, те самые, которые он получил во дворце сёгуна по её вине. Женщина тяжело вздохнула, зажмурилась, дабы унести из головы неприятную и больную картину перед глазами. — Спи, не думай ни о чём, родная, — тихо прошептал сонный голос куда-то в шею. Мэй ничего не ответила, лишь закрыла глаза и провалилась в темноту. Во сне женщина надолго не задержалась. Она проснулась от громкого шепота рядом. Женщина нехотя открыла глаза и посмотрела на Кадзу. Мужчина отвернулся от неё во сне и что-то бормотал. — Нет. Не надо, — в бреду шептал синоби. Тело покрылось слабой дрожью, сухие губы почти не двигались, но еле выдавали обрывки слов. Мэй обеспокоенно встрепенулась и крепко обняла Кадзу сзади. Она поразилась тому, насколько он был горячим. Ниндзя пытался вырываться из объятий, кошмары взяли вверх над разумом, но кицунэ не позволяла, и крепко сжимала любимого в своих руках. Когда Кадзу снова погрузился в глубокий сон и кошмары оставили его, Мэй гладила его по волосам, пытаясь избавить от ужасов прошлого своими касаниями. Удивительно, но это помогло, и Кадзу больше не поддавался кошмарам. Мэй успела поспать не долго. Тревога не отпускала её, сжимала сердце и давила на грудь беспокойством, заставляя женщину просыпаться, проверять всех в доме. В окна ударили первые солнечные лучи, а значит её нелёгкий день начался снова.