Глава 29, в которой Артур расшифровывает слова

Некрупный мужчина с коротко постриженными седеющими волосами и такой же седоватой щетиной без лишних вопросов помог им пришвартовать лодку. — У нас проблемы, Нонтон, — не поздоровавшись, сообщил Фархат. — Да я уж вижу, — добродушно отозвался тот и ободряюще улыбнулся: — Ничего, справимся. Вокруг глаз у него залегли характерные морщинки человека, который улыбается много и часто. Пока Фархат помогал Кипятильнику вылезти из лодки, Нонтон обернулся к Артуру и чуть склонился, всем телом изобразив вежливое любопытство. — Я Артур, — представился тот и зачем-то добавил, указав на Фархата и Кипятильника: — Я с ними. — Нонтон, отрицатель, — представился собеседник. — Добро пожаловать. — Она… — начал Артур, но Нонтон замахал на него руками: — Нет-нет, я людей не чиню, можешь даже не пытаться объяснить. Это вам к моей женщине. И убедившись, что Кипятильник встала на ноги, Нонтон осторожно взял её под локоть и поманил всех за собой: — Идёмте. Они зашагали вперёд довольно резво, Фархат замешкался у лодки, что-то проверяя, и Артур дёрнулся сначала в одну сторону, затем в другую, но в итоге медленно побрёл вслед за Нонтоном и Кипятильником, не теряя их из виду. Через пару секунд Фархат нагнал его. — Нонтон работает с неживым, — пояснил он, хотя Артур ничего не спрашивал. — Чинит сломанное, склеивает разбитое. А вот Неванка лечит. Тоже, в общем, чинит сломанное, только в человеческих телах. — У него комбинезон почти как у Макс, — заметил Артур. — Это у вас тут униформа такая? — Дресс-код, — хмыкнул Фархат, — особый, бомжацкий. Нет, просто похожую одежду носили рыбаки, которые жили на месте Затопи раньше. Считай это местным национальным костюмом. Нонтон с Кипятильником свернули за угол, и Артур непроизвольно ускорился, чтобы не терять их из виду надолго. — Не волнуйся за неё, — бросил ему вслед Фархат, — она этот маршрут и одна с закрытыми глазами повторила бы. Она здесь часто бывает. Так это было или нет, но всё же Артур поспешил и заскочил в открытую дверь сразу вслед за Нонтоном. И сразу же остановился, потому что весь пол, от стены до стены, был застелен густыми коврами. — Разувайся, ага, — раздался женский голос. — Хорошчик. Нонтон, уже босой, шагнул в сторону, и Артур увидел сидящую на ковре женщину. Даже когда она сидела, было заметно, насколько она высокая — пожалуй, на голову выше Макс, которая и сама по себе была далеко не крошкой. Нонтон, наверное, не доставал ей и до плеча. Она вся была словно очерчена чёткими прямыми линиями простого карандаша — худая, сухая, жилистая, строгая. На фоне улыбчивого какого-то «округлого» Нонтона контраст вырисовывался ещё ярче. Но одета она была в точно такой же комбинезон, висящий на ней мешком. — Привет, Неванка, — пока Артур разувался, Фархат вошёл следом. — Привезли тебе твою любимую пациентку. — Точно, — улыбнулась Неванка, обнажив крупные зубы. — Подарки? — В наличии, — Фархат хлопнул ладонью по своей сумке. — Времени особо не было, так что набрал немного вкусностей, а потом, при случае, добавлю, чего попросишь. — Сойдёт, — кивнула Неванка. Всё так же придерживая за локоть, Нонтон помог Кипятильнику доковылять до Неванки и опуститься на ковёр перед ней. — Посмотрим… — пробормотала Неванка и ухватилась за повязку Кипятильника. Она ослабила узел, и — Артур поклясться был готов! — из-под повязки на мгновение пробились ярко-жёлтые лучи света. — Глазакрой, — скомандовала Неванка. — Хорошечка. Артур почувствовал, что невольно подаётся навстречу, пытаясь разобрать странную отрывистую речь Неванки. Общий смысл он вроде улавливал, но она так глотала звуки и слепляла слоги, что разобрать отдельные слова удавалось с трудом. — С утра? — спросила Неванка у Фархата. — Да, — кивнул он. — Когда она проснулась — тогда и началось. — Повезло, — кивнула Неванка, осторожно ощупывая закрытые глаза Кипятильника. — Ты поможешь? — спросил Фархат. Неванка снова кивнула и странно ответила: — Успею. Она уложила Кипятильник прямо на ковёр перед собой, поразмышляла несколько секунд, вглядываясь в её лицо, кивнула и ушла в дальний угол к заваленному всяким хламом столу. Фархат уселся на пол недалеко от входа, Артур последовал его примеру, тоже опустился, точно рассчитав расстояние: достаточно близко к Фархату, чтобы было ясно, что они прибыли вместе, но в достаточном отдалении, чтобы так же ясно становилось, что он от этого не в восторге. Улыбчивый Нонтон присел рядом, подтянув штанины, чтобы не вытягивать их на коленках. — Недавно в наших краях, как я понимаю? — поинтересовался он. — Всего ничего, — подтвердил Артур. — Надолго? — продолжил любопытствовать Нонтон. — Как пойдёт, — пожал плечами Артур. — Может, навсегда, а может, сбегу через неделю. — Разумно, — довольно покивал Нонтон. — Я тоже дальше, чем до ужина, не загадываю. — Да как будто вы можете куда-то деться, — не удержалась от комментария лежащая поодаль Кипятильник. — Вы сидите на этом острове, сколько я знаю Затопь. — О, мы здесь были ещё и задолго до твоего появления, — рассмеялся Нонтон. — Ещё для Прежних отрицали. Он обернулся к Артуру и пояснил: — Так теперь зовут прошлое поколение тех, кто здесь жил. Когда Максин Полтора Обморока была ещё совсем крошкой, у неё была целая толпа воспитателей. Сейчас-то из них уже никого не осталось, бабушка Агата, последняя, умерла уже пару лет как… Воображение Артура моментально нарисовало маленькую Макс в окружении множества взрослых людей — всех, разумеется, в комбинезонах, по местной моде. Действительно, Фархат упоминал, она ведь выросла здесь, в Затопи. Неванка вернулась к лежащей на ковре Кипятильнику, разложила перед собой какие-то металлические инструменты и склянки. Артур испытал укол совести за то, что всё-таки не уговорил обратиться в нормальную больницу — ну что сейчас наврачует эта «отрицательница» без нормальных лекарств и медицинских приборов?! Весь её осмотр состоял в том, что она поглядела на Кипятильник да едва коснулась её закрытых век пальцами — вряд ли это позволит поставить полноценный диагноз. Но ни Фархат, ни сама Кипятильник по этому поводу, кажется, ничуть не волновались. Скрестив ноги, Неванка принялась что-то смешивать и перетирать в грубой глубокой глиняной миске. Она добавляла туда неизвестных жидкостей из непрозрачных и пыльных бутылок, раскрошила пучок сухой травы, кинула горсть какого-то порошка… Схватив Кипятильник за запястье, пощупала её пульс и добавила ещё немного порошка. Затем приложила два пальца к глазнице Кипятильника, словно измеряя её глаз в высоту, а затем отмерила ровно столько тягучей чёрной, словно нефть, жидкости, плеснула её из бутылки в миску и принялась быстро перемешивать. По комнате поплыл резкий запах — почему-то запахло жжёными яблоками. — Что с ней стряслось, Неванка? — с любопытством спросил Нонтон. Неванка ответила медленно, тщательно выговаривая каждую букву и чудом не слепив слова в одно: — С-о-л-н-е-ч-н-ы-й я-д. И продолжила в своей обычной манере: — Вечеротравили. Онстрый. — Острый? — не понял Артур. — Быстрый, — подсказал Нонтон. — «Он быстрый». Отравили вечером. Если бы раньше, то спасать было бы уже поздно. Артур с пугающей отчётливостью сообразил, что означало спокойно брошенное Неванкой «успею». А следом его догнала ещё одна мысль: Кипятильник отравили. Кто-то дал ей яд. Кто-то из тех, с кем она жила, кого считала своей стаей — потому что это точно был не Артур, а больше никого рядом с домом Стаи не тёрлось. Кто-то из четверых друзей хладнокровно дал Кипятильнику яд, который вполне мог её убить! Неванка подняла руку Кипятильника и толстой, словно шило, иглой проколола ей палец — Кипятильник вскрикнула от неожиданности. На коже тут же выступила кровь, Неванка нажала на подушечку, выдавливая побольше, и стряхнула красные капли в миску со своим месивом. Это походило на что угодно, только не на лекарство, которое действительно может помочь! С другой стороны, Артур никогда прежде не слышал об отравляющем веществе под названием «солнечный яд», от которого болят глаза и — чёрт возьми, если ему не показалось — из них бьёт яркий жёлтый свет… Неванка зачерпнула массу из миски на пару пальцев и принялась осторожно наносить её на глаза Кипятильника. Та морщилась, сжимала зубы, но не дёргалась, лежала смирно. Неванка накладывала своё зелье щедро, а затем накрыла глаза Кипятильника небольшим куском белой ткани и скомандовала: — Лежи, — вытянула руку в сторону, не глядя, и потребовала: — Пустылку. Нонтон тут же подскочил, метнулся через комнату к столу и схватив со стола небольшой пустой бутылёк, принёс его Неванке. Она перелила туда остаток своей жижи, закупорила пробкой и сунула в ладонь Кипятильнику. — Потомочь, — пояснила она. — Потом, на ночь? — переспросила Кипятильник. — Да. Выдав инструкции по лечению, Неванка взяла платок, которым Кипятильник завязывала глаза по пути сюда, и принялась вязать его поверх своей повязки, попутно выдавая указания Фархату и Артуру: — Аккуратнеё. Пуспит много. — Аккуратнее её, — переводил Нонтон, явно привыкший к тому, что не все понимают его женщину. — Пусть спит много. — И наволночать! — постановила Неванка. — Чего? — озадаченно переспросил Фархат. До Артура дошло, что остальную речь Неванки он разбирал и так, переводил Нонтон только для Артура. И тут же почувствовал себя идиотом, которому всё надо подробно объяснять и разжёвывать. С другой же стороны, учитывая состояние Кипятильника, ошибиться в какой-то мелочи совершенно не хотелось. Пусть уж лучше так, словно для идиота, зато он точно выполнит все инструкции. — На волнах качать, — подсказал Нонтон. — Да, — кивнула Неванка. — Буделезно. — Будет полезно, — кивнул Артур прежде, чем кто-то ему подсказал. — Я понял. Неванка снова улыбнулась, сверкнув своими зубищами, и похвалила: — Хорошчик. «Хороший мальчик», — догадался Артур, но вслух этого говорить уже не стал. Неванка проверила, насколько плотно сидит повязка, и легонько хлопнула Кипятильника по голове: — Готовочка. Кипятильник медленно села, покрутила головой и блаженно пробормотала: — Темно-о-о-о… — Небиласебя ещё? — хмыкнула Неванка, и Артур не успел разложить мешанину букв на слова, сообразить, что это означало, а Нонтон не спешил приходить на помощь. Возможно, потому что вопрос предназначался лично Кипятильнику. — Да не дождётесь, — фыркнула та. — Дождёмся, — успокоила её Неванка, и Артуру отчего-то стало неуютно, хоть он по-прежнему и не понимал, о чём речь. А потом Неванка посмотрела прямо на него, серьёзно и внимательно, словно пыталась заглянуть за взгляд и дальше, глубже, в самую душу. — Подумай, — сказала она. — О чём? — озадаченно переспросил Артур. Но она не удостоила его ответом, обернулась уже к Фархату, который спросил: — Что ты хочешь за лечение? — Пустылки, — моментально отозвалась Неванка. — И еду. Траволокно! И пустылки. — Будет, — пообещал Фархат. — Привезу на днях. Сидящая рядом с Неванкой Кипятильник уже заклевала носом, и Неванка, легко встряхнув её за плечо, поторопила: — Наволночать, домой. — Спасибо тебе, Неванка, — поднялся Фархат. — Теперь с ней всё в порядке будет. — Мне тожется, — кивнула она. — Да, спасибо, — поспешил подскочить Артур. — Большое вам спасибо. — Подумай, — повторила ему напоследок Неванка, но расширять мысль снова не стала. Отрицатели не стали прощаться или провожать их, даже не взглянули вслед, когда Артур с Фархатом вывели Кипятильник из дома.