После школы

      – Ох, соси, девочка моя, ох соси… моя деточка…       Андрей Григорьевич стоял, прислонившись спиной к шкафу; его тёмно-зелёный махровый халат был распахнут. Светка, в школьных юбке и жилетке, сидела перед ним на корточках, раздвинув ноги. Она вынула изо рта небольшой, но достаточно толстый член, с головкой как у гриба; лобок коротко пострижен, живот и мошонка выбриты начисто.       – Да сосу я, пап, сосу!.. – молвила отроковица чуть ли не с укоризной, посмотрев на отца снизу вверх.       Миловидное, свежее личико; сегодня она ярко, густо и неумело накрасилась, что придавало ей донельзя возбуждающий вид – что, пожалуй, и распалило родителя после долгого перерыва.       – Не сосёшь уже! Не отвлекайся…       Светка облизала широким, мягким розовым язычком гладко выбритые, лоснящиеся тестикулы:       – Папк, а почему ты яйца бреешь, а лобок триммером стрижёшь?..       – Привычка… маме твоей так нравилось… два раза в неделю яйца выбривал, она их лизать любила… – он откинул голову назад, ударившись ею об шкаф, – ох бля!... Вот как ты сейчас!.. Вся в мать!..       Она осторожно взяла в рот сначала одно яичко, потом другое, затем оба.       – Это, конечно, не очень хорошо, что мы делаем, но трудно мне без мамки, – тяжело, с придыханием проговорил Андрей Григорьевич. – Минет – это не полноценный половой акт, так что это даже и не инцест. Зачем нам другая мамка? Ведь не хочешь, чтобы я бабу чужую в дом привёл?..       – Не хочу. Пап, а кто минетит лучше – я или мама?       Светка медленно, начиная от яиц, провела языком по всей длине члена, легонько пощекотала кончиком уздечку и охватила пухлыми накрашенными губами побагровевшую залупу.       – Ты!!! Ты, Светочек!..       Она медленно наклоняла голову, и готовый разорваться от прилива крови уд всё глубже погружался в рот.       – Оххх!.. Талант у тебя, дочка, просто талант!.. – он запустил пальцы в густые белокурые подвивающиеся волосы девочки. – Гений! Не нужна нам чужая мама!..       Светка сжала ладонями его ягодицы; головка пениса мягко прошла ей в горло, но она даже не поперхнулась.       – Ох кончу щас… ё*аный рот… ох кончу… – он слегка наклонил туловище, подлез ей под рубашку (она оказалась без лифчика) и охватил пальцами небольшую, ещё не до конца сформировавшуюся, упругую грудку с чуть – совсем немного – затвердевшим крохотным сосочком, и неистово, мощно извергся в глотку дочери с громким протяжным хрипом.       Светка не шевелилась, чувствуя, как содрогается фаллос – уже после эякуляции, раза три или четыре; потом осторожно подняла голову.       – Ну как, я хорошая девочка? – спросила она как-то заискивающе, выпрямляясь. – Ох, ноги затекли…       Андрей Григорьевич мрачно промолчал, запахивая халат и поправляя под ним полуэрегированный орган. Включил кофеварку, стоявшую на невысокой деревянной этажерке, удачно стилизованной под старину.       – И чтобы по этому поводу сказал бы дедушка Фрейд, – не дождавшись ответа, произнесла девочка – просто чтобы сгладить неловкость.       – Не говори пошлостей, сделай милость! – поморщился отец.       – Где ж тут пошлость?!..– опешила она.       – Банальность, тривиальность, избитость! – досадливо проговорил он, набивая дорогим вишнёвым табаком большую гнутую трубку, покрытую красным лаком. – Фрейд сказал бы, что не пристало юным девочкам ходить в школу без бюстгальтера и краситься как на панели! Иди переоденься.       Он долго, сосредоточенно раскуривал трубку; по квартире пополз душистый, отчётливый вишнёвый аромат.       – Кстати, пап, мне по химии тройку влепили, так это не по моей вине…       Андрей Григорьевич обернулся и едва не выронил чашку с кофе, пролив добрую треть на халат – дочь стояла в дверях в одних розовых стрингах с маленьким белым сердечком посередине; беглого взгляда на высокие конические сисечки с маленькими сосцами, на длинные ладные ноги хватило, чтобы почувствовать новый прилив вожделения; он быстро отвернулся.       – Я, кажется, просил тебя переодеться, а не раздеться, – родитель несколько раз подряд пыхнул трубкой, не вынимая её изо рта. – Не стыдно в таком виде перед отцом показываться?       – Стыдно?.. Пап, ты издеваешься?! – абсолютно искренне изумилась Светка. – Я только что тебе отсосала с заглотом и проглотом!       – Это совсем разные вещи! И выбирайте выражения, юная леди!       – Разные вещи?.. Ах да! фелляция же даже не инцест, простите, я забыла, – саркастически отозвалась она. – Как скажете, немолодой daddy.       – Прекратите паясничать, Светлана Андреевна! Иди приведи себя в пристойный вид. А где ты нахваталась таких словечек? С проглотом, фелляция?       – Не надобно особого уменья, когда так повезло с учителями, – хмыкнула отроковица, выходя.       – Коль уж речь зашла об учителях, – открывая крышку ноутбука, громко, чтобы было слышно в соседней комнате, сказал Андрей Григорьевич. – Ты девственница ещё?       – Держусь пока, храню целочность, – весело раздалось из соседней комнаты. – Из последних сил.       – Мастурбируешь?       – Не без того. Но не злоупотребляю.       – А оральные экзерсисы практикуешь ещё с кем?       Последовала пауза.       – Пап, а оно тебе надо?..       Он подумал и промолчал. Загрузил электронный дневник.       – Светк! А по инглишу-то почему три?? Ты ж английский лучше неё знаешь!       – Она терпеть меня не может, старая фригидная сука! Вот и занижает ни на чём.       – Она мне ровесница, сколько я помню.       – Во-во, – хохотнула девица.       – А на русском почему «болтаешь неумолчно»?       – Что, прям так и написано? Неумолчно?       – Именно так.       – Ничего не неумолчно, а с большими даже перерывами-с.       Андрей Григорьевич остановился на пороге комнаты дочери и два раза постучал в открытую дверь.       – Пап, я тебя умоляю!..       Он вошел. Дочь была в длинной белой безразмерной футболке с логотипом «Плейбоя».       – Значит так, барышня. Сегодня никаких гулянок, никаких игрушек. – Он вынул трубку изо рта. – Уроки, потом Достоевский, пять глав, не меньше.       – Ну пап!       – Никаких «ну пап»! Думай над своим поведением.       И родитель с шумом закрыл за собой дверь.       – Подумаешь, в трусах вышла. Две тройки получила, экая трагедия! – пробормотала Светка, ложась на диван с учебником литературы. – Ладно, в следующий раз попросишь у меня минет, ага. Посмотрю, как ты запоёшь, папулечка…