дискотека не с тобой [турбо]

— Т/И! — Валера окликает тебя, едва ли перекрикивая музыку. Ты поворачиваешь голову в его сторону, медленно сжимая губы в тоненькую линию, — ты чего стоишь тут? — парень подходит ближе, непонимающе хмурясь и пытаясь понять, что стряслось. В твоих глазах мелькают совершенно другие нотки; и это пугает. — Хочу и стою, — пожимаешь плечами, с вызовом задирая подбородок, — а ты, вижу, весело время проводишь. На дискотеке, мило. — Что случилось? — Турбо делает еще один шаг вперед, чуть ли не припирая тебя к стенке, — что с тобой? — невольно вздрагиваешь, делая шаг назад и тут же понимая, что дальше некуда. В прямом и переносном смысле. — Знаешь, я ведь думала, что ты… — твой голос подрагивает, с головой выдавая столь противоречивые чувства к этому парню, —… а ты последняя тварь, Валера. Отражение собственных слов на лице Турбо пугает еще больше — будто это он и одновременно не он. Совершенно другой. Злой. Напряженный. Ты испуганно прижимаешься лопатками к холодной стене, молясь, чтобы не стать второй Айгуль. Невозможно было предположить, что теперь ожидать от Валеры; если бы ты не была девчонкой, точно бы пробил фанеру. Господи, говорила же мать не связываться с этими уголовниками — чего ты вообще ожидала, Т/И? Что он будет на руках носить, в лобик целовать и провожать после учебы? Нет, этот Валера будет резать всех и вся, а потом доведет тебя до самоубийства. И ты еще окажешься крайней. А че провоцировала? Почему мусор выносила в одной футболке? Точно шалава — ни дать ни взять. Он прищуривается, резко выставляя вперед руку и ладонью опираясь на стену прямо рядом с твоей макушкой. Вздрагиваешь, машинально сжимая кулаки. — Что это значит, Т/И? — достаточно грубо проговаривает Турбо, ухватываясь пальцами свободной руки за твой подбородок и буквально заставляя смотреть глаза в глаза. — Не придуривайся. Я знаю про Айгуль. — Ну прыгнула и прыгнула. Ее там втроем чехвостили! — сплевывает Валера, — ты че, думаешь, что это нормально? Я тебя не понимаю? По-твоему это нормально? Что, тоже хочешь подкладываться под чужих пацанов? — Эу, руки убрал, — ты со всей силы отталкиваешь парня от себя; да так, что Турбо отшатывается в сторону, едва удержавшись на ногах. В тот момент голова отключается совершенно, поэтому подумать о последствиях не успеваешь. Валера хмуро окидывает взглядом помещение, будто бы прикидывая, кто это мог видеть. К счастью или же напротив, но все были заняты танцами и друг другом; разгорающийся конфликт пока что не стал достоянием общественности. — Пошли, — ты не успеваешь опомниться, как парень хватает за плечо и тащит за собой к выходу. Не усеваешь даже испугаться, но в голове проноситься моментальное «вот и поминай, как звали». — Пусти, шпана подзаборная, — огрызаешься, отчаянно пытаясь высвободиться из крепкой хватки Валеры. Но он сразу отпускает, едва вы оказываетесь на улице. Испуганно оглядываешься — вокруг так безлюдно, что невольно закрадываются мысли о не самом счастливом конце. Где все счастливо жили лет сто и умерли в один день. — Приди в себя, — буквально выплевывает Турбо, разворачиваясь к тебе лицом, — ты че устроила? Там пацаны же… — Ах, да, точно, — радостно обрываешь парня, — там же самые крутые пацаны города. Как я могла забыть. И ты… жалкий трус, который, получив по морде, сразу дал деру, — цедишь сквозь зубы, приблизив свое лицо к лицу Валеры так близко, что тот будто даже начинает трусить, — что, в точку я попала, да? Ты ее бросил там. А теперь пытаешься восстановить собственный авторитет. Верно Кащей говорил, вы — беспредельщики. — Не смей разговаривать со мной в таком тоне, — он хватает тебя за плечи, несколько раз яростно встряхивая, — ты… — Кто я? — господи, вот это смелость, Т/И, — тоже вафлерша, да? Ты — ничтожество, Валера. Как же я ошибалась в тебе. Говорили мне, что не стоит с тобой связываться. А я дура, думала, что всех умнее. Ты ведь помог сестрёнку Пальто найти, помогал… Кому помогал только? — Т/И, прекращай, — Валера сводит брови на переносице, угрожающе зыркая глазами. — Это ты прекращай! — вспыхиваешь ты, — мне, знаешь, даже стало интересно. Если бы на месте Айгуль была другая… я, к примеру. Ты бы поступил также? Ты нервно облизываешь губы, казалось бы, даже не замечая холода. Вы стоите на улице в такой мороз и без верхней одежды; и что-то тебе подсказывает, что пальто никто не отдаст. Ведь по их правилам нужно было тоже гнобить бедную девушку, а не защищать. — Да. Молча киваешь, едва сдерживая слезы, и спускаешься вниз по ступенькам. Это всё, что ты хотела услышать. Слово пацана только для пацанов. А ты просто никто.