Планирование - II

       - Мама, ну успокойся! - Усаги, вытирая со своего живота гель для УЗИ, недоуменно смотрела на рыдающую мать. Кто бы знал, что на нее так подействует вид ребенка на мониторе. Икуко кивнула, прижала к мокрой щеке бумажный платок, но плакать не прекратила. Усаги, напуганная такой реакцией матери, успевшей в своей жизни дважды пройти через беременность, обернулась к врачу, - С малышом ведь все хорошо? - мало ли, что могла увидеть мать на мониторе. Врач с улыбкой кивнул, вновь протягивая Икуко коробку с сухими платками.        - Такое часто случается, когда зовут с собой матерей - эмоции, - медик поспешил успокоить будущую мать, - Ваш малыш прекрасно себя чувствует и развивается в полном соответствии со сроком. Вы хотели, чтобы я записал пол и отдал в запечатанном конверте?        - Да, пожалуйста, - Усаги улыбнулась, закончив вытирать живот, смогла сесть на кушетке, протянула руку к матери и погладила ее локоть, - Мам, ну хватит. Все же хорошо. Малыш здоров, я прекрасно себя чувствую…        - Знаю, - Икуко в последний раз всхлипнула, постаралась взять себя в руки, - Просто воспоминания нахлынули о том, как я ждала тебя, а потом и Шинго. А теперь, ты уже совсем взрослая, замужняя женщина, готовишься стать матерью. Я просто не могу спокойно на все это реагировать.       Женщины вышли из клиники через четверть часа, когда у Усаги взяли анализы и дали все необходимые рекомендации для ее срока.        - Когда вы с мамой Мамору встретитесь? - при собственной матери, Усаги не рисковала называть свекровь мамой. Ей была слишком дорога собственная нервная система.        - Не знаю, я еще не говорила с ней об этом. Нужно дождаться, когда она будет свободна от забот о мальчике, - миссис Цукино недовольно поджала губы. Она не одобряла рождения ребенка в том возрасте, когда уже внуков ждать не стыдно. Усаги мысленно сосчитала до пяти, для начала. В семье младшего брата Мамору вообще редко называли по имени. Малыш, Младшенький, или даже маленький Монстрик, когда он начнет особенно упорно баловаться. Но ни одно из этих прозвищ не отдавало таким пренебрежением к личности ребенка. Усаги знала, что мать дико ревнует их с Мамору к его семье. Но сделать с характером своей родительницы ничего не могла.        - Встретьтесь сегодня, если у них еще нет никаких планов. Мы с Мамору берем Малыша с собой на ужин. Он давно просил отвести его поесть темпуры, - с улыбкой, которая была одной из самых фальшивых в ее жизни, предложила Усаги.        - Не понимаю, зачем они рожали этого мальчика, если он все равно все время с вами проводит. Хотя - все понятно. Воспитывать подвижного ребенка в том возрасте, когда хочется уже просто посидеть в кресле с книжкой, действительно не просто. Но как можно было не подумать об этом своевременно. Одно слово - иностранцы. Хорошо, что Мамору не стал оставлять их фамилию. Было бы очень неудобно, если бы наш малыш носил европейскую фамилию. Его не приняли бы ни в приличный детский сад, ни в хорошую школу, - Икуко, в очередной раз, оседлала любимого конька.        - Мамору под этой европейской фамилией окончил прекрасную школу, - напомнила Усаги. Порой, ревность собственной матери ее просто бесила.        - Конечно, имея деньги, можно везде пролезть, - мать и тут не упустила случая поддеть “конкурентов” за внимание детей, - И вообще, Усаги, не забывай, что ты - наша с папой дочь, а не их. А то, в последнее время, ты слишком много подарков и знаков внимания принимаешь от свекрови. Я уже молчу об этой идиотской идее с тортом. Мы могли бы обратиться к специалистам по устроению праздников. Существует столько прекрасных идей для гендер-пати. Но вы выбрали самую скучную. Эти люди вечно тянут одеяло на себя, чтобы ты чувствовала себя обязанной. Даже пол ребенка они узнают, хотя, на самом деле, не имеют к нему никакого отношения. Но им вы с Мамору доверяете. Им, а не нам.        - Мам, ну вот сейчас представим, что ты заглянула в конверт… Узнала, мальчик у нас будет или девочка. Потом сказала папе - это естественно. А потом - поделишься с Шинго? - на этот раз Усаги улыбнулась уже искренне, с каким-то даже превосходством. Потому что не подозревала, а точно знала: именно так и будет.        - Шинго твой брат. Он тоже имеет право знать, будет у него племянник или племянница, - не собиралась сдавать своих позиций мама.        - Он и узнает, - охотно согласилась Усаги, - Но не раньше, чем я и Мамору. Мы, все же, имеем к этому ребенку больше отношения, чем Шинго.        - А мы с Кенджи - его родные бабушка и дедушка! Понять не могу, чем они тебя так пленили? Лимонными пирожными? Арбузным сорбетом? - Икуко скрестила руки на груди и отвернулась.        - Мама, - Усаги мягко рассмеялась, положила одну ладонь на свой живот, а вторую на плечо матери, - Я никогда не пробовала лимонных пирожных в их кондитерских. Какой смысл, если твой лимонный пирог все равно лучше?        - Правда? - от такой откровенной лести, лицо женщины будто посветлело.        - Правда, - Усаги обняла мать, - Ты сама вспомни, сколько раз Мамору говорил, что ты можешь разбогатеть, если откроешь моно-кафе, где будут подавать только твой фирменный пирог.        - Он точно говорит так не потому, что это единственная выпечка, которая дается мне лучше, чем его матери? - вопреки сомнениям в ее голосе, лицо Икуко озарилось гордой улыбкой. Зять действительно делал комплименты ее фирменному пирогу после каждого семейного чаепития.        - Нет. Он обожает твой пирог! - искренне заверила мать Усаги. На секунду, ей показалось, что буря миновала. Мама даже охотно обняла ее в ответ.       Но тут Икуко заметила то, на что не обратила внимания с самого начала встречи с дочерью. Слишком взволнована была сначала первым “свиданием” с собственным внуком, а потом - рассержена перспективой встречи с неугодной ей родственницей, вся вина которой была в хороших отношениях с Усаги. С собственной свекровью Икуко всю жизнь прожила в отношениях, общепринятых для такого родства. Холодной войны на грани открытой ненависти и конкуренции за внимание одного на двоих любимого человека - Кенджи.        - Приятная ткань… - заметила миссис Цукино, проведя в объятии ладонью по спине дочери. Женщина чуть отстранилась и оценила легкий летний костюм дочки, - И фасон интересный… Всё, что видела в магазинах для беременных или на девушках на улицах больше походит на бесформенные балахоны. А это - очень стильно. Она сшила?        - Да, - Усаги решила, что запираться нет смысла, но мгновенно вспомнила, что лучшая защита - нападение. То, чему ее научил муж еще тогда, когда они не знали, что значит эта их невозможность спокойно пройти мимо друг друга.       Раньше, у нее никогда не хватало решительности ответить разумными аргументами на доводы матери. Будучи девушкой-подростком, она только нерешительно замерала и начинала плакать, чем подзадоривала мать ругаться ещё сильнее. Папа, когда иногда заставал этот “воспитательный процесс”, потом всегда говорил Усаги, что у мамы просто сложный характер. Вот только, Усаги видела, как мать относится к Шинго. Он не доставлял проблем в школе и дома за это мог вести себя, как в голову придёт. Получать пинки и затрещены от младшего брата, которых мать в упор не замечала, было вдвойне обидно. Но, ещё больнее становилось, когда сама пыталась ответить брату и тут же получала за это наказание.        - Мы разговаривали в самом начале моей беременности о том, что красивые вещи для будущих мам тяжело найти в магазинах. Вот мама Мамору и предложила сшить для меня пару комплектов. Они точно мне по фигуре, красивые, приятные к телу, а все необходимые для живота вставки надежно скрыты и не портят внешний вид вещи, - Усаги легко отодвинула в сторону свободный край блузки с запахом, демонстрируя удобную широкую вставку, которая позволяла носить вещь практически на любом сроке, лишь слегка регулируя тесемки, - Не понимаю, почему я должна носить парашюты только потому, что беременна? - молодая женщина ещё раз глубоко вздохнула и пообещала самой себе просто неприлично огромную порцию капучино без кофеина в награду за эту встречу с мамой.        - Ты становишься похожа на них. Так сильно выделяться, привлекать к себе внимание - просто неприлично! - слова матери заставили Усаги в ужасе содрогнуться, вспомнив одинаковые, безликие черные деловые костюмы и белые блузки, которые она ненавидела, работая в офисе. А в следующий миг, едва не расхохоталась, сообразив, кто призывает её быть “как все”. Её дорогая мама так восхищалась бриллиантовыми серьгами, которые муж подарил с полгода назад, что носила их по поводу и без. Начисто забыв о правиле не носить бриллианты до шести вечера, если речь не об обручальном кольце. Да и сумка мамина всегда была направлена так, чтобы любой желающий мог увидеть логотип именитого бренда.        “Может, она просто не может переносить других женщин рядом с собой?” - задумалась вдруг Чиба. Если вдуматься, то у матери и подруг никогда не было. Во всяком случае, насколько знала сама Усаги..        - А еще, мне кажется, она просто пользуется тем, что умеет шить. Если бы я умела, тоже могла бы шить для тебя и малыша милые вещи, - Икуко преувеличенно вздохнула, а ее дочь прикусила себе язык, чтобы не напомнить: миссис Цукино всегда прекрасно владела искусством шитья. Да, она не шила одежду, но мастерила прекрасные скатерти с оборками, шторы и фартуки. Усаги была замужем уже почти девять лет. Годовщина будет как раз незадолго до рождения ребенка. А у них с Мамору дома нет ни одной вещи, сшитой мамой. И не потому, что Усаги не хотела. Она даже говорила как-то, что с удовольствием приняла бы в подарок на день рождения шторы или симпатичную накидку для кресла на балконе, в котором любила пить кофе, если утро выдавалось более-менее свободным. Подошло бы и покрывало бежевого или серого цвета. В последние года три Усаги предпочитала очень спокойные расцветки в одежде и интерьере. Но практически прямо высказанная просьба осталась без внимания.       Усаги только хмыкнула, представив, что скажет мама, когда узнает: свекровь уже принесла для малыша целую сумку крошечных умильных вещей и игрушек, сшитых своими руками. Песочный, горчичный, бежевый, охра… все в теплых, приятных цветах, которые нравились будущей мамочке, к тому же - подходящих и мальчику, и девочке.        - Встретьтесь как можно скорее, - просто попросила Усаги, - Мамуль, ну ради меня, - девушка улыбнулась, погладила свой уже довольно сильно выпирающий живот, - Ради нас с малышом.        - Хорошо, я позвоню сегодня, договоримся с ней о встрече. Но… - Икуко загадочно улыбнулась, - Если родится девочка, вы назовёте её в честь моей мамы.        - Мамору сказал, что он сам выберет имя нашей дочке, - Усаги довольно улыбнулась, снова погладила живот, - А когда будем ждать мальчика, назову я.       Усаги не то, чтобы хотела дочь больше, чем сына. Просто, однажды, у них с Мамору уже почти была дочка. Они читали медицинское заключение. Неродившийся малыш был девочкой. Теперь для Усаги рождение дочери стало прекрасной мечтой. Будто их малышка все же вернулась к ним, когда наступило нужное время. К тому же, Мамору всегда говорил, что хочет, чтобы первым их ребёнком была малютка, похожая на мамочку. Если не внешне, то хоть ярким, светлым характером.        - И как же будут звать мою внучку? - Икуко положила ладонь на дочкин живот.        - Не знаю, - Усаги смогла только руками развести, - Мамору сказал, что я увижу имя уже в документах дочки. Но обещает, что это самое лучшее имя.        - Не сомневаюсь, - Икуко вздохнула. Ещё одна тайна, связанная с внуком или внучкой так и останется для неё загадкой.       Усаги вернулась домой примерно через час. Прошла в кухню с легкой хозяйственной сумкой, чтобы выложить в холодильник купленные шпинат, листья салата и пару упаковок клубничного йогурта. Усмехнулась, поняв, что не купила сыр, за которым и заходила в магазин.       Ее внезапное веселье прервал звонок от мужа со второго его номера.        - Усако, улыбнись в камеру! - усмехнулся в трубку Мамору.        - Опять? - озадаченно покачав головой, Усаги обернулась и весело помахала в камеру. Одну из нескольких, установленных в их доме и подключенных к датчикам движения. Усаги в последний месяц вечно забывала выключить сигнализацию, возвращаясь домой. Два раза ее напугали приехавшие по сигналу сотрудники охранного агентства. Чтобы не допустить третьего раза, Мамору заказал перенастройку. Теперь, сигнал о движении поступал сначала на их с женой телефоны. Вот такие звонки случались у них стабильно пару раз в неделю, - Сейчас выключу, - молодая женщина вздохнула, сокрушенно покачала головой.        - Стой! - попросил, вдруг, Мамору, - Покажи животик.        - А если увидит кто-то? - Усаги отчего-то перешла на тихий шепот.        - Кто? Сигнал идёт только на наши телефоны, - успокаивающе произнес Мамору. Усаги, будто загипнотизированная его голосом, послушно приспустила мягкую широкую резинку брюк и задрала блузку, обнажая милую округлость своего живота.        - Красавица моя! - мягко шепнул любимый голос и этой комплимент заставил Усаги довольно улыбнуться. Возможно, все еще успеет поменяться. Но пока, благодаря постоянному и не угасающему вниманию к ней со стороны мужа, она совсем не чувствовала себя огромной и некрасивой. Наоборот - носила свою долгожданную и желанную беременность с гордостью и удовольствием.        - Остальное увидишь вечером, - преувеличенно небрежно произнесла Усаги. Она вышла в прихожую и отключила сигнал камер.        - Жестокая Оданго, - усмехнулся мужчина, - Как к врачу сходила? Все хорошо?        - Все замечательно. Наш маленький Чиба чувствует себя прекрасно, растёт согласно расписанию, - Усаги старалась не приучать себя к мысли, что носит девочку. Тем более, никаких ясных предчувствий по этому поводу у неё не было. То она представляла себе очаровательную девчушку, то милого мальчика. Но обязательно с тёмными папиными волосами и его синими глазами.        - Он у нас молодец, - Мамору тихо хмыкнул и вздохнул. До конца рабочего дня было еще несколько часов, ему сейчас предстояло провести небольшое занятие по отработке навыков с интернами на манекенах. А после - согласование плана ближайшей операции с руководством отделения. Привычная для Мамору рабочая рутина. Любимая, конечно. Но гораздо менее любимая, чем тихий уют собственного дома, тепло объятий жены, неспешное течение всей их жизни, - По дороге домой за Мелким заеду. А потом, заедем за тобой.        - Хорошо, - Усаги довольно улыбнулась, предвкушая приятный вечер в компании любимого мужа и его младшего брата.        - Отец попросил после ужина сводить милого ребёнка в парк, покататься на велике или карусели. Мама встречается с твоей матерью, а папе нужно время побыть в тишине, чтобы сделать несколько рабочих звонков. Если думаешь, что слишком устала для прогулки, мы завезем тебя обратно домой перед парком.        - Я с удовольствием погуляю вместе с вами. Мне же не нужно будет бегать за велосипедом, - улыбаясь, Усаги вернулась в кухню, налила себе стакан яблочного сока.       Мутный от мякоти, чуть кисловатый и будто даже терпкий. В последнее время хотелось именно такого. Пришлось даже купить соковыжималку, потому что ни одна из предложенных в магазинах марок Усаги не устраивала. Теперь, возвращаясь вечерами с работы, Мамору покупал яблоки. Много яблок. А утром, пока жена готовила для них завтрак, он варил кофе и выжимал сок, надеясь, что на день этого любимой хватит.       Выход подсказала младшая сестра. В семье её подруги тоже любили натуральный яблочный сок, заказывали его у фермеров из префектуры Аомори. Сестричка узнала все подробности и на днях Чиба должны были получить свою первую посылку из десяти литровых бутылок.        - Даже если бы ты захотела, кто бы тебе позволил, - усмехнулся Мамору, - Я и сам особо бегать не собираюсь. Парень молодец, у него уже отлично получается. Шлем, наколенники, налокотники и вперёд, куда глаза глядят в пределах нашей видимости.        - Малыш останется у нас?        - Нет, отвезем домой. Мне завтра нужно раньше быть в больнице, никак не успею отвезти его на занятие в бассейн. В другой раз возьмем, - пообещал Мамору. Он знал, что, несмотря на большой уже срок беременности, Усаги очень нравится проводить время с его братиком.        - И кому хочется оперироваться в субботу с утра пораньше, - не понимающе вздохнула Усаги. Потом, подумала о том, что должен испытывать человек, которому нужна операция на мозге, - Но, наверное, чем скорее, тем лучше.        - Вот-вот, - Мамору посмотрел на часы. У него ещё была буквально пара минут для того, чтобы поговорить с женой, прежде чем идти на занятие с интернами, - Но завтра и операция должна быть недолгой, и после у меня дел в больнице нет. Понаблюдаю пару часов за состоянием пациента и домой, к тебе под одеяло.        - Я, конечно, много сплю в последнее время, но не настолько… - рассмеялась Усаги. Она ополоснула свой стакан и поставила сушиться.        - Ну, если ты уже не будешь в кровати, придется утащить тебя обратно. Ты ведь не против?        - Я за, - счастливо рассмеялась Усаги, - Наша кровать - моё любимое место в доме.        - Моё тоже, - честно признался Мамору, - Но сейчас мне нужно быть совсем в другом месте. До вечера, Усако.        - До вечера. Я люблю тебя.       Ответом на этот раз послужило короткое “Я тоже”, сопровождающееся на фоне звуками больницы. Очевидно, Мамору покинул кров относительного покоя комнаты отдыха для врачей отделения.       Мать Мамору вернулась домой незадолго до того, как над Токио начали сгущаться вечерние сумерки. Скинула туфли и ненадолго замерла в прихожей с улыбкой просматривая присланное невесткой видео. Самый младший и самый старший дети прекрасно ладили и это не могло не радовать, не заставлять улыбаться и смеяться, и плевать на то, что в уголках глаз и у губ появляются морщинки. Но как иначе смотреть на то, как обычно такой сдержанный и серьезный Мамору наперегонки с братишкой носится по детской площадке, почти всегда позволяя мальчику обогнать его. Свою серьёзность Мамору утрачивает только когда рядом была его жена или младший брат. А когда они бывали все вместе, молодой мужчина и вовсе мог позволить себе весело дурачиться. И видеть такое счастье своего сына было для его матери лучшей наградой. Не терпелось увидеть, как это его счастье станет ещё больше, когда родится малышка. Будущая бабушка ещё не заглядывала в конверт, но была на сто процентов уверена: семья ожидает появления на свет прекрасной малышки. И Усаги, и Мамору мечтали о дочери и точно заслуживали того, чтобы мечта стала реальностью.        - Вернулась… - довольно улыбнулся муж, выходя навстречу из своего кабинета, - И кто у нас будет? Внук или внучка?        - Не знаю, - женщина рассмеялась, открыла сумку и достала оттуда все еще запечатанный конверт от врача Усаги, - Так и не хватило решительности его вскрыть.        - Давай сюда, - ухмыльнулся муж, - Большой решительный мужик сейчас все сделает. Мне после смены грузовика подгузников двойняшкам уже ничего не страшно, - он забрал из рук жены конверт, принялся открывать.        - Ничего не страшно, - согласно кивнула женщина, - Особенно, учитывая, что в этот раз большинство подгузников достанется не нам, а Мамору и Усаги.        - В этом прелесть внуков, бабуля! - он озорно, словно ему чуть за двадцать, а не хорошо за пятьдесят, подмигнул жене - Можем устроить свою гендерную вечеринку.        - Это какую же? - живо заинтересовалась его идеей жена.        - Я заглядываю в конверт и поднимаюсь в спальню. Если это мальчик, буду ждать тебя в синих трусах, если девочка - в розовых, - он выразительно подергал правой бровью.        - Для дедушки ты слишком озабоченный, - рассмеялась жена. Впрочем, в ее голосе сквозило исключительно довольство жизнью в целом и супружеской в частности, - Но в любом случае, у тебя просто нет розовых трусов.        - Ради такого повода, я влезут в твои. Соглашайся, - голосом заправского искусителя соблазнял её муж.        - Дети скоро вернутся. Но вообще, мне нравится ход твоих мыслей. Придержи их до того момента, как уложишь младшего сына. А пока - открой, наконец, чертов конверт! Интересно же! - буквально взмолилась женщина.        - А кого больше хочет наша бабушка? - он оторвал еще буквально несколько миллиметров проклеенного бумажного слоя.        - Девочку, - улыбнулась в ответ женщина, - Я просто очень хочу, чтобы Мамору и Усаги были счастливы.       Муж кивнул, разорвал, наконец, конверт и достал небольшой кусочек яркой жёлтой бумаги, на котором было написано единственное слово.        - Поверь мне, они будут очень счастливы, - расплылся будущий дед в довольной улыбке, - Хотя и так уже счастливы.        - Я знала! - женщина рассмеялась, не замечая хитринки во взгляде мужа, - Нужно отметить. Как насчёт того, чтобы открыть последнюю бутылку вина из отпуска в Париже?        - Я думал, мы бережем её до рождения ребенка, - мужчина направился следом за женой, прошедшей в кухню, довольно наблюдал, как она достает бокалы и бутылку из винного шкафа.        - Ради внучки, я разорюсь и куплю бутылку здесь, - отмахнулась женщина, замерла, сжав тонкими пальцами горлышко бутылки, - Я про торт думала. Сверху он должен быть очень сдержанным. Шоколадные коржи, естественно. А внутри можно и разгуляться. Я подумывала о клубничном креме с кусочками ягод, слое желе из шампанского и клубничного курда. Или лучше конфи? Как думаешь? А для текстуры можно добавить немного клубничной карамели. Что скажешь?       Муж ничего не ответил, только подошёл вплотную и крепко обнял со спины, замерев вместе с ней на пару секунд.        - А где ты возьмёшь голубую клубнику, любовь моя? - он усмехнулся над самым ухом жены.        - Голубую? - недоуменно переспросила жена, - Зачем голубую? - осознание начало приходить очень быстро, - Мальчик… - все еще будто не веря шепнула женщина, - Это мальчик! Но ты же сказал, что девочка!        - Я? Я ничего не говорил, - мягко усмехнулся мужчина, - Это ты сама себе придумала. Через девятнадцать недель мы с тобой станем дедушкой и бабушкой лучшего в мире внука.        - Мальчик, - снова повторила женщина, - Надеюсь, он будет похож на Мамору. Я обожаю Усаги, но так хочется увидеть, каким был наш сын, когда мы еще его не знали, - она замолчала на секунду, понимая, что сказала, наверное, что-то не то. Но муж давно научился принимать и понимать ее. К тому же, сейчас тоже чувствовал что-то подобное.        - Этот парень будет у нас перед глазами с самого рождения, - успокаивающе шепнул мужчина. Его жена согласна кивнула.        - Хотя я точно знаю кое-кого, кто от этого не в восторге, - она не смогла сдержать легкого смешка, за которым привычно пыталась спрятать свое недоумение от того, что отношения с матерью Усаги никак не складываются. Она часто пыталась представить себя на месте тещи сына. Но не могла.       Мамору подъехал к дому родителей и с улыбкой обернулся на заднее сидение, где спали его жена и младший брат. Мальчишка так просил Усаги сесть рядом с ним, что та не смогла отказать. А переставить крепление для ремня, которое делает его безопасным для беременных - дело нескольких секунд.        - Усако, - негромко позвал мужчина, - Усако, - жена приоткрыла глаза, чуть поморщилась спросонья.        - Мы уже приехали?        - Да. Пойдешь со мной? - Мамору отстегнул ремень, приоткрыл свою дверь.        - Можно посижу? Я очень люблю твоих маму и папу, но так устала, - Усаги не смогла удержаться от широкого зевка.        - Пересядешь ко мне? - предложил мужчина.        - Переставишь ремень, когда вернешься, - согласилась Усаги, но из машины вышла, чтобы помочь мужу собрать игрушки, разбросанные ребенком по салону. Мамору тем временем осторожно отстегнул ремни, удерживающие брата в детском кресле. Они с Усаги часто брали мальчика к себе и ездили с ним на ужины, в парки, на детские площадки. Так что пришлось озаботиться покупкой полезного устройства задолго до того, как сами стали родителями. Бережно вытаскивая брата из кресла Мамору тихо усмехнулся, подумав о том, что благодаря этому парню к рождению ребенка у них с Усаги накоплен огромный опыт в общении, уходе и воспитании.        - Подожди секунду, пожалуйста, - Усаги остановила мужа, чтобы он смог подцепить на пару пальцев ручку бумажного пакета с игрушками. Пригладила волосы ребенка и едва ощутимо поцеловала его в щеку. Улыбнулась тому, как он подергал носом во сне, так и не открыв глаз.        - Я скоро, - пообещал Чиба, - Закройся, - он, конечно, понимал, что с Усаги ничего не может случиться, пока она сидит в их машине на подъездной дорожке в паре метров от крыльца родительского дома. Но так было гораздо спокойнее.       До входной двери родительского дома он добрался за считанные секунды, совсем не ощущая веса брата. Сказался значительный опыт в том, чтобы таскать на руках этого малого. В том числе и спящим. Мамору любил посмеиваться над женой, говоря, что они с младшеньким очень похожи своей способностью уснуть практически в любых условиях.       Отец видел из окна, как они подъехали к дому, поэтому открыл дверь едва Мамору наступил на нижнюю ступеньку невысокого крыльца.        - Привет, - он отечески хлопнул взрослого сына по плечу, подставил руки, собираясь забрать младшего, но Мамору изловчился и только свесил на ладонь отца пакет с вещами брата.        - Сам его унесу. Вечно будишь его, а нам с Усако потом высказываешь, что взбудоражили и он плохо спал, - усмехнулся молодой мужчина, стаскивая обувь.        - Нежный какой, - беззлобно ухмыльнулся отец, но уступил. Крепкий детский сон определенно был в его интересах этим вечером.        - А где Усаги? Она не зашла? - мама выглянула из гостиной, подозрительно тщательно приглаживая свою прическу, но Мамору предпочел не обратить на это внимания.        - Осталась в машине. Сказала, что очень вас любит, но очень устала сегодня, - пояснил Мамору, послушно наклоняясь, чтобы подставить щеку для поцелуя.        - Я выйду поздороваться с ней. Очень хочется погладить животик, - улыбнулась мать.        - Кровать готова? - Мамору кивком головы указал на младшего брата.        - Ждет маленького сновидца.       Мамору прошел знакомой дорогой к детской комнате. Когда-то, когда родители только купили этот дом, они со средним братом пару месяцев жили здесь, пока не поняли, что даже самые плотные шторы не спасают от раздражающих солнечных лучей утром в воскресенье - единственный день, когда ребята могли на самом деле выспаться. Отец, привыкший мыслить масштабно, решил проблему пристройкой, лишившей их большей части заднего двора, зато обеспечившей каждого из парней собственной спальней и всю семью дополнительной ванной комнатой. У младшего не было такой чувствительности к свету. “В любой непонятной ситуации - спи”, - шутили про него двойняшки.       Бережно опустил брата на кровать и стянул с детских ног кроссовки и носки. Подавшись вперед, поцеловал детскую ладошку, доверчиво развернутую внутренней стороной вверх. Хотел уже подняться и выйти из комнаты, когда понял, что мальчик не спит.        - Если папа узнает, что я тебя разбудил, мне больше никогда не дадут шоколадного печенья, - голосом настоящего заговорщика произнес Чиба, - Спи! Быстро!        - Я спросить хочу, - зевнув, отозвался мальчик, - У вас с Усаги будет малыш. Когда он родится, меня перестанут любить?        - Ты что?! - Мамору крепко обнял брата, погладил непослушные детские волосы, которые так и норовили торчать во все стороны, - Тебя по-прежнему будут все любить. Даже больше. Появится еще один человек, который будет тебя обожать.        - Правда? - озадаченно уточнил мальчик.        - Конечно. Ты будешь любимым дядей малыша. Он точно будет любить тебя больше, чем нашего занудного братца или Шинго, - Мамору улыбнулся в темноту детской комнаты.        - А двойняшки? Он будет любить меня больше, чем их?        - Вот здесь сложно. Они девчонки, у них свои методы очарования. Но дядей ты точно будешь самым любимым.       Через пару минут, ребенок уже снова спал, а Мамору спустился в прихожую, чтобы проститься с родителями и вернуться к жене.        - Почему такие хитрые лица? - усмехнулся Чиба, останавливаясь на нижней ступени лестницы.        - Секрет знаем, - отец подмигнул сыну, обнимая жену за плечи.        - Прекрати, - женщина слегка шлепнула его по животу, скрытому под синей домашней футболкой.        - Могу я чуть подразнить этого парня? В конце концов, не так часто бывает, что я знаю больше, чем он, в вопросах, связанных с медициной. Пол ребенка, это ведь связано с медициной? Мамору вот не знает, будет у них с Усаги сын или дочь? А я - знаю, - на лице отца заиграла улыбка, достойная Чеширского кота.        - Пап, ну не надо, - Мамору примирительно поднял руки вверх, - Я хочу узнать, кого мы ждем, вместе с Усако.        - Вот и иди к жене, - притворно строго велел отец, - Взрослые дети должны жить отдельно и не мешать родителям проводить время вместе.        - Ага, - Мамору, не сдержавшись, вздернул бровь, - Младшего не разбудите, а то сами будете виноваты, - он обулся, по очереди обнял обоих родителей и вышел за дверь, пообещав в воскресенье приехать на семейный обед.