Часть 1

      Солнце достигло своей максимальной высоты, и всюду сияют его яркие желтые лучи, озаряя землю своим светом. Прямо сейчас достаточно раздражающим, если честно.       Воздух наполнен удушающим жаром, и грозит закончить поездку Сомбры раньше необходимого, словно сама солнечная принцесса пыталась испепелить его, наконец избавив себя от головной боли. Впрочем, даже со всем своим грандиозным эгоцентризмом и самомнением, король понимал, что Селестия, в привычной для себя манере, измывалась над всем королевством вместе взятым. Лично для него она выбрала бы что-то креативней. Родня, как-никак.       Следуя по дороге — или как это следует называть? Воздушный путь? Пусть так. -, экипаж пролетает над сельскими пастбищами, где стада скотины мирно пасутся на сочной траве. Птицы радостно щебечут свои визгливые песни где-то в кронах редких деревьев создавая мелодичную, хотя и резкую симфонию звуков. Их пение разбавляли взмахи широких пегасьих крыльев и тяжелое дыхание, фырканье, которые никак не могли подавить стены кареты.       Легкие ароматы полевых цветов и свежести летней природы едва доходят до высоты летучей колесницы, лаская чувствительные рецепторы… Вообще-то, неиронично поражало, что чета так и не наткнулась ни на один лесной пожар или хотя бы выжженную желтую полянку. Ну как эти цветы могут благоухать в такое пекло? К птицам тот же вопрос. Некоторым, например, даже ругать их тяжело, а они поют!       Вот, к слову, у тех кустов, около оврага, вполне себе вписались бы огарки пней…       Ну, это не так важно, вторично. На этот раз, когда король бросил ленивый взгляд в окно душной темной колесницы, картина природы менялась странно. Здесь зелень деревьев становилась отчего-то ярче и сочнее, а разноцветные цветы то и дело мелькают яркими красками, словно огромного, пышного царского сада. Разве по пути, которым они едут, вообще есть такие ландшафты? Право слово, многовато тут дубов да березок.       Король еще был плохо осведомлен о новом, современном мире, да и географией Эквуса даже до момента своего заточения во льдах не особенно интересовался… Но у него было до одури странное ощущение, что что-то идет — летит — не совсем так, как следовало. Они вроде должны лететь над чем-то больше похожем на тайгу или лесостепь? Сомбра хотел было уточнить у своей попутчицы, — вряд ли она знала больше, но почему нет? -, но когда повернулся к ней лицом, вспомнил, что он не так уж и страдает от летнего пекла, как мог.       Право слово, кто в такую жару согласится лететь в черном костюме в покрытой повозке около двух часов? При взгляде на плотные бархатные вставки её брючного костюма король и вовсе взрывался от злорадного хохота внутри себя.       Он усмехнулся, не произнося ни слова, и отвел взгляд от принцессы обратно к окну. А он говорил! Но, очевидно, его забота не так ценна как «мне нужно выглядеть презентабельно в любой ситуации, в отличие от некоторых, я беспокоюсь о своем имидже». Она выдала еще какую-то нелепицу в оправдание своего вычурного одеяния, но Сомбра не потрудился запомнить, потому что её позиция была бредовой в любом случае. И если это понимал даже человек, нередко и не по погоде носивший массивную соболиную мантию, ей следовало бы задуматься.       И он не собирался жалеть принцессу за её собственную глупость. Ну, пока она не схватит тепловой удар, пожалуй — вот это будет проблема, конечно… Но это, скорее всего, нескоро, да и просто невозможно, ведь у неё есть веер. Такой полезный, эффективный… Право слово, стоило бы отобрать его, пока не продуло ни её, ни остальной экипаж. Да и воздушный поток может измениться от такого-то ветра, накренив карету — вот уж не хотелось бы.       В общем, за пару таких издевок, высказанных вслух ранее, Сомбра уже получил обещание быть задушенным одной из подушек на сидении, и чувствовал себя от того заметно лучше из раза в раз. Словно голодный чейнджлинг, он питался сочным коктейлем её раздражения и, кажется, уже неподдельной злости для восстановления собственного плачевного состояния… Чейнджилнги, конечно, сытились любовью, но наверняка испытывали то же удовлетворение, что и он, выводя её на эмоции. Да и вообще, любовь тоже эмоция — если бы Луна его не любила, не бесилась бы в своем бессилии… Все правильно, король такой же сосун, как и эти хитиновые твари.       Да и все равно у неё сил не хватит, ни в обычном состоянии, ни, тем более, сейчас, когда она вот-вот сварится в собственном поту, чтобы выполнить хот одну из своих угроз. А значит, она шутит, а значит, ничего серьезного не происходит.       Останавливаться мужчина, однако, не планировал, даже если их, казалось, обоюдная язвительность, начинала сейчас больше походить на издевки над немощной.       Наконец, откашлявшись, он тыкнул, казалось, буквально плавящуюся Луну в бок, в местечко на стыке ребер и талии, заставив её вздрогнуть всем телом, и заговорил:        — Просто хочу убедиться, до сих пор ли тебе кажется хорошей идеей тратить единственный выходной на «Просто быстро посмотрим домик и полетим назад оформлять документы»? — клыкасто, со свойственным обаянием, улыбнулся король, вальяжно раскинувшись на широких сиденьях.        — Я тебя ненавижу, — спокойно и тихо, как бы между прочим, сообщила принцесса, кажется, третий раз за поездку. Обычно она считала признания характера люблю-ненавижу очень громкими, чтобы вот так легко ими разбрасываться, но день сегодня был особенный.       Она просто рассматривала облака из до предела опущенного окна кареты, судя по всему, надеясь, что сможет ненароком выпасть из него, и покончить со всем, не раскрывая крыльев в полете. Луна уже давно не была заинтересована в его колкостях, поэтому продолжала с завидным упорством подставлять звездную синюю макушку под самые лучи солнца. Да, теперь ясно, откуда взялась эта ворчливость и противная угрюмость. Селестия еще никогда не капала ей на мозг так буквально. Эту шутку король решил приберечь на потом.        — Ну это понятно, — Король кивнул, одним движением корпуса перескакивая на противоположный диванчик и усаживаясь сбоку от женщины. — а в целом, что нового?       Ответ убил.        — Вон то облако похоже на рыбку.        — …Просто кривое облако, — заключил он, рассмотрев то, на что она указывала.        — Не-ет! — почти оскорбленно протянула она, повернувшись лицом к королю и нахмурив брови, раздраженно морща нос в привычной манере.        — Может на кофейной гуще начнешь гадать? У тебя хорошо получается придумывать формы пятнам, сможешь брать за это деньги, когда уйдешь на пенсию. Карты таро всякие…       Принцесса трижды стукнула его по лбу сложенным веером, уже даже не пытаясь контролировать силу ударов. Отсмеявшись и растерев пальцами краснеющую шишку, король спросил:        — Ну и в чем я не прав?        — Ты самый типичный лев из известных мне типичных львов, давай скажем так, —        — Мы же не говорим об астрологии, потому что ты с неё бесишься?        — Про кофейную гущу и прочий бред мы тоже не говорим, но тебя это не останавливает. Да и… стереотипы про знаков зодиака бывают даже… забавными? Дети в нынешнем поколении понимают бредовость таких предсказаний и сделали из них такие шуточки… Что-то в них есть. — Неопределенно покачав головой пробормотала она, барабаня ногтями по стенке двери. Принцесса стала выглядеть живее во время беседы и ей даже хватило сил, свесив локоть из окна, начать обмахивать декольте своим сегодняшним оружием. В этот раз, он тоже придержал свои комментарии о раздражающе мельтешащем куске ткани на более подходящий случай.        — Итак… Если ты наблюдала за чем-то кроме неба, как тебе в целом вид из окна, мм?        — Она устало вздохнула и откинулась на диванчик, сползая по спинке.        — Скудно, — сухо прокомментировала принцесса, от скуки ковыряя что-то невидимое на одном из своих колец. Это было с изумрудом. — Морем пока и не пахнет.       Король коротко вздохнул и похрустел пальцами.        — Да. Да. А по-моему, тут неожиданно… цветочно. Ну, без хвойных лесов, и все такое.       До неё дошло не сразу и она секунд пятнадцать смотрела на него в тишине как на идиота, пока не соизволила приподнять голову над оконцем…        — …А как… — шокированным шепотом спросила она, впившись глазами в то, что должно было быть тем самым хвойным лесом. Откуда там деревья с лиловыми стволами?        — Магия. В твоем возрасте пора смириться с её влиянием.        — …Нет, серьезно, я не уверена, что мы летим правильно… — задумчиво постучав кончиком длинного черного ногтя — снова с трещиной у самого основания! — по нижней губе, пробормотала она. — Где карта?        — Так что, нас похищают?       Мужчина спросил криво усмехаясь, заглянув ей через плечо. Луна медленно пожала плечами, в беззвучном шоке разглядывая вид из окошка. Вообще все в этих пейзажах казалось странным и неправильным, если вдуматься и присмотреться. Какая-то во всем этом была нелепица, словно бы неумелый писатель-графоман нарочно решил изобразить несуществующую и глупую географию просто ради такого же неумелого продвижения в сюжете…       Ну или это просто балуется неугомонный Лорд Хаоса? Да, пожалуй, это звучит реалистичней, хотя первый вариант как будто бы не был лишен смысла…        — Не исключено, — медленно произнесла Луна, случайно отвечая на оба его вопроса.        — Что будем делать в таком случае?        — Ты будешь отбиваться от похитителей, я — сидеть тут и кричать. Возможно плакать.       Она повернулась к королю со спокойным выражением лица, закинув ногу на ногу. Похоже, уже отрабатывает план. Ну ладно. Сомбра усмехнулся и, следуя её примеру, откинулся на спинку кресел, барабаня пальцами по подушкам. Он привык работать экспромтом, и со своей частью справится без репетиций. Да и не на ком тут…        — Ну а если серьезно, мы где?        — Не знаю я, — Луна раздраженно цокнула языком, снова окинув летний пейзаж бирюзовым прищуром. — Это все правда странно, но я сомневаюсь, что грозит нам какими-то серьезными проблемами… Может просто наш маршрут был занят чем-то, и экипаж решил срезать, не сообщив нам. Это объяснило бы, почему этот кошмар длится так долго… — пробубнила она, вешаясь ему на плечо с самым страдальческим видом, который был известен миру.        — Что могло занять маршрут, по которому должна передвигаться верховная принцесса в свой выходной? Облако? — спросил король с выгнув бровь, пока не торопясь приласкать её, как обычно.        — Грозовое облако, — поправила она назидательным тоном.       Подавив громогласное «Ну разуме-е-ется!», Сомбра все же стал перебирать синие волосы, пропуская их меж пальцев. Король очень любил волосы Луны, хотя, признаться, после того как она однажды в шутку выдала, что у него «фетиш на волосы», что бы это не значило, он стал реже проявлять им свою симпатию. Хотя плести ей косы перед сном она все равно иногда заставляла, ведь «Ты живешь в моем доме на моем содержании» — вот уж наглость. Рабство — это его фишка, а она её ворует и не стесняется.        — Если бы я знал, что спустя тысячу лет буду вынужден жить с тобой, я менее халатно отнесся бы к поискам спутницы в свое время, — внезапно сказал он, заглядывая в лучистые глубокие глаза уже полностью лежащей на нем, до крайности наглой женщины.        — Ха! А тут ведь как… У тебя не богатый выбор — или я, или ищи себе разведенку с ребенком там, откуда явился… — рассмеялась Луна, прикрывая улыбку ладошкой и поднимаясь с него на локтях.        — И идти работать на настоящую работу, чтобы содержать их? Это несколько…        — Мне кажется, — громко перебила принцесса, с невиданным в нынешнее время изяществом взмахнув веером над носом своего попутчика, — ты просто создан для работ в каменоломнях, тебе, однако, хватит харизмы на торговлю соломенными шляпками в лавочках. Или чем обычно занимаются свергнутые узурпаторы?       Она хитро улыбнулась, ожидая ответа. Ей желательно, конечно, чтобы этим ответом было признания поражения, но Сомбра сегодня был не в том настроении. Да и теперь, когда Луна все же включилась и сбросила с себя одеяло нечеловеческого зноя, играть в эти шахматы с ней было куда приятней.        — Плачутся на груди сестры, рассказывая ей, как сильно соскучились за десять веков, полагаю?       Недолго думая, Луна снова ударила его сложенным веером по лбу, блистательным аргументом доказывая, что ответ не верный, и завершая разговор. Король фыркнул и закатил глаза, когда Её Высочество отвернулась к окну, продолжая словно в припадке размахивать своим совершенно-не-бесполезным опахалом. Будем считать, что этот «спор» она действительно выиграла. Ну, просто у этой её махалочки слишком тонкие и острые гарды, чтобы получать ею по лицу слишком часто. И ногти у самой принцессы тоже острые, тоже неприятно — подпилит и начнет царапаться по поводу и без.       Еще какое-то время пассажиры просидели в молчании, которое лишь изредка нарушалось краткими «М?», когда один из них высовывал голову из окна, разведывая обстановку. Вид разгоряченной в самом обычном и обыденном смысле принцессы ночи уже никак не воодушевлял и не помогал Сомбре с собственным стоянием, а скорее даже усугубляя ситуацию, показывая её плачевность в лице чахнувшей возлюбленной. Король и принцесса довольно скоро снова расселись по разные стороны сидений, быстро на практике вспомнив, какой-то закон физики про теплообмен и влияние нагретых тел. Термодинамика? Да какая разница… Мы живем в мире, которым правит магия.       В целом, по ощущениям, казалось, что они попали в бесконечную петлю. Сомбра страдал от жары, весь экипаж — от усталости, а Луна страдала от всего и сразу — и все это перманентно, без длительных перерывов или еще чего. Чем бы ни была сила, сменившая окружение, по которому они летели, она явно была достаточно противной и гадостной, чтобы начать искать способы конфронтации…       Спустя раз пять проверки неизменной стабильности того бреда, что за окном — вот что там поющий кекс делает, а?! -, Луна не стерпела и скомандовала кучеру, а также другим сопровождающим, снижаться у ближайшего поселения.        — Или в тенек, в любой глубокий тенек, — поддакнул Сомбра, от нетерпения уже активно отбивая полы в карете каблуком.       К удивлению, деревня нашлась довольно быстро — словно по заказу замаячила на горизонте, осыпанная уютными каменными домиками и кучей клумб с яркими цветами, которые виднелись даже издали. Была это взаправду какая-то малоизвестная эквестрийская провинция, или очередная невесть откуда взявшаяся галлюцинация от все-таки хватившего их обоих теплового удара (в ходе размышлений над аномалиями была выдвинута и такая версия) — не знала даже Луна.       Уж если что-то они сегодня действительно поняли, так это то, что географию родного края, — хотя Эквестрия вообще-то не была родным государством никому из них, — нужно знать получше…       Чтож, когда они оба негласно согласились с этим утверждением, карету тряхнуло так, что в этот раз шанс выпасть из открытого окна появился даже у Сомбры. Слышалось громкое ржание пегасов, щелчки хлыста и ругань извозчика, который им орудовал, в тщетных попытках усмирить коней.        — Да что там…! — рыкнул король, вцепляясь в сиденье и выглядывая наружу. Трясло так, будто ехали по ухабистой дороге, но ничего, кроме беспричинно упрямящихся пегасов, складывающих и расправляющих крылья, даже встававших на дыбы, он не видел.        — Ну, вот, а ты спрашивал, что могло помешать в воздухе… — пробубнила принцесса криво и натужно улыбаясь, растирая ушибленный локоть — судя по гримасе и неловким попыткам сжимать-разжимать кулачок ушибленной руки, досталось по самому нерву.       Когда с жутким трескучим скрипом карета криво, но относительно безопасно коснулась земли под четким руководством гвардейцев, которым пока еще нужна работодательница, они оказались на лесной опушке. Зеленая травка была промята и смешана с грязью под весом жеребцов и кареты… со сломанным колесом.       Обод и спицы теперь никуда не годились и вряд ли подлежали восстановлению. Только искать новое.       Ну и где вы будете его искать? — мало скрывая злость, отчеканила принцесса, когда эту информацию ей доложил капитан, разведя руками. Она сидела на ступеньке сломанной кареты, глядя на пока еще уполномоченного снизу вверх. Вины стражи в происшествии наверняка не было, но они должны были знать, что их принцесса не любит, когда что-то идет не так, да еще и таким катастрофичным образом, а значит виноваты как минимум в своем глупом виде. Гвардейцы и стоят в шоке с открытыми ртам — такой позор!       Теперь этот день стал еще хуже для скромного рабочего класса.       После до противного прилизанной и чрезмерно возвышенной над миром всем Селестии, покрытый временем шарм и требовательный нрав принцессы Ночи был глотком необходимого свежего воздуха для самой демократичной страны Эквуса. Её величественность в мгновение ока заставила померкнуть все, что веками строила старшая сестра, и пусть даже олухи поначалу этой величественности не поняли и даже испугались, скоро готовы были цепляться в неё как в последний лакомый кусочек. Особенно мужская половина, коей было неприлично много в Ночной Гвардии. Это создавало проблемы их почти-браку, учитывая, что со многими подданными она в крайне нежной и вдохновляющей манере общается во снах ночами, но Сомбра был однозначно уверен, что саму принцессу ни один из её воздыхателей нисколько не интересовал, ибо «Мужчины в этом веку ну просто позорище».       Да и нежностью своих сотрудников Луна уж точно никогда не баловала, потому что весь служащий ей штат приходилось так или иначе переучивать под те цели и ценности, которых хотела видеть в своем кругу она. Все таки абсолютная монархи это здорово, когда ты — монарх-самодур, позволяющий себе строить свое маленькое средневековье, зная, что никто не смеет отказать…       Хотя, конечно, будь его воля, эта абсолютная монархиня все равно не носила настолько глубокие декольте, но его воли тут нет и не будет.       …Значило ли все это, что с королем у них все сложилось только от отсутствия достойных её вкуса альтернатив? Скорее всего, но она это отрицает.       Они с Сомброй вообще-то были солидарны во многом, но тот факт, что люди, будь то мужчина или женщина, в этом поколении никуда не годятся — даже не обсуждался. Это было нерушимой аксиомой.       Они оба были старомодны, да. Безусловно, выглядели как неприятные старики, ругающие молодежь за их молодость, да. Но была ли это их вина? Ничего подобного, нет, поговорив однажды зимним вечерком на эту тему, королевская чета справедливо обвинила во всем вездесущую Селестию и её совершенно несовершенную политику, что в отношении молодежи, что в целом. И остались собой весьма довольны.       В общем, сейчас нерасторопность этих бронированных детей сейчас была как нельзя не кстати, и король почти гаденько хихикал над словесной экзекуцией. «Вжик-вжик, и больше не мужик…»       Да, только евнухов ей и не хватает.       Капитан, промямлив что-то про «Тут ведь деревня недалеко, мы сходим, спросим…», возглавил весь эскорт и сбежал искать нужную тропу к поселению. На каменном лице принцессы было написано все, что она сейчас думала — и о умственных способностях своей гвардии, и о военной дисциплине, и возможно даже о возвращении телесных наказаний на законодательном уровне, но так глубоко не разглядел. Он бы точно об этом подумал.       Они остались наедине с конюхом. Пегасы успокоились, хотя недовольно фыркали и рыли землю, переступая с ноги на ногу.        — Что-то шкуру пробило, он и забрыкался, — пояснил кучер, когда принцесса приблизилась к лошадям, запуская пальцы в гриву одного из них. — Муха какая укусила, или еще что…        — Серьёзно?        — Да, серьёзно.        — Что за муха такая, из-за которой мы потерпели крушение? Разве у коней такая тонкая шкура? — скептично изогнул бровь Сомбра, но был заткнут Луной.        — Лететь-то они смогут?        — Смогут, Ваше Высочество, как отметил господин, шкура пегасов не тонкая., и рана небольшая. Отделались легким испугом. Пока чинят колеса, успеют отдохнуть, наесться, — Сомбра криво хмыкнул, думая о том, сколько раз они сумеют отдохнуть и наесться. — Могу я прогуляться с ними тут?       Женщина махнула рукой, мол, делай, что хочешь, и пошла назад к ступенькам кареты.        — Ну чего ты так сильно злишься?        — Ничего, просто меня окружают дети шл…        — Про мать лишнее, — спокойно перебил мужчина, потрепав её по голове. У нас тут цензор, вроде как.        — Если бы их матери вложили в их головы побольше ума при воспитании, я бы так не говорила, — тряхнула плечом она, вытянув из-под сиденья сломанный и порванный при посадке веер.       Король всегда любил её характер, и считал острые зубки чем-то абсолютно чудесным. Во времена, когда жили они оба, такое поведение, да еще и по отношению к высокопоставленному и почетному супругу (коим скромно считал себя Сомбра), чаще всего сочли бы оскорблением и хамством. Именно потому, что благородных партий, которые не держали язык за зубами, было не найти (во всяком случае до первых пяти детей в браке и пары общих финансовых кризисов…), король так ценил то пряно-острое послевкусие, что жгло язык после каждой её колкости. Властные женщины это прекрасно.        — Давай-ка мы тоже прогуляемся. Делать нам пока все равно нечего. Заодно узнаем где мы вообще?        — И мы все дружно потеряемся с разных концов леса. Я-то улечу на своих двоих в случае чего, но у тебя роскоши нет, — произнесла она, устало вытянув отсиженные ноги. Сапоги с лакированными носочками обзавелись парой лишних пыльных пятен.        — А ты не понесла бы меня на себе? — обиженно надул губы мужчина, по-джентельменски протягивая ей руку. Она приняла её и поднялась, однако последний вопрос оставила без комментариев. — К тому же, если мы и потеряемся…        — Мы потеряемся, — с уверенным, утверждающим пессимизмом перебила она, расстегивая на себе плотный черный воротничок с кружевом и крошечными переливчатыми жемчужинками.       Сомбра ничуть не смутился и продолжил:        — …то искать остальных это не наша задача. Они должны искать тебя, но никак не наоборот. Жизнь стала бы проще, если бы ты не так часто играла в спасателя, когда дело касается прислуги.       Воротник был выброшен на сиденье в углу кареты, глухо и громко стукнувшись галтованной бирюзой в центре композиции о стену.        — Надо же мне как-то реализовываться за тысячу лет, — она пожала плечами, стряхивая пыль с подола своего… Жюстокора? Сюртука? Какой-то приталенный удлиненный пиджак? Сомбра не знал названия этого предмета одежды, да и, пожалуй, не хотел. Экскурса в современное женское белье хватило за глаза. — Ты сам-то давно стал таким спокойным и размеренным? В наших отношениях ты должен вести себя как деспот, чтобы мои вспышки на людях не выглядели так ярко.        — Ты стабилизируешь мое состояние до пай-мальчика. С тобой слишком хорошо живется, сама виновата.       Сомбра поднял стекла захлопнул дверцу, когда она вышла вперед.        — Ну так куда мы идем?        — На все четыре стороны. Считай, что это свидание, романтический пикник, без пикника.        — М-да, романтичней было только тогда, когда ты предложил погулять у кладбища чтоб сравнить там архитектуру с имперской.       Разминка правда мало походила на хоть что-то романтическое, не говоря уже о свидании, как, впрочем, и всё, что происходит на природе. На лесных буграх злосчастные каблуки для госпожи стали новой проблемой и причиной вспомнить парочку древних ругательств… Да и не древних, впрочем, тоже — нынешний век удивительно щедр на звучные сквернословия, это не могла не оценить по достоинству даже она.       Зато тут, под кучей дубовых крон, стало не так жарко, даже комфортно, и, если игнорировать чьи-то кривые ножки и периодическую необходимость брать их обладательницу на руки и переносить через особенно глубокие ямы и крутые спуски, их путь может и не был свиданием, но определенно приятной прогулкой. А, ну, может еще москиты портили все впечатление. Кровососущие гады почти сразу покрыли фарфоровые плечики парочкой укусов, хотя обычно этим занимался сам король. Возмутительные насекомые…       Ну и, конечно, король и принцесса благополучно потерялись. Наверное, даже абсолютно умышленно, в чем принцесса, снова же, не признается открыто. Ну, просто, чтобы невдуплята снова проявили столь недостающую, благоразумную самостоятельность. Пусть даже опять по её указке…       Её уже даже не слишком волновало, насколько они опаздывают, и кто ждет их в чудной вилле у моря… Ну риелтор — и что? Важнее заказа, чем от принцессы Ночи, у него (или её?) за жизнь не будет, значит, подождет.        — Нормааально, — кивнул Сомбра, падая на траву возле найденного водоема, когда она озвучила эту шальную мысль. Принцесса расположилась рядом с развалившимся королем, с определенного ракурса больно напоминавшего сильно располневшего нетрезвого мужчину. Странно.        — Когда вернемся? Или правда, пусть сами нас ищут? — просто спросила принцесса, разуваясь и стягивая тонкие капроновые носочки. Ну, хоть тут ума хватило не утепляться.       Луна подвернула брюки до щиколоток и, не скрывая удовольствия, окунула ступни в озерцо. Достаточно прогрелось на поверхности, оставаясь прохладным на дне, просто прекрасная водица. И, к её счастью, похоже не изобиловала лишней живностью или чем похуже — можно было запустить ноги прямо в песок и не бояться найти на голенях целебную пиявку…        — Правда, пусть сами ищут.        — Ты всегда таким лентяем был?        — Только с тех пор, как сел тебе на шею.        — Оно и видно.        — Ты вот правда хочешь в ближайшее время вернуться туда?        — Я уже поняла, что не лучшим образом все организовала, можешь не напоминать, — сморщив нос, раздраженно сказала она, резким движением ноги взбаламутив воду.        — Да даже не в этом дело. Просто из-за всех обстоятельств, кажется, что летели мы не полтора часа, а пять, хочу отдохнуть, не жарясь на солнце и не высматривая округу, гадая, похищают нас или что.        — Полчаса уже отдыхаем, — с сомнением нахмурилась она, искоса поглядев на суженого. Казалось, от его спокойного наплевательства, она лишь больше тревожилась. Ну разве его идеи когда-нибудь приводили к чему-то плохому, и он персона, мало заслуживающая доверия? А, да.        — И что?        — Есть хочу, как минимум, — серьезно аргументировала принцесса, подбирая ноги под себя.        — Плохо, — констатировал Сомбра, неохотно садясь на траву. — Но даже так, причин вернуться раньше, чем нас хватятся, нет. Неизвестно, сколько ехать до Моря, не говоря уже о том, что придется искать кафе или еще что. Я тут ягоды видел…        — Предлагаешь мне траву есть? — Принцесса изогнула бровь, снова сморщив нос, на этот раз в выражении брезгливости.        — Когда эта «трава», как ты выразилась, находится на твоей тарелке дома, ты вовсе не против.        — Ими не наешься. Да их тут даже помыть негде, — Сомбра хотел ответить, о, у него в голове было много ответов, начиная от тех, которые могли как просто урезать количество и качество сексуальной жизни, и заканчивая теми, которые могут в перспективе и урезать то, чем эта сексуальная жизнь осуществлялась. Ну, ладно, ладно, все не так радикально. Но Селестии наябедничала бы, а там поди знай, что хуже. Так или иначе, мужчина промолчал, не удостоив принцессу даже смешком.        — Я говорю про чистую воду. Искупаться в такой воде можно, но мыть в этом еду? Ни в коем случае.        — …Ты буквально каждодневно поднимаешь и опускаешь целое светило, зажигаешь на небе звезды, и роешься в чужих мыслях, называя это работой. Для тебя правда проблема создать тут небольшой фонтанчик с водой? Чистой водой, такой, какой ты хочешь?        — Я не буду есть эти ягоды, они росли непонятно где и на чем. Я хочу нормальную еду, — почти капризно выдала женщина, скрестив руки на груди. Скорее прикрывала урчащий живот, чем действительно вставала в позу, как показалось Сомбре. Ха-ха, женщины.       Хотя «где и на чем» — вопрос хороший.       Король лениво поднялся, с сожалением прощаясь с пролежанной им, до крайности удобной вмятиной на траве под недоуменным взглядом Луны. На рубахе осталось немного сырости и грязи, которые он максимально демонстративно убрал красным телекинезом, практически тыча очищенной тканью в лицо возлюбленной. Ну, мало ли, полубогиня забыла все свои магические возможности. Возраст, деменция, с кем не бывает, все там будем. Она лишь закалила глаза и вернула ноги в воду, сбивая очередного комара со своего плеча.       Принцессу хватило минут на пять нарочито громкого «Ну где же я их видел?», ругательств в полголоса и иного точно не наигранного ворчания. Помогать она не стала, а лишь сообщила о намерении продолжать этого не делать.       Но Сомбра был настойчивей и продолжал, да к тому же, к концу своих сокрушенных тирад, которые снова вывели её на диалог, привел просто ну невероятно убедительный и красноречивый аргумент, не поддающийся ни литературному, ни словесному описанию. Предложил искать гнездо ос и есть личинки, раз ягоды не удовлетворяют тонкие аристократические вкусы.       Итак, неохотно, но она начала шагать по шуршащей траве своими высокими каблучками «за много тысяч денег», вглядываясь в кустики. Дома она ведет себя спокойней, и в ней нет даже половины от нынешней брезгливости и раздражительности. Жить с затворницей так тяжело!.. Зато весело — она сейчас похожа на злую мышь. Благо, что она больше не кусается, по крайней мере на людях, и только за руки.       Король раздвинул ветки кустика, выискивая что-то съедобное. Хороших ягод немного, но есть…       Принцесса охнула и мелко вздрогнула, когда в ложбинку между её грудей упала матовая крупная ягода смородины. Сомбра позволил себе выдать нескромные смешки, наблюдая за её неловкими попытками выудить черную сочную бусинку из декольте, а потом получил той самой бусинкой точно в лоб. Больно, очень упругая, видать все ж не такая уж и сочная, совсем не доспела…        — Мы правда не можем вернуться и поискать в том городке какую-нибудь забегаловку? — спросила она, ковыряя ногтями скудные сборы в теплых и перепачканных соком черники ладошках Сомбры.       Они расположились на сухом поваленном дереве. К сожалению, под солнцем, отчего искусанная комарами кожа принцессы уже давно и основательно покрывалась красной краской, даже сильнее, чем было в карете. О, сколько крику будет, если она загорит… А она непременно загорит, да еще и пятнами.       Садясь рядом, король пересыпал горстку в с сомнением протянутые и пока еще чистые ладошки.        — Правда, правда. Тут, вот, черника, её ты уже заметила, малина, крыжовник… Ну тютина еще.        — Её-то ты где тут нашел?        — Места надо знать… Это вот, кстати, к вопросу о том, где мы находимся. Мы на самом-то деле отвлеклись со всей этой галиматьёй с крушением. Мы правда просто закроем глаза на то, что нас возможно куда-то не туда везут и вообще похищают?        — М-м… да, — выбирая ягоды шелковицы из кучки.        — И если нас действительно похищают, и мы не сможем дать отпор? Когда мы вдвоем это маловероятно, да, но а вдруг, чисто гипотетически?        — Твайлайт все решит, — копируя тон сестры заявила она, подставив ягоды к струе воды, которую создал король из пальца.        — …И это про меня Селестия говорит, будто я оказываю на тебя плохое влияние?        — Вы все очень плохо на меня влияете, моя жизнь до знакомства с вами была прекрасна, — просто заявила она. — Да и не льсти себе, если нас и ждет какое-то зло, хоть даже оно спит под этим самым деревом, оно будет больше заинтересовано во мне, так что ты… будешь делать что-то, пока меня похищают или еще что. Но в конце безусловно героически спасешь меня, — запоздало добавила она, улыбаясь, зная, как его возмутило даже гипотетический факт своего бездействия в подобной ситуации.       За это он раздавил между пальцев одну ягоду черники и размазал сок ей по щеке. Для профилактики.       Луна же лишь коротко вздохнула и, похоже, смирилась с участью еще в момент, когда Сомбра взял ягоду в руки. Поджав губы, она стала изучать новый элемент макияжа в вытащенном из подпространственного кармана зеркале, с сожалением отмечая, что багровые пятна выглядят не так плохо, как все остальное, печально лежавшее на её лице во время поездки. Винные пятна на лице и теле это вроде как сейчас модно.        — …Ты просто за веер мстишь, да? Вот ищи теперь здесь, где лимоны растут.        — Так и чай разведем. Да и зачем? Цвет получше, чем у той твоей помады, — усмехнулся он, побарабанив пальцами по коре дерева.        — Я сделаю вид, что не слышала этого…        — Ну давай, давай, нападай.       Принцесса рассмеялась и начала ковырять малину из горстки.        — Это я не буду, сам ешь.        — Ты балованная буржуйка, ешь, что дали.        — Ну я не люблю такое…        — Да ты даже не пробовала!        — Пробовала, конечно!.. Да она попросту противная. Кислая, и косточки эти дурацкие… Я уже не говорю об этих… волосках? Тоже противно. И запах тоже странный. Иди ищи клюкву.        — Зай, ну это маразм. Я терпел, что ты воротишь нос от огурцов, но это?        — Как-как ты меня сейчас назвал? Ты где этой гадости нахватался?        — Твои девочки очень громко болтают во время работы, — с ноткой бахвальства сообщил король, самодовольно ухмыляясь. Тот раздражающий, знакомый тон, который он использовал, выпрашивая комплименты за свои достижения и знания. В этот раз Луна не переняла его шутливого настроя, и поэтому, наверное, впервые за день он пощадил её. Ну, если молча вернуть ей в руки красные ягодки в данном случае считалось пощадой. Она с сомнением сморщила нос, глядя на ненавистные малюсенькие плоды.        — И не забудь продуть их, — наставническим тоном сказал он, поднимаясь с пыльного бревна, чтоб хоть чуть-чуть отмыть руки в водоеме.        — Сделать — что?       Принцесса удивилась этому указанию так, словно мужчина произнес нечто настолько неприличное, что она стеснялась переспросить даже шепотом. Она захлопала своими большими бирюзовыми глазами, большими они стали только что, пытаясь оценить, была это очередная неуместная шутка, или он был серьезен. И хотя она очень надеялась, что не считывала королевских эмоций только потому, что сейчас он стоял спиной… Увы.        — На малине летом частенько клопы сидят. Водой можно не смыть, так и съешь случайно. Вкус так себе, аромат тем более поэтому не рискуй, пожалуй, — усмехнулся Сомбра.       Если целью его объяснения было выведение её из ступора, то он привычно провалился. Ступор госпожи не то, что не улетучился — он превратился в гремучую смесь… чего-то. Немного от отвращения, немного брезгливости, капелька раздражения, и хороший такой пласт отрицания — и все это написано большими печатными буквами словно бы на лбу. Порой просто поражало, что её мир могут перевернуть такие обыденные для многих вещи. Порой это ну просто доходит до абсурда, как и сейчас.        — Закрой рот, дорогая, муха залетит. Или клоп.        — Знаешь, я в принципе не ем малину вне блюд, и у меня появилась для этого новая причина, спасибо. Хотя, пожалуй, стоит исключить её из рациона совсем.       Она не глядя выбросила жмень ягод куда-то в кусты.        — Скажи, а ты сильно расстроишься, если узнаешь, что, например, мармелад делают из свиных костей?        — Ой, этим Селестию пугай, таким я не злоупотребляю. И я не хочу знать никакого другого примера, который ты хочешь привести, пожалуйста.        — Да ладно тебе, жизнь одна. Нужно попробовать все.        — Попробуй восстановить свой режим сна.        — Только после тебя.       В итоге, руки отмыть не получилось, щеку и подавно. Единственное, от чего в итоге удалось хоть как-то избавиться — старательно рисованный несколько часов назад макияж. Но Сомбра уже не был уверен, что даже проведя столько времени на жаре вся эта штукатурка выглядела настолько плохо, чтоб её можно было с чистой совестью обменять на то, что Луна растерянно назвала “ гранж смоки», что бы это ни значило. О темные пигментные пятна, конечно, добавили ей немало… своеобразного колорита. Ну, еще больше, чем за сегодня в целом — комары, все же не спят, а укусы непременно чешутся. Но изначальный вариант, конечно, красил её больше.        — Я тебя умоляю, прекрати немедленно, — стоически ровно проговорила принцесса, когда пожилой заботливый маньяк продолжал старательно умывать её над озером. К сожалению или к счастью, помаду он смыл достаточно быстро, после чего приступил к стиранию век. Говорить ей ничего не мешало.        — Да у тебя еще пятен на глазах полно! — аргумент про «их почти не видно» и «да они не смоются обычной водой» был короле или не услышан, или проигнорирован — и так, и так бывает.        — Ты упертый…       Она отплевалась, когда он снова брызнул ей в лицо водой и вытерлась о рукав его беленькой чистенькой рубахи. Пятен даже это, увы, не поубавило. Да чем она таким красится? Мазутом?        — …Как конь.        — Это Я-то? Угомонись уж. Ну какой еще конь? Если б ты не вела себя как кошка, которую в таз с водой суют было бы все…        — …Шайр, — оценив Сомбру слезящимся взглядом, заключила принцесса.       Мужчина закатил свои багрово-красные глаза. Почему-то, в данный конкретный момент его что-то беспричинно взбесило в этом сравнении. Шайр! Тупая какая-то порода, могла бы что получше придумать.       И когда король продолжал безуспешные, хотя и очень упорные попытки исправить положение на лице возлюбленной с помощью «сушащей кожу и еще какой-то такой-сякой» воды, их соизволила найти бравая ночная гвардия. Надо было видеть лицо их капитана в момент, когда, Сомбра большими пальцами выдавливал стирал остатки туши с двух прежде бирюзовых, а нынче просто болезненно покрасневших, страдальческих глазёнок. Уж больно, — правда больно, ну хватит так давить! — усерден он был в своем начинании. Ну и, не то, чтобы он давал предпосылки, но почему-то мало кто был на самом деле удивлен тем видом, который привиделся изначально.        — Не быть тебе визажистом, — неостановимо растирая веки, сказала Луна, смахивая с лица выпавшие, а может и выдранные, ресницы.        — Ах, я ранен, — в свою очередь оскорбленно и драматично сообщил он, беря под локоть эту несчастную симулянтку. Ну точно ведь придуривается!       Одно хорошо: за время их личной прогулки олухи правда смогли уладить проблему с каретой. Колесо стояло явно новое, и, пусть даже очевидно отличалось по стилю от королевских, сделано было добротно. Возможно, даже слишком добротно — казалось, что оно чуть больше в диаметре, и точно тяжелее заводских, но, как временный костыль такая дубовая запаска сойдет. Все же, оно пригодится в основном лишь для посадок. На сегодня так уж точно, а в Кантерлоте починят как надо.       …И более того, были найдены даже виновники всего происшествия. Уж чего-чего, но увидеть двух пацанов с повинной никто из королевской четы не ожидал. Мелкие идиоты сочли забавным покидаться камнями в летучие колесницы и, судя по тому, что доложили гвардейцам сельчане, их экипаж не первый, что тут рухнул. Сомбра откровенно не понимал, с какой силой надо швырнуть гальку в лошадь, чтобы пробить ей шкуру, как заявил конюх, когда они приземлились, но такая версия его, в целом удовлетворила. Просто уже не хотелось об этом думать. Может быть, завтра, или сегодня перед сном, но точно не сейчас.       К сожалению или счастью, у Луны на этот счет было совсем другое мнение, и пока он усаживался на сидениях, проверяя повозку на устойчивость — скрипит, между прочим, и действительно немного кренится — вслушивался в чудесные звуки возвышенной, чудотворной брани. Исключительно цензурной и понятной для школьных умов, разумеется.        — Вы даже не представляете, насколько огромный штраф ваши родители отдадут за это.       Сомбра не спешил присоединится к отчитыванию детей, как минимум, потому что с его участием это стало бы больше похоже на откровенное запугивание. Ну, в смысле, без поучительного подтекста, как в настоящем случае.       Хотя как знать, кого они на самом деле боятся больше — некого тирана, слухи о котором звучали пару лет назад где-то на периферии — а они и слова такого, наверное, не знают, — или чудесную принцессу, что обычно дарит покой и дивные сны, а нынче готова зверствовать, словно мантикора на охоте?.. Вот и Сомбра думал, что фурия в гневе звучит внушительней, поэтому не вмешивался, с весельем наблюдая за Луной, ругавшей и сопляков, и стражу, кучера, и даже везших их коней. Уж в чем провинились последние, никто до конца не понял, но перечить не стали.       Луна ввалилась в карету и устало выдохнула, раскидываясь на сидениях. Она удобно подложила подушку под живот и замерла, свесив руки-ноги к полу. Сомбра коротко усмехнулся и помедлил, прежде чем вручить ей подлатанный тонкой кристаллической сеткой веер.        — И вот она, ваша всепрощающая Эквестрия. А бедные детки всего-то играли! — съязвил он, заправляя длинную челку ей за ухо.        — Ну, Эквестрия прощает, я — нет, — она быстро поднялась на локте, объяснясь таким тоном, словно бы действительно оправдывалась, да так искренне, прикладывая руку к груди, прям над сердцем. — Меня учили наказывать за провинности, так особенно за намеренно сделанные. То, что Селестия умудрилась создать из серьезного монархического государства, союза трех древнейших народов, оплот безграничной самовольности и дружбомагии не моя проблема.        — Просто ты старомодная противная, я бы даже сказал, м, не прогрессивная… дворянка, привыкшая к раболепию.        — Да, и мне даже не пришлось узурпировать ради этого ни одну империю. Завидно?       Он вздохнул и коротко усмехнулся, глядя на неё сверху вниз. Она сменила позу и лежала теперь на боку, словно сытая львица. Не противный котенок, как он молчаливо считал, отмывая её от косметики, а львица. Красиво, хотя сравнение пошлое даже по его меркам, кошмар, старость подобралась так близко…        — Ну так и что в итоге, штраф их семьи правда получат?        — Конечно же. У меня нет желания покрывать мелких маргиналов.        — И все-таки ты злая.        — Ты обычно не возражаешь.        — Я горжусь этим.       Искоса, сквозь шторку, глядя на пойманных своей же нелепицей парней, король надул губы, словно давя улыбку.        — Да уж, нашего ребенка ты бы убила, — сказал Сомбра. — Боюсь представить, что вытворял бы мой отпрыск        — Твой ребенок убил бы меня — скорее так. Да и вообще, поговорим об этом, когда сделаешь хоть одного, старичок.        — Хоть десяток сделаю, готовь матку.        — …Боже, ну какой же ты противный…        — С другим тебе было бы скучно.        — Это правда, — после пары секунд раздумий, поджав губы, неприязненно сморщив нос и щелкнув языком, неохотно заключила принцесса. Она поудобней уселась на диванчике и вручила королю в руки кружевной воротник. — Но были у меня любовники не такие хамы, как ты, и жили мы замечательно.       Комментарий ему не понравился, но он просто закатил глаза, застегивая на тонкой шее украшение, пока она пальцами держала камень и кружево на ключице. Он собрался с мыслями.        — Да как давно это было! Чего они уже стоят на моем фоне, подумаешь…        — Ну, не совсем собрался, ну и что?        — А у меня нет определенного типажа, как тебе такое?        — Спала бы со Старсвирлом?       Принцесса оторопела и замерла, круто повернув голову в его сторону.        — Ты серьезно сравниваешь это? Это очень похабный и низкий…        — Да или нет?        — Он мне как родной дед! …Нет, не спала бы, — сквозь зубы процедила она, а после с вызовом посмотрела на короля — А ты с Селестией?        — Обычно ты пользуешься моими приемами против меня же не так в лоб… Какой ответ ты хочешь услышать?        — С Кейденс?        — О, ну с Кейденс пожалуй…       Этот ответ она и ждала. Кажется, тысячный раз за сегодня, на нос Сомбры с характерным треском и завидной скоростью опустились плотные спицы, действительно проявившего свою полезность веера. Безусловно, король ценил старания Луны, но надо будет снова сломать и сжечь этот проклятый веер (да и все остальные тоже), пока она совсем не разгладила горбинку его носа.       Остаток полета завершился без происшествий… К удивлению.       Хотя Сомбра до самого конца маршрута считал округу неправильной и странной, они прибыли точно куда надо — это было понятно по всполошенному риелтору (или риелторше?), которая ждала господ три добрых часа. Ждала она их, конечно, не зря, потому что пятна от черники на её щеке за время полета умудрились потемнеть, сильно напоминая гематому. Пятна на глазах на фоне такого интересного акцента тоже заиграли новыми красками.        — Да, он меня бьёт, — просто, не трудясь подавить зевок, сказала Луна, выбираясь из кареты, в ответ на разинутый в немом вопросе рот женщины. Подумать только, и это она в самом начале поездки заявляла что-то про презентабельность.        — Я бью женщин и детей, — подтверждающе кивнул он, протягивая принцессе руку, когда она спускалась.       Вилла была красивой. Довольно небольшая по меркам огромных замков, в которых привыкли жить они оба, но уютная, да к тому же расположенная на самом берегу моря. Нужно ли двум людям больше? Вряд ли.       Королю не позволили размяться по выходу из кареты, сразу вытащив на осмотр угодий. Мадам расхаживала по комнатам деловито, к чести своей, отрабатывая ту круглую суму что получила за заказ от принцессы. Вообще-то, мужчина так до конца и не понял, для чего конкретно им нужны её услуги. Доступных замков на территории Эквестрии не так много, а жить в чем-то меньшем никому из них не хотелось. Не говоря уже о том, что те самые «доступные» замки являлись в большинстве своем государственной собственностью, и Луне даже не нужно было бы спрашивать разрешения, если б она захотела переехать в один из них?..       В общем, вопросов было более, чем достаточно, но он был готов придержать их при себе глядя на то, как сейчас горят всего несколько минут назад усталые бирюзовые глаза.       Она кучу раз разнылась о том, как не хочет жить на море, под буквальным солнцем, прежде чем они сюда прибыли. Сейчас её это совсем не волновало, Луна с большим довольством разгуливала по коридорам и комнатам хвостиком за агентом, впитывая все, что она говорила. Сомбра не был так внимателен, как она. Почему-то его посетила странная мысль о игре в прятки здесь.       Мужчина облюбовал одно из кресел в большой спальне на втором этаже и оставил их гулять по дому дальше. Да, вид на море тут чудесный, окна огромные…        — Что ты думаешь?       Она возникла за его спиной так тихо, что он вздрогнул от внезапного звука её голоса. Её руки, казалось, уже давно обнимали его за шею. Король обхватил её кисть своей рукой, поглаживая большим пальцем, когда принцесса наклонилась к нему. Между прочим, теперь без лишних пятен на лице.        — Мне нравится, но, если честно, сложно представить свою жизнь здесь. Не мой климат, ну, ты знаешь.       Луна рассмеялась и подошла к балкону, раздвигая светлые тюлевые занавески. Король последовал её примеру.       Солнце медленно начало садиться, заливая каменный замок багровыми цветаит, день подходил к концу. Король на необъяснимом уровне восприятия чувствовал, что Луна начинает напрягаться, понимая, что приближается время возвращаться домой. Хотя, вероятно, в этих стенах никому из них вовсе не хотелось называть дворец Кантерлота громким «Дом».        — На самом деле… Не кажется ли тебе это все довольно сумбурным? Я имею в виду, ты собираешься ни с того ни с сего переехать из столицы в замок у моря и жить здесь, пока не надоест — это ведь даже звучит как-то абсурдно, не находишь? Безусловно, очень здорово и заманчиво для нас, но… Ну правда, у тебя и раньше бывали сиюминутные прихоти, но такого масштаба?        — Почему нет?        — Не знаю, есть ощущение, что для такой перемены в жизни должны быть хоть какие-то предпосылки.        — Ну мы можем, конечно, подождать лет двадцать, когда у нас родится и вырастет первенец, устроит какую-то глобальную неисправимую катастрофу по твоей вине… Но будет лучше, если документы на недвижимость будут готовы к тому моменту, как мы решим эту проблему и приедем втроем не так ли? — рассмеялась она.       Сомбра промолчал, упираясь локтем в парапет.        — Ну, а какой повод для переезда ты сочтешь достаточно весомым? — Спросила она, перегибаясь через балюстраду, вглядываясь в танцующие на волнах огоньки закатного солнца. -Ты моя семья, и я считаю, что нам нужно немного больше уединения, чем мы имеем сейчас. Увы, с Селестией нам тесно даже в огромном Кантерлотском замке, и я сомневаюсь, что она сама согласится изменить это или хотя бы пойти на какие-то компромиссы. Что, кстати, твоя вина, научись себя вести, в конце концов.       Хотя последнюю фразу он пока предпочел проигнорировать, Сомбра был тронут её словами и улыбнулся, рассматривая задумчивое, задумчивое личико с поджатыми губами и слегка сморщенным носиком. Он подобрался к ней поближе, обхватывая хрупкие плечи свободной рукой и целуя её в висок, прижимаясь теснее. Принцесса поддалась и положила голову ему на грудь. Спустя минуту молчаливого созерцания король заговорил вновь.        — Итак, это я виноват в том, что она везде сует свой непомерно длинный нос?       Луна не сдержала вздох и выпрямила спину, выбравшись из объятий, побарабанила ногтями по камню.        — Ты виноват в том, что она не доверяет тебе. Не доверяет тебе меня, если хочешь.       Она внезапно подняла голову и взглянула на него, негромко, раздраженно и с толикой чего-то похожего на сожаление, протараторила:        — Вообще-то, вы оба одинаково невыносимые и ревнивые собственники, но ей я готова уступить в этом вопросе. Тебе — нет, ты её намеренно провоцируешь.        — Пару раз всего было.        — Как скажешь…        — Лучше ты скажи, ничего, если мы останемся здесь на ночь?       Принцесса вопросительно изогнула бровь.        — Мне понравилась часть про «Ты моя семья» и «Наконец-то отдохнуть от Селестии»…        — Второй мой тезис звучал не так.        -… поэтому предлагаю тебе на ночь испытать эти ощущения чуть явственней. В конце концов, неизвестно, когда выберемся вот так в следующий раз, не говоря уже о полноценном переезде.       К счастью, её не пришлось уговаривать слишком долго. Никто не хотел лететь домой в ночь.        — Так что насчет детей? — спросил он, падая к ней на кровать. Она сняла свою верхнюю черную штуку, обнажив приталенный голубой корсет и усталые крылья. Весь день они у неё парились под одеждой, и теперь она просто лежала на животе, полностью их раскрыв, и получала от одного этого невероятное удовольствие.        — Нет. Может, через лет пять… — пробубнила она в подушку. Сомбра стал массировать остовы синих крыльев. — Уйду на пенсию и… чуть-чуть выше сгиба, около сустава… Да. И поговорим об этом. Не хочу сейчас обнародовать свою личную жизнь.       Сомбра изогнул бровь.        — Что в нашей личной жизни такого, о чем люди не догадываются? «Невероятно, у принцессы Луны есть секс, она не многотысячелетняя девственница!»?        — Ты ужасен, — спокойно заключила она, даже не трудясь поднять голову от подушки.        — Мы вроде как не особо скрываемся, — продолжил король, игнорируя её комментарий. — ребенок не возник бы «из ниоткуда», никто бы и не подумал, что ты не гулящая низконравная блудница, так в чем проблема?       Порой, сравнения, которые он приводил, были до того абсурдны и нелепы, что Луна не всегда понимала, нужен ли тут демонстративный скандал, чтобы выбить из него извинения. Ну, просто из принципа — чтобы за языком следил. Что же, а это был один из тех случаев, когда она решила только удостоить его косым взглядом, поджатыми губами, и негромким «Дома поговорим», сказанным то ли в шутку, то ли серьёзно.       Затем она вздохнула и заговорила на тяжелом выдохе:        — Я уже сказала, моя жизнь и семья — это не то место, куда я готова пускать… других. Не говоря уже о том, что я сейчас вроде как на пике своей карьеры, популярности… чтобы уходить в декрет прямо сейчас. Я пока не хочу. Хочу спокойно пожить для себя тихой жизнь, ну разве ты не согласен?        — Твоей племяннице это не помешало, хотя она едва-едва с год сидела на имперском троне.        — Её муж хотя бы не гражданский. И не узурпатор со спорной репутацией, если ты вдруг забыл.        — Ну никакой он, да. Так ты не шутила про то, что хочешь свадьбу?        — Упаси господь…