Пролог

Накануне весь день его не покидала тревога. Он не мог сказать, что именно породило ее, но неясное беспокойство поселилось в груди комком шипящих змей и не отпускало ни на мгновенье. Он лично несколько раз проверил караулы Младших Сыновей, а после долго беседовал с мастером над шептунами, подозревая, что причиной его состояния могло стать предчувствие готовящегося заговора или наступления неприятеля. Но мастер заверил, что шептуны исправно приносят вести, и ничего, что говорило бы о грозящей опасности, не укрылось бы от его внимания. Тем не менее, он пообещал тотчас отправить воронов шпионам, дабы те с особым усердием отнеслись к своим обязанностям, сообщая о любых, пусть и незначительных наблюдениях. Унять смятение Даарио попытался кувшином дорнийского да двумя шлюхами. Но наутро тревога лишь усилилась. Он не находил себе места от ощущения грядущей беды. И вот, ближе к полудню, в небе на западе появилась черная точка. Она увеличивалась в размерах, и Даарио, понимая, что это один из Драконов Дейенерис, с трудом оторвал от нее взволнованный взгляд, поспешив вниз, к подножию Великой Пирамиды. Дрогон опустился на площадь перед пирамидой, аккуратно положив тело Дейенерис на брусчатку, раскатисто рыкнул, выпустил из пасти искры и взмыл в небо. Даарио бросился к останкам своей королевы, упав на колени. Разложение уже обезобразило некогда прекрасные черты. Даарио с отчаянием взирал на впалые щеки и пустые глазницы, гладил почерневшую кожу. Из пирамиды к нему спешил мастер над шептунами. - Только что прилетел ворон из Королевской Гавани, - проговорил он, отводя взгляд и пытаясь унять дурноту, вызванную зловонием от гниющей плоти. Даарио обратил к нему лицо, искаженное болью и ненавистью: - Они заплатят! Каждый из них!