1. Церемония Выбора

      24 мая 2143 год. Хлоя Мэттьюс       — Хлоя, ты там скоро? — раздался из-за двери мамин голос. — Да, я уже готова, — ответила я, и, схватив большой чёрный кожаный рюкзак с моими вещами и ярко-красную бейсболку с надписью «MAGA», пулей выскочила из комнаты. — Я уже готова. Можем идти, — сказала я.       Сегодня день Церемонии Выбора, и это значит, что пришло время выбирать фракцию. Впрочем, в моём случае всем уже давно всё известно, так что ни для меня, и ни для кого из моих близких этот день не станет сенсацией. О своей инициации я нисколько не беспокоюсь — я готовилась к ней всю свою школьную жизнь, так что туда я иду полностью спокойной, как удав. Единственное, что меня тревожит в этом году — результаты ноябрьских выборов. Дело в том, что моя мама участвует в президентской гонке как кандидатка от республиканской партии. Конкуренцию ей составляет Маркус Итон, действующий президент и кандидат от демократической партии. К большому сожалению для республиканцев, моя мама проиграла последние выборы, однако до Маркуса Итона президентом Соединённых Штатов была именно она, и сейчас железная Джанин Мэттьюс снова борется за свой второй срок. Пока я училась в школе, я с января активно помогала маме через собственный ютуб канал, а ещё иногда появлялась с ней на предвыборных мероприятиях. Но сегодня учёба закончилась, с завтрашнего дня — инициация, а значит, про поездки с мамой и ютуб канал до сентября придётся забыть. И всё же, я не намерена просто сидеть, сложа руки, я буду агитировать бесстрашных, чтобы они проголосовали за Джанин Мэттьюс и нашу партию. Ладно, я снова забегаю вперёд. Пора вернуться к настоящему моменту.              Мы с мамой и моей двенадцатилетней сестрой Джейн вышли из подъезда и направились на парковку, где нас ожидала наша водительница на мамином чёрном бумере. Раньше мама водила сама, но после той автокатастрофы, в которой она сама еле выжила и после которой у неё случился выкидыш (у нас с Джейн должен был родиться младший братик), она всё-таки согласилась нанять водителя, и больше за руль не садится. Отыскав автомобиль на привычном месте А55, мама открыла заднюю дверцу, и мы по очереди расселись на задних пассажирских сидениях. Я села посередине между мамой и Джейн. Когда младшая сестра закрыла дверцу, водительница начала движение. Задумавшись, я не заметила, как мы выехали из парковки. — Мам, о чём ты сейчас думаешь? — неожиданно спросила я маму, разглядывая городские пейзажи за окном. А там было, на что посмотреть — мы ехали по центру города прямо в Капитолий. Именно там будет проходить Церемония Выбора для ребят из нашей и ещё парочки других самых крутых школ нашей столицы. — О предстоящей речи на церемонии, — ответила мама. — А обо мне? — И о тебе, конечно, — улыбнулась она. — Ты ведь придёшь ко мне на день рождения? Он выпадает на первый день посещений. — Ну конечно, приду. У меня для тебя сюрприз. — Сгораю от любопытства! — задорно протянула я. Мама усмехнулась, и внимательно посмотрела на меня. Её выражение лица переменилось и стало строгим, когда она заметила, во что я была одета. — Зачем ты надела эту бейсболку? — спросила она. — Ну… она хорошо сочетается с моей толстовкой, — смущённо ответила я, на ходу придумав самую банальную причину. На мне легендарная старая синяя толстовка моей мамы с норвежским флагом и соответствующей белой надписью. В этой толстовке мама когда-то участвовала в «Битве фракций», а затем и в восстании. Ей тогда было всего четырнадцать лет. А в шестнадцать ей удалось свергнуть диктатора Дэвида, использовав против него и его администрации их же оружие по стиранию памяти. — Но это наша партийная бейсболка, — строго сказала мама, но я так и не поняла, что она имела в виду, и почему ей не понравилось, что я её надела. — Ну и что в этом плохого? — возразила я. — Понимаешь, Церемония Выбора — не лучшее время для политической агитации, — объяснила она. — Агитации? — повторила я. — Любая подобная одежда выполняет функцию носителя агитационных посланий. Людям необязательно что-то говорить, если она на них надета. Одной твоей бейсболки достаточно для провоцирования политических споров. Ненужных в данный момент, разумеется. Мамин голос звучит строго и назидательно. Закатив глаза, я шумно выдохнула. Как же меня раздражают эти мамины нравоучения! — Ну мам, я же тебе помогаю! — не выдержала я. — Сегодня не предвыборное мероприятие, так что если хочешь мне помочь, будь любезна, сними эту бейсболку, пожалуйста! — строгая улыбка соскользнула с маминого лица, и я сдалась. — Ладно, извини мам, что заставила тебя нервничать в такой день, — сняв бейсболку, я виновато потупила взгляд. Мама снова сменила «гнев» на милость, и обняла меня. — Какая же ты всё-таки у меня замечательная дочь! — А я? — подала голос Джейн, которая в такие моменты часто ревновала маму ко мне, ведь её любимицей всегда была я, а про младшую в семье часто забывали. — И ты, разумеется, тоже, дорогая, — небрежно бросила мама дежурную фразу и протянула руку в сторону Джейн, чтоб приобнять её.                     Я вышла из машины следом за мамой, не забыв взять рюкзак и засунуть туда мою любимую бейсболку, за мной вышла Джейн. Так как я перехожу в новую фракцию, я ещё вчера собрала все необходимые вещи, которые мне могут там пригодится, а так же захватила с собой альбом с коллекционными купюрами и пару милых безделушек. Обычно те неофиты, кто переходит в Бесстрашные по понятным причинам предпочитают не брать ничего лишнего с собой сразу, а личные вещи им приносят родители в первый день посещений, но у меня в новой фракции имеется родственник, поэтому я решила, что могу всё взять с собой сразу, ибо мне есть у кого оставить рюкзак перед входом в штаб-квартиру. Бросив прощальный взгляд в сторону чёрного бумера, я взяла сестрёнку за руку и мы вместе поднялись по главной лестнице.              Проход к лестнице в холле оказался переполнен, и чтобы не ждать, пока нахлынувшая толпа поднимется и нас пропустит, мама повела нас к лифту. Прибыв на третий этаж, мы не торопясь вышли из лифта, но толпа тотчас толкнула меня вперёд, в зал, где я выберу свое будущее.       Зал был разделён на пять секторов по числу фракций. В первых пяти рядах традиционно садились такие же, как я, выпускники. Нас пока нельзя назвать членами фракции; сегодняшний выбор сделает каждого из нас неофитами, и мы станем фракционерами только в случае успешного завершения инициации. Прямо за нашими рядами стояли ряды стульев для наших семей, именно там будет сидеть Джейн.       Другие выпускники уже начали рассаживаться в алфавитном порядке по фамилиям. Я тоже села на своё место в третьем ряду в секторе Эрудиции, и уставилась на сцену. Там стояло пять глубоких белых чаш. В них содержались символы фракций: вода Эрудиции, земля Дружелюбия, серые камни Отречения, стекло Искренности и горящие угли Бесстрашия. Джейн, проходя наверх к своему месту, заметила меня и помахала мне рукой. Я ей ответила тем же, а потом села на своё место рядом со своей лучшей подругой Тиффани Харрис. — Привет, Тиффани. Как прошла тест вчера? — поздоровалась я, сразу начав диалог. — Привет. Ты знаешь, у меня результат весьма... неожиданный, — ответила Тиффани, снизив голос до шёпота на последнем слове. Уж от кого-кого, а от неё я такого ответа никак не ожидала. Я всегда была уверена, что Тиффани идеальная эрудитка, ну или хотя бы искренняя, что тоже вряд ли бы её удивило. Да и дружелюбие вполне возможно, судя по её характеру. Но если не оно, то что же тогда? — А какой у тебя результат? — поспешила полюбопытствовать я, однако Тиффани решила сохранять интригу до последнего. — Увидишь, когда я сделаю свой выбор, — подруга хитро улыбнулась, широко растянув губы, а я, неудержавшись, прыснула от смеха и шутливо толкнула её в плечо левой рукой. — Ах ты зараза такая!       На сцену вышел президент Маркус со вступительной речью. Он был в сером костюме, как полагается лидеру Отречения, и вид у него был какой-то усталый и измученный. «Ну вот зачем ему баллотироваться на второй срок? Неужели нет более приличных кандидатов? Хотя, тем лучше для мамы», — подумала я. — Покидая этот зал, вы уже не будете иждивенцами, вы превратитесь в полноправных членов нашего общества. Фракция — выше крови! — пафосно произнёс демократ. «Фракция выше крови» — повторила толпа старый глупый лозунг, но не я, и не наши сторонники. Закончив свою речь, Маркус ушёл со сцены и передал слово моей матери, как лидеру фракции, ответственной за проведение церемонии в этом году. — Система фракций — это живой организм, состоящий из клеток- всех нас, — прохаживаясь по сцене, начала свою речь она, — И развивается он при условии, что каждый из вас в нём найдёт своё место. Будущее принадлежит тому, кто знает, где ему предназначено быть! Она сделала паузу. Республиканцы и их дети, в том числе и я, отметили мамину вступительную речь бурными аплодисментами. Я смотрела на неё, не отрывая глаз. Мама была красива, сдержана и элегантна. Классическое прямое платье приглушённого синего оттенка подчёркивало фигуру, а тёмно-синий длинный пиджак придавал её образу строгость и торжественность, и визуально увеличивал её рост. На ногах у неё были туфли под цвет пиджака с устойчивым каблуком. Когда аплодисменты стихли, она начала зачитывать имена и фамилии выпускников в алфавитном порядке. Каждый выпускник выходил на сцену, брал специально приготовленное лезвие и антисептическую салфетку, и, обработав руки салфеткой, делал надрез на запястье и брызгал кровью в чашу выбранной фракции, после чего залеплял руку пластырем и садился на свободное место в тот сектор, чью фракцию он выбрал, а моя мама озвучивала каждый выбор.        Первой среди моих друзей в очереди была Тиффани (у неё фамилия на «Н», что недалеко от начала алфавита). Когда я услышала её фамилию, моё сердце сильнее забилось от волнения и предвкушения ответа на повисший между нами вопрос. Из всех интриг нынешнего года, интрига с результатом и выбором моей лучшей подруги, пожалуй, оказалась бы на втором месте после предвыборной интриги. Я стала напряжённо наблюдать за Тиффани. Встав со своего места, она снова интригующе мне улыбнулась, затем развернувшись, сделала глубокий вдох и направилась к сцене.       Сделав надрез на запястье, она немного поколебалась, но потом отвела руку в сторону... шипящих углей? Я широко раскрыла глаза от изумления, не веря в происходящее, но капля крови действительно упала в чашу бесстрашия, а сама Тиффани села на новое место в их секторе, и тогда все сомнения развеялись без следа. В моей голове промелькнула тревога за подругу, но вскоре она сменилась гордостью за её смелый поступок и радостью от того, что нам не придётся расставаться. Я была счастлива от такого поворота событий.       Когда наконец назвали моё имя, я решительно прошла вперёд и в одно мгновение оказалась на сцене. Взяв в руки лезвие, я сделала надрез на запястье левой руки, и, не тратя времени на ненужные раздумья, поднесла руку к чаше бесстрашия, капнув кровью на горящие угли.              Уйдя со сцены, я села рядом с Тиффани. Наши новые места оказались недалеко от урождённых бесстрашных неофитов, которые решили остаться в собственной фракции. — Ну ты даёшь, Тиф! Не ожидала я от тебя такого, крутая! — хлопнув по плечу своей лучшей подруге, восторженно поделилась я своими мыслями о происходящем и при этом активно жестикулировала. И через эту фразу, мимику и собственные движения рук, я наконец смогла выразить все те эмоции, переполнявшие меня на протяжении того времени, пока я ещё сидела одна, там, в секторе эрудиции. — Ты меня ещё не знаешь, — ответила на мою реплику Тиффани, задорно подмигнув. — Видимо да, — пришлось согласиться мне, ведь несмотря на то, что мы были знакомы с четвёртого класса, я почему-то так и не разглядела в ней бесстрашную. Но инициация обязательно должна всё показать.       Мы с Тиффани дали пять друг другу через плечо и продолжили наблюдать за церемонией. Вскоре рядом с нами сел мой второй лучший друг Уилл Портер, тоже переходник из Эрудиции. — Привет, Хлоя, — сказал он, хлопнув меня по плечу (это наша общая с ним фишка при приветствии). — Привет, Уилл. Здорово, что мы все вместе будем в новой фракции, — с улыбкой, не скрывая искренней радости, сказала я, и указала рукой на сидевшую рядом Тиффани. — О, привет Тиффани! И ты здесь? Я и не заметил. — Правда?!— в один голос воскликнули мы с подругой, переглянувшись. — Да. Я опоздал на церемонию и успел увидеть только твой выход и затем двойняшек Майерс,— смущённо ответил Уилл. — Так вот почему ты не сидел с нами в секторе эрудиции — ты был на заднем ряду, — догадалась Тиффани. — Ага, — Уилл кивнул головой и после небольшой паузы, желая перевести тему, задал вопрос. — Кстати, а где Эдвард и Майра? Я оглянулась, посмотрела по сторонам, и мгновенно нашла двойняшек глазами. — Да вот же они, с урождёнными бесстрашными разговаривают! — я указала рукой в их сторону и Уилл с Тиффани тут же повернули головы и подтвердили, что теперь тоже их видят. — Может подойдëм, поздороваемся? — предложила Тиффани. — Давайте! — согласилась я. И мы втроём встали со своих мест и весело зашагали в уголок ближе к выходу, где переговаривалась группа бесстрашных вместе с Майерсами. — Привет, ребята! — сказала я, неожиданно прервав их разговор. Все замолкли и обратили свои взгляды на нас. — О, привет. Знакомьтесь, это наши друзья — Хлоя, Уилл и Тиффани, тоже из бывшей фракции, как и мы, — представил нас Эдвард незнакомцам. — Очень приятно, Юрай Педрад, —парень протянул мне руку для рукопожатия. Я была приятно удивлена его знаниями эрудистского приветствия, но разве бесстрашные не здороваются по-другому? Но всё-же рукопожатие в стиле эрудитов состоялось, и затем Юрай также поздоровался и с моими друзьями. Остальные представились по-простому, без фамилий, но также с короткими рукопожатиями. — Линн — Мара — Эдгар...       Пока мы болтали и знакомились с новыми друзьями, никто из нас не заметил, как быстро пролетело время. Когда последняя выпускница сделала свой выбор, можно было начинать расходиться. Бесстрашные встали со своих мест, чтобы покинуть зал первыми, новые знакомые тоже поспешили вслед за ними. Наша оставшаяся компания из пяти человек прошла мимо мужчин и женщин в синей одежде, представителей нашей бывшей фракции, не сводя глаз со своих новых сородичей. Мне захотелось увидеть маму и Джейн ещё раз. Я обернулась через плечо в последний момент перед тем, как выйти из зала, успела отыскать их глазами и послать им воздушный поцелуй. Я шла рядом с Тиффани и Уиллом, а двойняшки Майерсы — перед нами. В коридоре меня толкнула в плечо и подрезала дорогу какая-то девчонка из Отречения, что невежливо и далеко не типично для её прежней фракции. Она ниже меня примерно на четыре дюйма , и притом хрупкого телосложения (тогда как мой рост составляет пять футов и восемь дюймов , и я достаточно крепкая, хоть и выгляжу худощавой), но она единственная из отречённых, кто перешёл к бесстрашным. Кажется, я вспомнила её имя — это же Беатрис Прайор, дочь бывшего сенатора и нынешнего вице-президента Натали Прайор. Как же я могла забыть?!              Разозлившись, я вспомнила про свою бейсболку в рюкзаке, и, отойдя в сторону, достала её оттуда и надела на голову, после чего поспешила за остальными к выходу. Уилли и Тиффани учтиво меня подождали, они ведь настоящие лучшие друзья, в то время как Эдвард и Майра рванули вперёд и уже успели затеряться в толпе. Оживлённая толпа бесстрашных пустилась по лестнице бегом. Вокруг раздавались уханье, возгласы и смех, и десятки ног спускались в нестройном ритме. Для бесстрашных бег по лестнице — дикий всплеск. — Что за чертовщина тут творится? — закричал Уилл. — Это бесстрашие, детка! — задорно ответила я. И мы, весело толкаясь, продолжили вместе бежать. И вот, наконец, достигли первого этажа и вывалились на улицу. Воздух снаружи был тёплый и свежий, а небо оранжевое от закатного солнца. Бесстрашные перешли дорогу, растянулись по улице длинной вереницей, и направились в сторону надземного метро. Пройдя несколько кварталов, и повернув за угол, я услышала знакомый звук: гудок электропоезда. — Только не это, — пробормотал Уилл. — Мы должны запрыгивать в поезд на ходу? — спросил он меня. — Боже! — воскликнула Тиффани. — Да, это часть инициации. Вы чего, трусите что-ли? — задыхаясь от бега, поддела своих лучших друзей я. — Нет, не трушу, просто спросил, — исправился Уилл, смутившись. — Не дождëшься! — сказала Тиффани, и рванула вперёд, но в двух метрах остановилась, чуть не столкнувшись с широким столбом с железной лестницей. — Осторожней, — предупредила я.       Мы по очереди поднялись по железным перекладинам наверх, и оказались на платформе. Я немного задерживалась, так как мне мешал большой рюкзак. Когда я поднялась на платформу, толпа уже построилась в длинную очередь. Рядом со мной оказались Уилл, Тиффани, парень и девушка из Искренности, и отречённая Беатрис. Поезд скользил навстречу к нам по стальным рельсам, от его рёва закладывало уши. — Как же ты собралась запрыгивать в вагон с таким рюкзаком? — поинтересовался Уилл. — Уж как-нибудь справлюсь, — ответила я. Двери всех вагонов были открыты в ожидании бесстрашных, и как только голова поезда проехала мимо нас, бесстрашные по рождению начали запрыгивать внутрь вагонов, и вместе с ними ловко запрыгнули Эдвард и Майра. После них, в подтверждение своих слов, я подпрыгнула вверх и зацепилась за поручень. Из-за рюкзака в вагон я и вправду залезла с трудностями, но Тиффани мне немного помогла. На удивление, она прекрасно справилась с первым заданием самостоятельно и это уже второй случай за день, когда она меня так круто поразила в хорошем смысле. А вот Уиллу понадобилась помощь, и мы с Тиффани легко подтянули его внутрь вагона, оставив позади лишь остальных переходников, кроме Эдварда и Майры и ещё одного парня, который тоже запрыгнул в вагон раньше нас. Крепко держась за поручень, я высунулась из вагона, чтобы наблюдать за происходящим за бортом, и, если получится, помочь кому-нибудь взобраться. Уилл и Тиффани последовали моему примеру. Ребята пару секунд бежали рядом с вагоном, и затем бросились вбок. Пару человек с нашей помощью запрыгнули в наш вагон, некоторые ребята оказались в соседнем, за бортом осталось лишь четверо.       Парень и девушка из искренности, наконец, запрыгнули в последний вагон, но Прайор ниже ростом и слабее остальных, из-за чего ей никак не удавалось подтянуться. Но всё же она уцепилась за ручку рядом с дверью, ударяясь плечом о вагон. Её руки дрожали, и она вот-вот могла бы упасть, но искренняя схватила её за руку, и затащила внутрь. Остался только один. Пухлый дружелюбный долго бежал за поездом, тщетно пытаясь его догнать. Бедняга споткнулся о шпалу, и упал на рельсы. — Боже мой, какой ужас! — прошептала Тиффани. — Да уж. Надеюсь, он сумеет встать и вовремя уйти с рельс, иначе он потеряет не только шанс стать членом бесстрашия, но и жизнь, — согласилась я. К сожалению, парень не справился с первым испытанием, а значит, только что провалил инициацию бесстрашия. Но если он всё же выживет, то просто станет человеком без фракции, которому в перспективе придётся трудоустраиваться и искать себе жильё самостоятельно. А прямо сейчас он может вернуться домой к родителям, но уже просто как сын, а не как член их фракции, такое тоже законом не запрещено, ведь вступление во фракции — дело добровольное и необязательное уже лет так двадцать пять.       Убедившись, что больше никто не запрыгнет в поезд, я прошла внутрь вагона, и выдохнув, села на место рядом с друзьями. Один из урождённых бесстрашных обратился ко мне. — Эй, Хлоя, классная бейсболка! Я подняла голову и увидела Юрая, приятного темнокожего парня с дредами, с которым мы познакомились сегодня, когда нас представлял Эдвард. — Поддерживаешь нашу партию? — с энтузиазмом спросила я. — Типа того. А ты ведь та самая дочка Джанин Мэттьюс, не так ли? — Совершенно верно. — И откуда ты у нас такая ловкая? — спросил Юрай. — В мать пошла. Ну и конечно же, тренировки с первого класса. — Ещё бы, мать у неё горячая штучка, ещё и сверхчеловек! — неожиданно раздался мерзкий голос справа. Это был Питер Хейес, главный придурок нашей школы, собственной персоной. Оказалось, именно он заскочил в вагон раньше меня. Вспомнив о том, что Питер перешёл в ту же фракцию, что и я, я почувствовала, как моё настроение стало резко снижаться. Ну ладно ещё эта дурочка Прайор, но Питер! Питер Хейес! Этот придурок, пошляк, хулиган и абьюзер, от которого вся школа на ушах стояла, и от которого я постоянно всех спасала, будет и дальше меня докучать. И какое он имеет право говорить о моей матери всякие непристойности?! Я встала с места и грозно посмотрела на него, сжимая кулаки в угрожающей позе. — Заткнись, недоумок! — резко выкрикнула я. — А то что? Опять накинешься с кулаками, психичка? — сдерзил Питер. В моих глазах сверкнула ярость, я подошла к неприятелю вплотную, держа кулаки наготове, и закричала ему в лицо, —Хочешь, чтобы я тебе вправду врезала прямо тут, при всех?! — Эй, полегче! Мы тут в поезде, держись за поручень, — ответил изумлённый Питер, попятившись назад. — Вы знакомы? — спросил Юрай. — К сожалению, да! — хором ответили мы с Питером, и снова разошлись. Каждый сел на своё место. Я знала, что нужно набраться сил перед финальным прыжком. — Да не обращай внимание ты на этого придурка, — подал голос Уилл. Тиффани, сидевшая с левой стороны от него, вторила ему. — Он специально тебя доводит, чтобы спровоцировать твою реакцию и потом посмеяться над тобой, — добавила она. — Без вас разберусь, — огрызнулась я. — Ну ладно тебе, не злись, — Уилл по-дружески стукнул своей коленкой об мою. Я отвернулась от него, повернувшись на девяносто градусов, и посмотрела в окно. Мы проезжали мимо Белого дома. «Моя мать должна въехать туда в январе следующего года! Просто не может быть иначе!» — подумала я. Поезд поехал дальше, перед глазами проносились зелёные деревья, и серые и белые здания.              — Приготовились к прыжку! — неожиданно раздался из первого вагона голос Эрика, моего кузена, и по совместительству младшего лидера Бесстрашия. Он тоже, кстати, когда-то перешёл из Эрудиции.       Я подняла голову и снова повернулась фронтально выходу. Тело ныло от усталости, от тяжёлого рюкзака болели спина и шея. Я присела отдохнуть буквально пару минут назад, едва успев прислушаться к рёву поезда и стуку колёс, глядя в окно, как быстро проносится мимо центр нашего города, а нас уже гонят наружу! — Пора, ребята, — сказала я, повернув голову к друзьям, и мы дружно начали вставать. Встав с места, я первым делом взяла за руку Тиффани, и мы прошли ближе к выходу. В последние несколько минут поезд замедлил ход, и я увидела, как несколько бесстрашных из первого вагона выпрыгнули из поезда на крышу. Рельсы протянулись на высоте семи этажей. От мысли, что придётся выпрыгнуть из движущегося поезда на крышу, зная, что между краем крыши и рельсами есть щель, мне стало тревожно. Не за себя, а за других неофитов, за тех, кому с трудом удалось сесть в поезд. Но щель была совсем небольшая, поэтому шансы были у всех, и мне не приходилось всерьёз опасаться за наши жизни. Мы с ребятами, пошатываясь, пробрались вперед и встали на противоположную сторону вагона, где урождённые бесстрашные уже выстроились в очередь. Неожиданно Тиф выпустила свою руку из моей. — Мне очень приятно, что ты переживаешь за меня и хочешь обо мне позаботиться, но давай я сама, — сказала она. — Хорошо, — ответила я, пожав плечами. Но ведь действительно, я зря за неё волновалась, ведь она прекрасно запрыгнула в вагон без всякой посторонней помощи, да ещё помогла мне. Я встала между друзьями, прямо напротив выхода. Когда он пролетел мимо крыши, я разбежалась и выпрыгнула из вагона. Мгновение невесомости, и мои ступни врезались в твёрдую землю, а голени пронзила боль. Из-за рюкзака, скатившегося мне на голову, я приземлилась на четвереньки и саднила себе правую руку. Когда я поднялась на ноги, Уилл меня чуть не сбил — я вовремя успела отскочить вперёд. В отличие от меня и многих других неофитов, в числе которых была и приземлившаяся неподалёку Тиффани, ему удалось удержать равновесие и твëрдо приземлиться на ноги, а не распластаться на гравии. — С тобой всё в порядке? — спросил Уилл. — Если не считать, что ты налетел прямо меня, да. — Извини, я не хотел, — мой упрёк видимо, его по-настоящему задел. — Ладно, проехали, — успокоила я друга, похлопав по его плечу. Обернувшись назад, я увидела, что Тиффани всё ещё сидит на гравии, и поспешила к ней, но на секунду остановилась, вспомнив об её стремлении к самостоятельности. Однако, она сама протянула мне руку, и я с удовольствием помогла ей подняться. Оказалось, Тиф подвернула ногу, поэтому передвигалась теперь с затруднениями. Придерживая подругу под руку, я помогла ей дойти до собиравшейся рядом с краем крыши толпы неофитов, где уже стоял Уилл, ожидая нас.       Все неофиты оказались на крыше, с тем или иным успехом. Слава богу, никто не разбился. Искренняя, которая помогла Беатрис взобраться на поезд, держалась за лодыжку, а ненавистный Питер с колышущимися на ветру волосами гордо улыбнулся — должно быть, тоже приземлился на ноги, как и Уилл.       На краю крыши нас всех уже поджидал Эрик. — Новички, внимание! Я — Эрик, младший лидер вашей новой фракции! На время вашего обучения я буду одним из ваших командиров! — крикнул он своим командирским голосом. Он старше неофитов, ведь ему уже двадцать семь лет. Высокий (его рост был около 6 футов ), крепкий, статный блондин, — у его жены, определённо, хороший вкус. Эрик стоял на бортике крыши, как будто на тротуаре. — Если хотите в Бесстрашие — вход там, — он показал пальцем на дырку в крыше, которая была позади него, и продолжил: — Если прыгнуть кишка тонка — вам не место в Бесстрашии! — Опять прыгать! Ну мы же только что прыгали! — заворчал кто-то из толпы. К счастью, Эрик не отреагировал на эту реплику, иначе, не знаю, чем бы всё могло закончится. — Вы хотите, чтобы мы спрыгнули с бортика? — уточнила Тиффани. Не понимаю, почему еë это шокировало. — Да, — спокойно ответил Эрик. — Там внизу вода или что-нибудь в этом роде? — спросил Уилл. — Сам и узнаешь. Идёт? — последовал ответ. Я бесстрашно протиснулась сквозь толпу, и пройдя вперёд, оказалась прямо перед кузеном. Я заметила лёгкую улыбку на его лице, и улыбнулась сама. — Можно я спрыгну первой? — не желая терять времени даром, спросила я. — Конечно, только рюкзак оставь тут, — ответил Эрик.        Я сняла рюкзак с плеч и поставила его у ног Эрика. Затем, расстегнув молнию, я положила внутрь рюкзака бейсболку, и непринуждённо сняла с себя толстовку, потому что мне стало жарко. — О, давай раздевайся! Смотреть то не на что,— прокомментировал Питер Хейес, намекая, по-видимому, на мою небольшую грудь с чашкой А, которую лично я считаю вполне нормальной. Я решила не реагировать на этот раз, а вместо этого просто засунула толстовку в рюкзак, и закрыв его на молнию, подошла к краю и посмотрела вниз. Здание, на котором я стою, оказалось стороной квадрата, образованного ещё тремя такими же зданиями. Посередине квадрата — огромная дыра в бетоне. Я не вижу, что там внутри. Нас брали на испуг. Я благополучно приземлюсь на дне. Я уже знаю, что такое вход в Бесстрашие, моя мама всё это проходила, ещё когда готовилась к «битве фракций», она мне всё и рассказала. Встав на бортик, я просто поджала колени, и спрыгнула.       Воздух завывал в ушах, когда я на огромной скорости летела к земле, а голова кружилась так сильно, что казалось, после приземления меня обязательно стошнит. Дыра окружала меня, и я падала в темноту. И вдруг… я почувствовала под собой сетку внизу, но по инерции моё тело подпрыгнуло вверх, как на батуте, прежде чем окончательно приземлиться…