Сон

- Великий, что за... - он едва находит в себе силы сформулировать несколько слов, которые перебиваются то и дело звучащими хриплыми стонами, тяжелым дыханием и дрожью. Он-то и глаз раскрыть не может, лишь теряясь в неожиданных накатывающих волнах удовольствия, которое ему старательно пытаются доставить, но он соврет всем богам, если скажет, что не знает, чьё лицо он увидит. Стоит кончику языка как-то по-особому облизнуть головку, как его прошибает крупная дрожь и глаза он всё же распахивает, издавая едва приглушенный ладонью низкий стон - он и сам не знал, что настолько чувствителен. Или так только с её прикосновениями..? Она играется с ним, доводя до такого исступления, неразберихи как внутри, так и снаружи, что он и отреагировать нормально не может, ощущая на своем теле её тонкие пальчики, ласково скользящие по его животу, поглаживающие крепкие бедра, за которые она и держится. - Признайся, господин... - шепчет над самым ухом, забравшись к нему на колени. Прикусывает мочку, выбивая из его груди, которую ласково оглаживает пальчиками, удивленный вздох. - Почему в твоей голове лишь я? Мечтаешь обо мне? Он распахивает глаза и сталкивается с лукаво-ласковой улыбкой, томным взглядом голубых глаз, её дыхание обжигает его губы. Она приподнимает бровь, и улыбка превращается в усмешку. - Желание сдержать не можешь... Оно так сильно, что в глазах всё читается. Что же ты творишь, господин..? - ещё минута и он сойдет с ума, не в силах оторвать взгляда от её глаз. Здесь будто каждый миллиметр пространства пропитан ею, и он соврет, если скажет, что ему это не нравится. - Я творю? Ничего не перепутала, Эв... - он едва собирается с силами, чтобы недовольно посмотреть на неё, но она бесцеремонно затыкает его лучшим из способов - удерживая подбородок пальцами жадно облизывает его губы, врывается языком в рот, и он дает ей такую же жаркую отдачу, крепко обняв девушку за талию. Голод, непомерная жажда по этой невыносимой, непокорной неферут свела эпистата с ума уже давно, и он всё больше убеждается в этом, когда сам за собой замечает, что вылизывает её рот тщательно, словно хочет прочувствовать на языке её вкус. Их поцелуй - смелый, развязный - лишь сильнее накатывает волнами возбуждение, стоит языкам соприкоснуться, стоит ей или ему жадно облизнуть желанные губы, чтобы раскрыть их, он настолько влажный, настолько желанный, что разорвать его они оба не в силах, и останавливает их лишь необходимость дышать, хотя и это не мешает откровенным ласкам. Он жадно оглаживает её бедра, сжимает ягодицы, забравшись горячими руками под ткань черной накидки, покрывает засосами её шею - себя не сдерживает, хочет оставить отметины, хочет, чтобы все знали, кто её мужчина, чтобы даже взгляда сального вслед не смели бросить. Она стонет - глухо, томно, вздрагивает от его напора, улыбаясь на его жадность понимающе. Сидя на нем, полностью завладев его вниманием, его желанием, осознавая его жажду по ней стягивает с плеч черную ткань, позволяя ей скользнуть вниз по плечам, оголяя аккуратную грудь, к которой мужчина тут же приникает губами, выбивая из неё громкий стон. - Какой нетерпеливый... - хрипло шепчет, томно, тягуче, когда чувствует усилившуюся хватку на ягодицах, трется о стоящий член бедром, совсем близко к давно намокшей ткани нижнего белья. Чувствует, как он одним движением развязывает узелки белого хлопка, откидывая её нижнее белье куда-то в сторону и резко меняет положение - спускается вниз, устроившись лицом между её ног. - А-ах... Амен! - вскрикивает, выгибаясь в пояснице и откидывает голову назад, прикрыв хмельные глаза от резко накатившего удовольствия - мужчина, крепко удерживая за бедра, с неистовой скоростью вылизывает её, с нажимом - не больно, но ощутимо - каждый раз проходится по клитору, заставляя её стонать его имя вновь и вновь. Вылизывает там всё так, словно её вкус - самое вкусное, что он когда-либо пробовал, жадно облизывается, когда она дрожит не переставая, специально замедляется, заставляя её саму поддаваться навстречу его языку. Лишь когда она совсем не может держаться на весу и валится вперед, на подушки, он отпускает её бедра, оказываясь сзади пытающейся перевести дыхание девушки, которой тяжело даже колени свести, чем он пользуется, нависая над ней и смотрит на раскрасневшуюся, тяжело дышащую и прикрывающую глаза от удовольствия свою неферут, усмехаясь. - Желание сдержать не можешь... Оно так сильно, что в глазах всё читается. Что же ты творишь, моя неферут? - ловит её усмешку, когда возвращает ей её же фразу и целует - жадно, напористо, так сладко и нужно, и девушка, разомлевшая после оргазма, не поспевает ему отвечать, покорно раскрывая губы ему навстречу, позволяя ему вылизывать её где захочет. Стонет громко, протяжно, одним плавным движением позволяет ему войти, вновь устроившись на нем. Покусывает бледную шею, вырывая из груди эпистата несдерживаемые низкие вздохи и стоны, позволяет ему взять ситуацию под контроль, когда он сгибает ноги в коленях, крепко удерживая её за талию и увеличивает частоту глубоких, сильных толчков, ежесекундно выбивающих из её груди всё более хриплые, громкие стоны, в которых лишь его имя и можно узнать. Он позволяет ей оставлять следы на своей коже, позволяет истерзать поцелуями свои губы, которые безумно будут саднить ещё не один лунный цикл, довольствуется её своеволием, наслаждаясь отсутствием страха девушки и её желанию тоже показать, кому он принадлежит. Доводит до второй волны оргазма, к черте подходя вместе с ней - кончают громко оба, наполняя хижину эпистата стонами и звуками влажного поцелуя. *** Аккуратно покидая сон и тихо выбегая из хижины эпистата, она добегает до своего дома окольными путями, и лишь оказавшись внутри, широко распахнутыми глазами смотрит в стену, ошарашенно осев на постель. "Исфет... Как я Сету об этом скажу..?" - прикрывает пылающее лицо дрожащими руками Эва, не в силах выкинуть из головы всё, что увидела во сне Амена. Через пару минут, совершенно не заметив как погрузилась в собственные воспоминания, она вскакивает, быстро собравшись и пулей вылетает из хижины. Ей срочно нужна баня. И Эва до сих пор не понимает, почему, погрузившись в сон Амена, не увидела всё со стороны, а была на месте Эвтиды, снившейся Амену, которую совсем не могла контролировать.