Держи меня за руку, часть 2

– Немного огня, – взгромоздившись коленками на табуретку, я нарезала апельсины кружочками и напевала себе под нос. Оранжевое предзакатное солнце дрожало искоркой  на острие ножа, потворствуя моему нехитрому ритуалу. Мне все еще было зябко и зыбко, словно я прогуливалась по краю пропасти. Согревающий чай мог помочь. Заварник взяла другой, прозрачный, я ведь колдовала свое собственное маленькое солнышко. За неимением ступки размяла облепиху вилкой, добавила  к апельсину, сверху бросила еще немного целых ягод. Теперь имбирь и пару звездочек бадьяна. Я не считала себя ведьмой на полном серьезе. Но мне нравились магические ведьмовские ритуалы. Атмосфера таинства и единения с природой. Как там у классика: «И творчество, и чудотворство». – Можно? – Захар кивнул в сторону распластанного  на столе содержимым наружу пухлого гримуара. Я и не заметила, как брат вошел на кухню. – Пожалуйста, – я сделала вид, словно мне безразлична его реакция на мои художества. Хотя сердце, конечно, екнуло. – Рисуешь ты красиво, – Захар сосредоточенно перелистывал страницу за страницей. – Картинки как в учебнике по ботанике. И систематизация материала заслуживает всяческих похвал.  Но ты поаккуратней все-таки с травами. – Не боись! Все ингредиенты проверенные. О, я кривила душой. В моем гримуаре было множество самых разных растений. И неопробованных рецептов. Потому что мне нравилось рисовать. Потому что я любила экспериментировать, смешивать, исследовать новые вкусы и сочетания, рисковать… – Я так и подумал, – ухмыльнувшись, Захар продемонстрировал разворот с розмарином. С любовно прорисованными листочками-иголочками и простыней мелкого текста с красивыми заголовками. – Защищает душу во время сна? Что за дребедень? Здесь должна быть предупреждающая надпись: «Смертельно опасно!» – Предпочитаю эмпирический способ познания мира, – я отобрала у Захара гримуар и собралась обидеться. Розмарин, в конце концов, не виноват, что мой организм так бурно на него реагирует. – Один из приступов вполне может тебя прикончить, – опершись ладонями о стол, Захар смотрел мне прямо в глаза. – Хочешь поместить меня в стерильную среду? – Это еще хуже, – брат выдвинул из-под стола табурет, уселся на него, взял оставшийся кружок апельсина и принялся очищать его от кожуры. – Я просто призываю тебя быть осмотрительной, и трижды подумать прежде, чем проглотить незнакомый корешок. И, разумеется, сдать анализы… Он сунул в рот апельсиновую дольку, зажмурился. – Ну и кислятина! Я всыпала в заварник еще одну ложку сахара. Перекошенное лицо брата – вовсе не тот эффект, на который я рассчитывала. – И кстати, что у тебя за прикид? – Модный лук, Захар! – я поправила соскользнувший с плеча ветхий растянутый свитер, который раньше был голубым, но полинял от многочисленных стирок, став грязно-серым. Как я могла не взять его с собой! В каждой его ниточке было спрятано ласковое заклинание, и пах он мамиными духами – сандалом и гвоздикой. Верное средство от душевных травм. – Винтаж снова в тренде? Ты же пешком под стол ходила, когда мама его папе связала. Папа называл его «мой счастливый свитер». Чайник закипел, я залила воду в заварник. Желтая бархатная взвесь закружилась, засветилась, как окно в доме напротив, погружая меня в воспоминания. Вот я прихожу домой с улицы, похожая на сосульку. Папа снимает с меня обледеневший пуховик, вытряхивает снег из валенок, заворачивает меня в свой чудесный теплый пушистый свитер и несет на кухню пить чай. Он качает меня на коленях, и о чем-то тихонько рассказывает… Захар встал, чтобы вымыть руки. И разделочную доску заодно – вот ведь чистоплюй! – Лучше бы носки надела. Ноги ледяные, небось, – он наклонился пощупать мою пятку. – Щекотно же! – я соскочила с табуретки, кинула в брата полотенцем, которым собиралась укрыть заварник. – Вытри руки! – Не сестра, а земноводное какое-то, – Захар повесил полотенце на крючок.  – Это что же, ты меня только что жабой обозвал? – стопка тарелок возмущенно звякнула об стол. – Не жабой, а принцессой-лягушкой, не передергивай, – Захар достал вилки. – Вот пройдешь медосмотр, и узнаем, что там под шкуркой прячется. Препарировать он меня собрался, что ли, как ту самую лягушку, жертву научного прогресса? Я открыла дверцу духовки, выпустив облачко горячего пара. Ужинать нам сегодня придется запеканкой, рецепт которой я нашла в интернете. – С дороги, малявка, обожжешься еще! – Захар вооружился прихватками, и помог мне вытащить противень. – Пахнет вкусно. Мне ведь не обязательно знать, из чего твой очередной шедевр состоит? – Вяленые мухоморы, по завету «Вестника бабушки Авдотьи»! – Бабка Авдотья плохого не посоветует, – Захар безбоязненно приступил к дегустации. Запеканка вышла вполне съедобной. Никто не пострадал, и ужин прошел мирно. – Раз уж речь о медосмотре, то мне просто необходим список всех врачей, к которым ты меня записал, – я протянула Захару вымытую тарелку. –  А то вдруг Апокалипсис грядет, а я ни сном ни духом. – И кто же во главе армии приспешников Тьмы? – брат вытер тарелку полотенцем и убрал в шкаф. – Подозреваю, что бедолага стоматолог с гинекологом за компанию. Жертвы людской молвы и скабрезных анекдотов. Можешь не переживать, детского стоматолога в клинике нет. – А гинеколога? – еще одна тарелка. – И его тоже. Да и вообще, первый осмотр у гинеколога – это как первая любовь, на всю жизнь отпечаток оставляет. Попадется ненароком какая-нибудь крикливая стерва с кривыми руками, всю жизнь потом будешь в кабинет заходить на дрожащих ногах. Но я тебе в этом деле не помощник, потому что у меня нет знакомых среди детских гинекологов. – А среди взрослых? «Дыши, Касенька, дыши!» – Ты же к Игнату не пойдешь на прием? Я судорожно сжала бутылку средства для мытья посуды, словно собиралась ее задушить. Зеленая жидкость стекала мимо губки, раковина до краев наполнилась мыльной пеной. Захар отобрал у меня бутылку. Выключил воду. Предотвратил коммунальную катастрофу. Не заметил только теней, лихо отплясывающих у него за спиной. – Еще чего не хватало! – я наконец-то обрела дар речи. Мысли бегали, как белки в колесе. Цок-цок-цок. Не слишком ли Игнат галантен для гинеколога? Скрип-скрип-скрип. Не пришла ли пора бояться? «Всему свое время, принцесса!» – воображаемый Игнат весело помахал мне рукой. Какие все-таки у него пальцы – тонкие, изящные, рябые от веснушек.  Я представила, куда он их засовывает, и у меня запылали щеки. Гинеколог-мужчина – это ведь даже неприлично! Не профессия, а извращенная фантазия! – Ты как? – спросил Захар. Его врачебный радар всегда был в боевой готовности. – Перевариваю полученную информацию. – По-моему, тебе лучше присесть, – Захар оттеснил меня от раковины. – Посуду я сам домою. Я безропотно уступила ему место. – Хотя Игнат, пожалуй, смог бы уболтать тебя на осмотр, – заметил Захар, намыливая губкой противень. – Он кого угодно уболтает. Я закрыла за собой кухонную дверь. Уболтать-то уболтает, да вот только переводить наши отношения в новую плоскость я определенно готова не была.