Ты тоже это видишь?

      ХЗБ давно нас манила. И мы часто ходили мимо, заглядываясь на больницу и представляя, как оказываемся внутри. Искали информацию в интернете, изучали местные легенды. Это нас завораживало, ведь было таинственным и запретным. Не зря же ХЗБ была обнесена забором с колючей проволокой! И охрана — мы не раз видели там людей в форме. А кто-то даже говорил, что видел там собак или слышал их предупреждающий лай.       И настал день, когда мы всё же собрались с силами, решаясь выполнить задуманное. Всё же всё чаще звучала информация о сносе здания. В это было сложно поверить, потому что подобные слухи ходили не первый год, а больница продолжала стоять, пустыми глазницами окон глядя на парк и проходящие мимо магистрали.       Во второй половине дня было пасмурно, а территория вокруг больницы была пустой и тихой. Идеальная атмосфера для посещения заброшенного многоэтажного здания, обросшего огромным количеством легенд.       Без труда проникнув на территорию через дырку в заборе из сетки-рабицы, мы вышли в больницу, обсуждая истории из интернета. Мы хотели найти все те комнаты, о которых писали или рассказывали люди. Да и просто погрузиться в атмосферу заброшенной больницы.       Первой нашей остановкой стал закуток у шахты лифта — могила погибшего там подростка .       — Есть сигарета? — Тихо спросила Лиза, замерев напротив расписанной граффити стены. Мы с Юрой переглянулись, и я достал из кармана куртки немного помятую пачку синего Winston. Я протянул её подруге, и та, присев на корточки, положила её на мемориал, где лежали цветы и целые сигареты (старые и новые).       — Это был несчастный случай? — Спросил Юра.       — Говорят, что он покончил с собой из-за неразделённой любви. Спрыгнул в шахту. — Отозвался я, глядя на мемориал, а потом подходя к шахте и осторожно заглядывая вниз.       — Но кто-то писал, что несчастный случай. Якобы не было ограждений у шахты, часто встречаются провалы в полу, да и бетон под ногами кое-где крошится… — Сказала Лиза, вставая и поворачиваясь к нам. — Кир, отойди оттуда.       — Это же второй этаж? С такой высоты будет сложно убиться. — Хмыкнул я.       — Но ноги сломать вполне получится. — Заметил Юра, так же заглянув в шахту и осмотрев горы острых обломков бетона. — Это будет довольно жуткая и мучительная смерть. Только если не упасть вниз головой.       Я кивнул, и мы медленно двинулись дальше. Найдя лестницу, мы, внимательно глядя под ноги, начали подниматься на следующий этаж. Мы хотели побывать на крыше и посмотреть на наш район сверху, а ещё найти несколько мест: комнату художника и комнату сатанистов. Последняя находилась в подвале, поэтому хорошо, что уже долго не было дождя — там должно быть сухо. Но мы не раз обсуждали идею посетить подвал зимой, когда вода там замерзает, превращаясь в каток. Это казалось чем-то необычным и интересным. В общем, в плане на этот день у нас было посещение нескольких наиболее известных мест в ХЗБ.       На крыше нас встретил свежий воздух и прохладный летний ветер. Тяжёлые облака заволокли небо, из-за чего довольно рано стало темно. Сверху был виден весь прилегающий парк, кроны которого были похожи на зелёный ковёр с длинным ворсом. А за его пределами словно кубики конструктора возвышались коробы жилых домов.       — Дух захватывает… — Вздохнула Лиза, раскидывая руки в стороны. — Давайте сфоткаемся?       Мы встали рядом и посмотрели в камеру её телефона. Девушка посмотрела на получившийся снимок и довольно кивнула.       — Давайте ещё рядом с парапетом?       Юра сразу отказался подходить близко к краю — высота его пугала, и это отражалось на его лице. Так что на всех фотографиях с ним было видно, что ему не по себе.       Лиза встала недалеко от парапета, и я сфотографировал её на фоне серо-зелёного города. В этом снимке было какое-то очарование — такая атмосфера возможно только на крышах и в заброшках: тяжёлое и тоскливое умиротворение со смесью некого напряжения и страха.       Я же пошёл чуть дальше и сел на высокий парапет, свешивая одну ногу с крыши, раскидывая руки и запрокидывая голову. Сердце в этот момент забилось чаще. Однако очередной порыв ветра быстро сбил всю смелость, заставляя спрыгнуть на крышу.       Сделав ещё несколько снимков, мы решили, что пора спускаться. Всё же бродить в потёмках по заброшенным коридорам нам не очень хотелось. Да и мощных фонариков у нас с собой не было. И мы отправились вниз в поисках следующих интересных точек.       — Давайте тут налево. В конце коридора, наверное, тоже должна быть лестница, а то мы тут уже шли. Тут ничего интересного нет. — Сказал Юра, посветив фонариком телефона в сторону.       Мы переглянулись и пошли следом. Впереди, далеко в конце коридора, было окно, через которое было видно кусочек неба, тут и там заполняемый ярко-зелёной кроной.       — Давайте я вас сфоткаю?       — Против света? — Скептически спросил я, обернувшись к Лизе.       — Ага. Силуэты на фоне окна будут. Должно здорово получиться. Только вы дальше пройдите.       — Пойдём. — Усмехнулся Юра, ткнув меня локтем.       — Идите рядом. Я ещё по пути сделаю несколько снимков.       — Ладно. — Махнул я.       Мы с Юрой пошли к концу коридора, глядя то себе под ноги, то поднимая взгляд на деревья за окном. Они шуршали, но внутри звук словно заглушался. Справа и слева начали мелькать тёмные проёмы комнат.       — Как думаешь, для чего они? — Спросил Юра.       — Кабинеты, наверное. Или может палаты.       — Прикинь, как было бы круто дать заброшкам вторую жизнь… — Парень мечтательно вздохнул.       — Я слышал, что в Европе так делали. Какой-то заброшенный завод переделали в клуб.       — Сходил бы в такой?       — Ты же знаешь, что я не любитель клубов.       Друг молча кивнул — он знал. А я знал, что он бы точно согласился посетить такое место. И я был уверен, что он, ни на что не надеясь, позвал бы меня с собой.       — А во что бы ты переделал эту заброшку?       Я задумался, а Юра тут же произнёс, будто уже давно об этом думал:       — Не уходи ХЗБ под землю, тут можно было бы круто развернуться. Можно было бы галерею сделать. Представь: каждая комната — это маленькая локация. И искусство тут современное и не совсем обычное. Сюрреализм какой-то, например.       И я представил это. Странные и немного жуткие фотографии, пугающие картины и скульптуры. Источники света расставлены так, чтобы подчеркнуть атмосферу безысходности, одиночества и страха.       — А рядом ещё кафешки. Где-то кофе в полумраке попить, а где-то перекусить.       — Да. А ещё…       Юра не закончил свою речь, замерев. Впрочем, не знаю, кто из нас остановился первым. Возможно мы и вовсе сделали это одновременно.       — Ты это видел? — Уже почти шёпотом спросил я, затаив дыхание.       — Человека? — Как-то испуганно и настороженно спросил Юра.       Я медленно повернулся всем телом к дверному проёму, краем глаза улавливая аналогичное движение друга.       — Не уверен, что это человек. — Сглотнув, отозвался я. Юра положил руку мне на плечо и сжал его.       — Белое и низкое.       — Не низкое, оно сидело на корточках. И руки у него длинные.       Юра нервно сглотнул и кивнул.       Мы несколько долгих мгновений вглядывались в темноту пустой комнаты. Но ничего не увидели: ни источника света, ни груды мусора, ни какого-то движения живого существа. Да и тихо было. Слышалось только наше дыхание.       — Оно сидело сгорбившись… Блин, Кир, пойдём отсюда нафиг.       С этими словами Юра сорвал меня с места и потянул за собой, подальше от этой комнаты и коридора.       — Парни, вы куда?       — Пойдём, Лиз. Темнеет уже.       С этими словами Юра взял Лизу за плечи и, развернув её, принялся аккуратно, но довольно настойчиво и поспешно подталкивать к лестнице.       — Куда мы так спешим? — Не унималась девушка, оборачиваясь, но продолжая идти.       — Нам пора. Нам чётко дали это понять. — Вздохнул Юра. — Мы позже расскажем. Сначала нужно убраться отсюда.       — Что это было? — Тихо спросил я, следуя за друзьями.       — Чей-то дух? Нам же не могло показаться вместе. Валим, валим.       — Или всё же это массовая галлюцинация?       — Не знаю, Кир. И, если честно, узнавать не особо хочу. Ещё пожить хочется.