Том I. Эпизод I.

       Я помню только то, что лежала на холодном бетонном полу. В той самой заброшенной больнице, в которой меня оставил мой старший брат. Лёша... Лёша оставил меня после того, как надругался надо мной. Этот день я запомнила на всю свою жизнь.

       Медленно открыв глаза, осмотрелась по сторонам. Вокруг было темно, холодно и сыро. Опустив взгляд вниз, взглянула на своё тело и ужаснулась. Моё тело было в синяках, ссадинах, укусах и мелких порезах. Мой старший брат угрожал мне ножом, когда я пыталась вырваться из его крепкой хватки. Мне было тринадцать лет.

       — Лёша?...

       Тихо позвала я старшего брата. Мой голос эхом отозвался в этой больнице. Было совершенно пусто, никого, ни единого звука. Я не могла пошевелиться, тело болело, а морально я была опустошена. Глаза заволокло туманом, с них вновь начали капать слезы. Они струились по щекам. Плакать было больно, глаза болели. Моя губа и нос были разбиты. Я вспомнила, как Лёша несколько раз, пока прижимал меня к бетонной поверхности, ударил головой об пол. Было больно, очень больно, но не больнее того, что он сделал дальше. Я умоляла его не делать этого, но он не послушал. Он сделал то, что давно хотел. И как же я дурочка верила ему?

       — А-рх... М-м..

       Я сдавленно простонала от боли. Было холодно, а из одежды у меня осталась только футболка и трусы, которые брат не снял. Они ему не мешали. Остальную одежду я уже вокруг не могла найти. Я смогла сесть, с трудом, но смогла. Медленно и осторожно отползая к стене, старалась не задеть раненные участки тела. Оказавшись прижатой спиной к холодной бетонной стене, которая послужила моему положению опорой, я с облегчением выдохнула. Я осталась в таком положении, не в силах двигаться и что-либо ещё говорить. Звать на помощь бесполезно, я это уже проверила вчера или сегодня.. не знаю. Осталось только ждать, что хотя бы кто-нибудь из моих родственников хватится меня. Но это было маловероятно. Отец... как же я сильно хочу к папе, но он не приедет, как минимум ещё месяц его не будет дома. Нет, не дома, а в этом аду, где я вынуждена выживать каждый день в его отсутствие. Мне осталось только ждать,и я ждала.

       Прошло два часа, а меня кажется никто не ищет и не собирается искать. Я горько усмехнулась, чувствуя нарастающую слабость и усталость.Моя голова болела, не знаю, есть у меня сотрясение или нет, но она гудела так, как никогда. Холодный ветер из разбитых окон заброшенной больницы пронизывал до костей. Я сжалась и,пресекая адскую боль, прижала ноги к своей груди, чтобы хоть как-то согреться. Папа... В голове был только мой любимый отец. Ему ведь кто-нибудь доложит об этом? Кто-нибудь предупредит? Может быть, когда-нибудь, мой брат будет наказан.

       И вот ещё час спустя. Мой голод и жажда усилились. Мне было всё равно на первое, а вот воды мне хотелось до безумия. Я очень сильно хотела пить. Нервно сглотнув слюну в сухом горле, уставше закрыла глаза. Я смирилась с тем, что меня никто не спасёт. Смирилась с тем, что я просто тут умру. Может брат на это и рассчитывал? Пускай, пускай так думает и дальше. Пускай я умру, пускай так и будет, но я хочу, чтобы мой папа всё узнал, чтобы наказал его.

       Время близилось к вечеру, я уже была не в силах открыть глаза. Я ослабела, я просто ждала своей кончины, которая просто не хотела приходить ко мне. Это раздражало. Разве я заслужила хотя бы такую смерть? Не говоря уже о жизни, которую я проживала. Можно хотя бы было дать мне умереть быстро и безболезненно?

       У меня с рождения были проблемы со слухом, а из-за семьи к десяти годам у меня он почти пропал. Я слышала очень слабо, приходилось постоянно прислушиваться и чаще всего одевала наушники, чтобы послушать какую-то песню, разговор по телефону, запись. Прибавляла на всю громкость и то, было слабо слышно. Вот и сейчас, я не услышала присутствие кого-то в этом же здании.

       Я услышала, что кто-то ко мне приближается только тогда, когда в этом же помещении, что я была,проговорил низкий уставший мужской голос.

       — Что за херня? Девчонка?

       Голос был мне совершенно не знаком, но я медленно и с трудом открыла слипшиеся от слëз глаза. Удивительно, но они до сих пор раз через раз, но крупными каплями капали по моим щекам. Мужчина смотрел на меня серьёзным и удивлённым взглядом зелёных глаз. Они были настолько красивые, что я подумала, будто бы это ангел воплоти. Неужели Господь Бог услышал меня? Я была действительно верующей, но не до безумия. Я попадала в такие ситуации, что мне ничего не оставалось, как уверовать во что-то... чтобы было легче проживать эту отвратительную жизнь, радостью в которой был мой папа и друзья. Я не хотела умирать,никогда не хотела, я хотела жить, но сегодня я сдалась...Но сейчас я уже отчаялась, я не верила в Бога, но опять же поняла, как я сильно перед ним провинилась. Он действительно послал мне Спасителя.

       — Какого чёрта? Тебе на вид лет двенадцать, тринадцать... Тебя...

       Мужчина замолчал. Я же покачала головой, я хотела, чтобы он не говорил мне это. Я и сама знаю, знаю, как ужасно выгляжу сейчас. Я вновь заплакала горькими слезами и с трудом подняла руки вверх, хриплым голосом прошептав.

       — П-пожалуйста... помогите мне...

       Руки резко рухнули на пол. Они больше не могли держаться. Я понимала, что мне оставалось наверное час или может быть два. Я не хотела умирать и я не знала, кто передо мной стоит, я просто хотела жить.

       — Я не х-хочу... не х-хочу так умирать...

       Волосы мужчины развивались от холодного ветра. Они были каштановые, шатен? Я не обратила внимания на его одежду, но заметила шрамы на лице, но сейчас меня это никак не пугало. Я хотела жить. Мои глаза начали медленно закрываться, но я увидела, как он решительно подходит ко мне. Мужчина аккуратно наклонился ко мне. Я почувствовала прикосновение его руки к своему лбу и тяжело выдохнула от страха, но не перед ним. Он хмыкнул и тихо сказал мне.

       — Ты будешь жить.

       Я, услышав заветную фразу, с силой выдавила из себя грустную и кривую улыбку, чтобы отблагодарить его. На большее я была не способна. После этого действия мои силы иссякли, но ждать больше спасения было не нужно. Мужчина наклонился ещё ниже, его рука осторожно взяла меня под колени, а вторая за плечи. Он поднял меня на руки и осторожно притянул к своей груди. Ощущая тепло, я положила голову ему на грудь, а он укутал меня своим чёрным плащом. Слыша шаги, я поняла, что он уводит меня из этого ужасного места. Я спасена, и от осознания этого, я потеряла сознание.

       Открыв глаза, Антонина нервно дёрнулась. Её руки дрожали. Она с ужасом вспоминала тот день, когда её старший брат Алексей изнасиловал её. Но она до сих пор с благодарностью вспоминает этого незнакомого мужчину, что помог ей.

       В тот день она была в машине скорой помощи. Когда она открыла глаза, то слышала звуки сирен. Зелеными глазами Тоня осматривалась по сторонам и увидела, как полицейский разговаривает с её матерью. Рядом с ней сидел её старший брат. Черноволосый улыбался ей, а также гладил её по голове. Тогда он сказал то, после чего девушка пожалела, что выжила.

       — Я так рад, что ты в порядке, Тоня. Но теперь ты от меня никуда не убежишь и я тебя больше не оставлю одну. Никогда.

       На последних словах его губы скривились в сумашедшую улыбку. Карие глаза старшего смотрели на девушку с какой-то одержимостью. Антонина смотрела на него с испуганными глазами, полными страха и мелко дрожала.

      Оставил он её тогда, потому что испугался ответственности и того, что натворил. Но, видимо, в его голове что-то щёлкнуло, что он решил продолжить свои деяния. Он твердил сестре одну фразу после того дня.

       — Я хочу, чтобы ты поняла, что моя братская любовь к тебе сильна.

       Нервно выдохнув, Соколовская закрыла одеялом свою голову. Было страшно. Она стала часто закрываться по ночам в комнате, но в один момент, когда ей исполнилось пятнадцать лет, Лёша убрал замок во всех комнатах, кроме ванной. Аргументировал он это тем, что в случае опасности они друг другу не смогут помочь. Тогда Тоня думала, что от себя бы самого помог бы ей.

       « Сколько время? Я не помню во сколько уснула и как я уснула... »

       Девушка потянулась к рабочему столу, что был рядом с кроватью и стянула телефон с зарядки. Взяв в руки, поморщилась от яркого света. Убрав яркость, с опаской в глазах осмотрелась по сторонам. Лёша спит, значит всё в порядке. На экране виднелись пару сообщений от ее друзей и отца... Стоп, отца? Антонина широко раскрыла глаза, которые сразу загорелись.

       « Папа вышел на связь! Значит всё хорошо!! »

       Илларион Соколовский был взрослый мужчина сорока пяти лет, а также отцом Антонины и ещё двух детей своих. Он лидер и создатель организации ОНН. ОНН — это охотники на нечисть, которые убивают, пожирают и похищают людей для пыток. Сначала никто не поверил мужчине, но когда он начал собирать различные факты о них и создал ранговую систему опасности, правила поведения и безопасности, то люди начали ему верить и всё больше парней, девушек шли на обучение в его организацию. Он не застал рождение младшей дочери, но всегда уделял ей очень много свободного времени, когда было, да и всей своей семье. Правда, видимо, не доглядел, что когда-то счастливый дом превратился в адский.

       [И] ‹ Дочь, я прошу прощения, что не писал тебе. Знаешь же, всякие твари, опасности, ученики. Дома я должен был бы быть в следующем месяце, но обстоятельства меняются. Покажи это сообщение матери, так как я скорее всего опять пропаду. Как у тебя дела? В последний раз ты говорила, что должна была прийти к лору по проверке ушей. Что с ними? Дела обстоят лучше, есть возможность тебя вылечить? И ещё, что-либо поменялось в нашей семье? ›

       Последний вопрос мужчины Тоня всегда оставляла под сомнения... Стоит ли ей рассказать о том, что творится на самом деле или молчать дальше, терпя унижения? И всегда выбирала второй вариант. Почему же? Во-первых, отец не сразу прочитает, а она будет в нервных тиках и панических атаках ожидать, когда же её сестра или брат треснут. Во-вторых, он может позвонить матери, спросить у неё, что происходит, а она как всегда скажет, что всё прекрасно. В-третьих, он не сможет сразу приехать, а за это время семья может что-то придумать и кто-то догадается и всё закруглит.

       Девушка с грустью взглянула на сообщения, крепче сжав в руках телефон. У неё всегда от нервов тряслись руки, но не сильно, слегка так, потрясывало пальцы и кисть.

       « Папочка, как бы я хотела тебе всё рассказать, открыться тебе, но на тебе лежит большая ноша по спасению человечества. Уж лучше будет, если выживут сотни жизней, чем он рискнёт, спасая меня, потеряв их. »

       Антонина грустно улыбнулась и начала вдумчиво отвечать папе на сообщение. Она всегда думала прежде чем что-то сделать, сказать, да и даже, как посмотреть. Стоит ли улыбнуться или вообще не смотреть? И все же она отправила Иллариону небольшое по объему, но наполненное тёплотой сообщение.

       [А] ‹ Пап, я конечно всё понимаю. Тебе не нужно беспокоиться обо мне. У меня всё хорошо. Но я бы хотела увидеть тебя, как можно скорее, пожалуйста, напиши также, как появится возможность и связь. Я маме обязательно покажу. К лору я ходила, изменений нет. В семье у нас всё прекрасно.›

       На последнем слове в сообщении, которое она отправила, Антонина дёрнулась. Зеленоглазая убрала телефон обратно на стол, поставив на зарядку и нервно выдохнула. Дышать было тяжело, когда воспоминания о каждом тирранском дне, которые стали обыденными в их семье, доводили её до нервных срывов. Она много раз лежала в больнице и была благодарна, что такие места существуют, что хотя бы там она может восстановить нервы перед новыми пытками дома.

       Спустя час, Тоня медленно поднялась с кровати и взяла ноутбук с рабочего стола, а после опустилась на кровать. Включив его, стала терпеливо ждать, опустошённо смотря в стену. В такие моменты ей всегда вспоминался мужчина с зелёными глазами и каштановыми волосами, прям, как у неё. Он спас её жизнь,жаль, что она больше никогда его не видела. Ей хотелось его отблагодарить, как положено, а не только той уродливой улыбкой истощения.

       Компьютер загрузился, и школьница разблокировала его. На нём у неё стоял несложный, но никому не знакомый пароль.

      

13browngreenman

       Да, как раз таки гамма цветов этого незнакомого мужчины и её возраст в тот момент. Естественно, почему никто из семьи не мог зайти в компьютер. Конечно, сначала её за это избивали, пытаясь добиться хоть какого-то эффекта, но девушка наотрез отказывалась разблокировать ноутбук. Тогда семья сдалась и купила для своего пользования новый. Денег у них достаточно много, в конце концов семья влиятельная. Но этот пароль в любом виде обозначал защиту.

       Зайдя в Яндекс, Антонина быстро напечала в поисковике «Купить_книгу_«Никто_не_уйдёт_живым»_Адам_Невилл». Девушку всегда привлекали ужастики, и она достаточно быстро зашла на сайт Litres и заказала книгу. У неё имелась личная карточка, на которую ей скидывали деньги. Отец был единственным, кто пересылал ей деньги и на личное пользование, и она это скрывала. У неё их изымали. Мать тоже должна была давать ей карманные деньги, но ей настолько было плевать, что она дочери всегда говорила, что она не заслужила и никогда из её рук не получит денег. Но ей хватало денег отца. Она могла тайно себя баловать. Умом она не была обделена, а потому врала семье настолько гениально, что они даже догадываться не могли. То Вадим прислал, то Сава сводил её в это место. А, кстати, Савелий и Вадим.

       Вадим Майоров — лучший друг детства Антонины. Они живут в одном районе и часто виделись, пока он не ушёл с девятого класса и не поступил в ОНН, став учеником её отца. Но они до сих пор на связи и поддерживают крепкую дружбу. Он, кстати, её тоже балует, зная о её положении в семье. Но не всё он знает. Антонина никогда никому не сможет рассказать о сексуальном насилии со стороны старшего брата.

       Савелий Беркутов — её настоящий брат. Сава является парнем её старшей сестры, Екатерины. Он знает её со своего подросткового возраста и действительно проводил с ней время, как настоящий брат. Водил её на рыбалку, учил кататься на двухколесном велосипеде, с её отцом вместе ходил в поход. Но опять же. Антонина никогда ему не расскажет о том, что её сестра из-за ревности издевается над ней, как может.

       Девушка поняв, что не сможет уснуть, а время было четыре утра, решила посмотреть видео в YouTube. Зайдя туда, ввела мышку на поисковик и на этом закончились её действия. Соколовская совершенно не знала, что писать, но ей и не нужно было это. Вместо этого в поисковике клавиши стали сами хаотично набирать буквы. Антонина отпрыгнула от ноутбука и с ужасом уставилась на него. Дыхание сперло. Но она наблюдала за экраном, начиная замечать, как буквы образуют слова и начала шевелить губами, следя за текстом.

       — Tell me...

       Сощурившись, Антонина глубоко запихивая свой страх, чуть приблизилась к ноутбуку, продолжая вслух складывать слова из английских букв.

       — what's it like to live in a...

       И тут её сердце ушло в пятки, а сама Антонина прижалась к стене, когда последние буквы поменяли цвет с чёрного на бордовый, кровавый, и написали последнее слово, которое она точно не хотела бы никогда произносить.

      

dollhouse?

       Ноутбук начал не то, что зависать, когда Антонина попыталась закрыть Яндекс, но и глючить, а в конце строки появилась кровавая улыбка. Антонина закричала и захлопнула ноутбук, вышвырнув его на пол. Сердце билось от страха и девушка укуталась в одеяло, облокотившись спиной об стену. Слезы ручьями потекли с её глаз. Она морально слабая, её тревоженность повышена и не исключён тот факт, что возможно у нее есть психические заболевания. Естественно, такое её напугает.

       « Что это? Это не просто глюк! Такое ощущение, будто моим ноутбуком кто-то управлял... Откуда он знает? «Скажи мне, какого жить в кукольном домике?» »

       Девушка нахмурила брови и сдернула с себя одеяло. Уставившись на технику уверенными, отчаянными зелёными глазами, негромко произнесла.

       — Если ты так хочешь это знать, то ужасно! Мне страшно!

       И тут Антонина замолчала, вновь прижавшись со страху спиной к стене. Ноутбук засветился и начал моргать, бешенно моргать, созывая хозяйку к себе.