Часть 1

      «В горле комом захрипит наших песен рваный бит.» из песни Д. А. Паршина «Спина к спине»       — Ах, какой славный самолётик! Как далеко полетел! Через весь зал. Твой театральный демон так умеет?       — Ты что, ё-моё, творишь? Это же музыка к будущему спектаклю.       — А, ну тогда, конечно, другое дело. Тогда сделаем из неё не бумажный летательный аппарат, а такую занятную штуку с сургучом и штампом. Ты, Михаил Юрьевич, колдовать умеешь?       — Нет.       — Странно, что твой новый приятель не научил. Такая удивительная связь, прямо раз в тысячу лет встречается.       — Что ты плетёшь?       — Да так, ничего. Сам сделаю. Мне какой, кстати, оттиск поставить? С буквой? Или с персонажем? Или поделить напополам?       — С какой буквой?       — Действительно. Шут с ней с этой буквой. Сами исходные данные поделим. Вот смотри, шляпа фокусника. Ничего нет?       — Ничего.       — А вот и не угадал. Там почтовый голубь. Сейчас мы его достаём, привязываем письмо и выпускаем в окно.       — На фига?       — Ты хотел спросить, наверное, куда он отправился?       — Да мне без разницы. Там новая мелодия.       — Ну и зря. А он в Румынию, кстати. Вернее, в одну интересную область среди Карпат. У тебя там знакомых нет?       — Нет.       — Ну, значит, ответку от вампира можешь не ждать.       — Там моя музыка, верни её. Она мне нужна.       — Тебе нужна твоя музыка. Забавно, да?       — Не вижу ничего смешного, я потратил кучу времени на её сочинение. Поэтому её должны услышать.       — Твою музыку должны услышать, так? Я ничего не перепутал?       — Я хотел сказать, что это мой вклад в будущий альбом группы.       — Твой вклад в альбом группы с помощью музыки, я правильно понял?       — Б.., какого х.. ты сегодня припёрся? С тобой же невозможно нормально общаться.       — А ты у нас вежливый и терпеливый собеседник? Тогда, видимо, по контрасту призвался.       — Где мой обычный?       — Да вот, приболел малость. Принял дозу… А в сущности неважно чего, просто слово классное такое. Ну и отправился лечиться.       — Издеваешься надо мной?       — И не начинал ещё. О, давай проясним всё-таки один момент. Обычный кто?       — Знакомый.       — Эмм, как-то обидно звучит. Столько времени вместе проводите. Всё обсуждаете, всем делитесь. И это всё, на что он может рассчитывать? Не густо.       — Тебя не касается. Я не буду с тобой разговаривать, а дождусь его.       — А чего так? Может, со мной веселее будет? Вон как активно провели время уже, а это всего пятнадцатая минута общения.       — А ты меня уже достал. Верни обратно того, который был.       — Смирись, сегодня я вместо него. Так кого вернуть?       — Моего демона.       — У тебя их миллиард внутри. Выбирай любого и играйся с ним.       — Ты ненормальный. Это тебя надо лечить.       — А нормальный демон — это оксюморон. Рассказывай, чем он тебе так дорог.       — С ним можно аргументированно пообщаться на любую тему.       — Многие знания — многие печали. Особенно лишние.       — А ты себя не утруждаешь?       — Вот как-то нет у меня времени пыль с фолиантов смахивать. А потом дурить их содержимым голову простым смертным.       — Оно и видно. А он…       — Демон — книжный червь. Ну извини, здесь я в пролёте. Дальше давай его плюсы.       — Он меня понимает.       — Так и я могу. Тряхни откровенностью. Хотя что это я? У меня же все нити от твоей души. Можно просто потянуть за нужные. И сразу станем ближе некуда.       — Он бы никогда так не сделал.       — А ты уверен? Что ты видишь демона насквозь? Или что он такой совестливый? С ним нельзя предугадать, что он выкинет в следующий раз. Может, тебя в окно?       — А он так когда-нибудь делал?       — Нет. Но вы же выходить из образа не умеете. Ни ты, ни он. Может, дойдёт и до премьеры.       — А ты, что, его хорошо знаешь?       — С девятьсот восемьдесят восьмого.       — Тысяча девятьсот?       — Просто девятьсот. А в чём дело, откуда тысяча нарисовалась? Параллели ищешь? Напомнило кого-то? Другого знакомого?       — Нет.       — Круто, если так. А у меня есть немного. Знаешь, вот обсуждаешь идею своих постановок, а потом бах — и на сцене чужая.       — Не было своих нормальных.       — Ну не было, так не было. Я не спорю. Эта же идеально под концепцию группы подошла. Все персонажи, как влитые. Как будто с вас были списаны, да?       — Это выход из зоны комфорта.       — Чьей? Твоих одногруппников? Всем место в мясорубке нашлось?       — Кому было надо, всем.       — А кому не надо, о том и забудем? Был пацан, и нет пацана.       — Что ты докапываешься? Ну не все активно включились.       — А группа — это ты, получается? Куда идёшь ты, туда и все — и не обсуждается?       — Надо пробовать новое.       — А старое уже всё перепробовал? Приелось? Так здесь в театре водку такой же крепости разливают, да и в остальных отношениях не лучше. А то и хуже. Можешь у своего демона спросить.       — Театр — это моё. И вообще, тебе какая разница? Один раз меня увидишь. Потом он вернётся.       — А если твой демон на долгой реабилитации? Или тоже перестанет активно включаться?       — Он не такой. Не бросает дело, едва попробовав.       — Ну да, логично. Не слезет уже, сразу в зависимость.       — Ты опять? Откуда ты вообще припёрся?       — А может, я тоже театральный?       — Нет, он говорил, что один работает. С момента основания…       — Труппы? Ой, прости, вырвалось. Люблю каламбуры. Продолжай, я не буду больше перебивать.       — Основания театра. Так почему тебя ко мне прислали?       — Кто прислал? У меня начальства нет, я сам по себе. Индивидуальный предприниматель. Но работаю не один, а, скажем, солистом.       — В группе демонов?       — В группе таких же, как я. Но без руководства.       — А высшее?       — Ну высшее у всех одно. И у тёмных, и у светлых.       — А ты сам какой?       — Что, засомневался? Не в масть думаешь?       — Ты странный. Как будто по-настоящему пойти в разнос не можешь. И говоришь только цензурно.       — Это я ещё не разогрелся просто, крушить я тоже умею. А сквернословить мне противно. Как будто вляпываешься во что-то плохо смываемое, и потом мучительно долго пытаешься избавиться от пятна.       — А я думал, для вас грязь — формальность.       — Ну твой знакомый, конечно, попроще к этому относится. Как к татуировкам. Вот и влетает, как сегодня, периодически.       — А ты за ним разгребаешь, получается?       — Задай правильный вопрос.       — Не понимаю, о чём ты?       — Тебя ведь волнует, выступаю ли я за него?       — Ну пусть будет так.       — Нет. У нас очень давно разные группы.       — И ты бросил свою ради меня?       — Нет, я тебе Александр Владимирович что ли? Но определённая важность этого дела для меня имеется.       — То есть я тебя внезапно заинтересовал?       — Нет. Я про тебя давно всё знаю. Мне для этого не нужно с тобой месяцами болтать.       — Тогда почему?       — Ну тебе же будет скучно без своего личного демона. А я тоже могу развлечь.       — Нет, у тебя плохо выходит.       — Ну давай, я тоже расскажу тебе плаксивую историю о падении, мытарствах и одиночестве? О том, как одна глупая попытка показаться крутым, притянула к тьме навсегда.       — Всего одна?       — Всегда начинается с одной. А потом остановиться крайне сложно. Знакомая история, не правда ли? Роднит тебя с приятелем твоим.       — А ты сам не такой?       — А какая разница? Сам же сказал, что я одноразового использования.       — И всё-таки? Где он сейчас?       — Не волнуйся, никто ему не указ. Я пошутил. Мы поспорили. Твой демон у другого человека. Он думает, что и его без проблем сможет перетащить на свою сторону.       — А ты?       — А я считаю, что с него хватит тебя. И надеюсь, что у того второго хватит сил хотя бы час противостоять искушениям.       — Но если у меня с моим демоном похожие истории, то получается и у тебя с тем человеком, на чьи силы ты надеешься, тоже? Должны быть.       — Ничего общего. Я скорее слежу, чтобы твой приятель не превысил лимит нарушений.       — То есть на самом деле тебе по сути плевать на того беднягу?       — А высшим силам всегда плевать, ты же знаешь. Проси, не проси, им побоку, так ведь?       — Наверное.       — А почему ты считаешь, что демон ему навредит? Тебе же он не приносит страданий? Не толкает к нежелательному?       — Это мне. Я…       — Считаешь себя особенным?       — Я его друг.       — Ты просто человек. А он демон. Вы не равны изначально. И не сравняетесь никогда. Я не уверен, что ваше общение полезно вам обоим.       — Ты не можешь говорить за него.       — Зато я могу говорить за тебя. Ты просто очередной обитатель затхлых кулис, вдохнувший пьянящий запах театрального миража. Не первый и не последний.       — Даже если так. Что мешает ему быть моим другом?       — Вечность. Между вами временная пропасть.       — Он помогает мне сочинять.       — Потусторонний соавтор. А среди своего вида ты не можешь найти подходящих?       — Нет. Они не понимают смысл спектакля.       — А ты понимаешь?       — Это история…       — О стремительном падении в бездну. Полном уходе от света. Всё дальше и дальше, пока источник не станет не виден совершенно.       — Тодда втолкнули во мрак. А он просто отомстил.       — Не разбираясь. Неужели это то, к чему нужно стремиться? Разве это мораль? Чему может научить такая сказка?       — Мы не сказочники.       — Ты и демон?       — Я и моя группа. По крайней мере теперь.       — А кто вы? Бандиты с большой дороги? Если ты отказываешься от прошлого, то получается, что ты мстишь, даже не имея для этого оснований.       — Я никому не мщу.       — Прямо отпускаешь со спокойной душой?       — Что ты от меня хочешь услышать?       — Прекрасную историю о красивом договоре, условия которого неукоснительно блюдутся.       — Ну конечно. Я во всём виноват? Ты вообще его плохо знаешь.       — Демона?       — Человека, на которого ты постоянно пытаешься намекнуть. Он ничем не лучше меня.       — Так получается и не хуже.       — Ну выкати мне ещё список его достоинств, чтобы я заценил. Великий поэт, выдающийся художник, гениальный композитор, талантливый певец. Ничего не забыл?       — Тебе виднее.       — Да плевать мне на него. Он меня сейчас не поддержал.       — А ты?       — Что я? Пусть идёт, куда хочет.       — Нет, ты не понял вопрос. Ты его поддержал?       — Я его всегда поддерживал.       — А сейчас?       — А сейчас… Есть вещи важнее.       — А если я скажу, что он — цель твоего демона на сегодня. Только с ним он играть, как с тобой не собирается. Просто мишень. Чью сторону ты займёшь?       — Пусть разбираются сами. И я скажу…       — У меня аналогичная позиция. Пусть сами разбираются. Победит сильнейший. Правильно говорю?       — Правильно. Зачем тогда ты пришёл? В чём смысл вашего спора? Что ты лезешь в наше с демоном сотрудничество?       — А у вас оно есть? Кроме этой постановки?       — А ты завидуешь? Что ему интереснее с человеком?       — Нет. Ему интереснее тьма, а не ты. Принести ей больше жертв, включая тебя. Ну и себя, разумеется.       — Ты лжёшь.       — Зачем мне? Хочешь расскажу, что будет дальше? Человек, который тебя совсем не интересует, уйдёт. Из вашей не сказочной группы. И не он его прогонит. А ты сам. Финал книги.       — Это чушь. То, что у нас сейчас противоречия не значит…       — Значит. Это конец твоей дружбе. Дружбам. Твоему демону нужно определиться, он не сможет вечно обитать в человеческом театре. Как и ты болтаться между двумя сценами. Так что вам придётся выбрать сторону. Рано или поздно. Иначе за вас это сделает кто-то другой. Настоящий демон. И вряд ли он будет милосерден.       — Демон давно выбрал сторону. И в нём я уверен. А что касается другой, так называемой дружбы, то ты лезешь в чужую историю, которая слишком долгая, чтобы в ней за пять минут разобраться.       — А если мне плевать на твою историю? У меня своя. На тысячу лет длиннее. Со ссорами, спорами и влипаниями. С непростительными поступками и преодолением их последствий. Если мы с твоим новым товарищем столетиями не можем пообщаться. Если просто его постоянно тянет заглядывать в бездну. Связываться с такими, как ты, саморазрушительными натурами, чтобы ещё больше навредить себе. Если, да и ладно, я уже всё равно, как далматинец, он на самом деле вот ни х… не тот, за кого себя выдаёт.       — В смысле, он не демон? Но он ведь так себя называет.       — Ну такими темпами скоро допрыгается и станет им на самом деле. Тебе на радость. Вы прекрасно спелись. Отличная постановка. Спектакль выйдет на славу.       — Но тогда получается… Подожди, получается, что и ты не демон?       — Я так про себя и не говорил.       — А кто ты тогда? Ангел-хранитель Князева?       — Почему Князева?       — Ну его же постоянно кто-то выручает. И знаешь ты о нём подозрительно много. Да и судя по твоей полемике, ты явно на его стороне.       — Это я предложил цель сегодняшнего посещения. И твоему демону пришлось согласиться.       — Андрея? Зачем?       — Потому что ему тоже не по душе ваша опера. Пусть услышит ещё одно мнение.       — И часто ты так демона поддеваешь? Неудивительно, что он с тобой не хочет общаться. Ты же…       — Умею прикалываться точно также?       — Злой. А он не такой.       — Ого, быть злым стало недостатком? Скоро мы так придём к свету.       — Не дождёшься. Ты своим поведением можешь от него только оттолкнуть.       — Правда? Добро не обязано быть слабым. Скорее наоборот.       — Ты мне отвратителен.       — Потому, что я предложил тебе зеркало? Или потому, что я прав?       — Ты знаешь, что приносит другим страдания, и используешь против них, как оружие.       — А так нельзя делать? Вот ведь жалость. Я больше не буду. А ты?       — Просто бесишь. А…       — Нет, я не спрашиваю ни про кого другого. Ответь, ты будешь? Или на самом деле тайно надеешься, что в поединке с тьмой Андрей тоже проиграет?       — Ну его точно есть, кому оберегать. Почему ты не потащился к нему вместо меня? Вы бы точно…       — Нашли общий язык?       — Были бы на одной стороне.       — А демон, значит, на твоей?       — Ну у меня же не может быть ангела-хранителя.       — Прямо слово в слово повторил за демоном. Внимательные вы, конечно, с твоим театральным товарищем донельзя. И сами никогда не задеваете за живое.       — А что я не так сказал? Демон…       — Твой демон прав. Я действительно не… Я просто неудачник. И восемь твоих предыдущих спасений не значат ничего. У меня не получится удержать тебя от полной тьмы. Ни сегодня, ни вообще. Я больше не буду пытаться. Счастливо оставаться! Поздравляю, демон, я проиграл. Кулисы ты поднял лишь уголок, Чтоб тьмы осмотреть владения. И вот на страданья себя ты обрёк. Всё. Неизбежно падение. Ты бесам не сможешь смеяться в лицо, Креста не владея властью. Идёшь по дороге, но это кольцо. В плену ты случайной страсти.       — Нет, не впечатляет. Вполне заурядные приколы. Я таким и сам могу кого-нибудь напугать. Не демонический масштаб.       — То есть ни кровь, ни трупы, ни…       — Я же сказал, бутафорию практически любую делал.       — А если они не бутафорские?       — Ну уж настоящую кровь я точно отличу. У неё и запах другой.       — А утопленники, русалки, призраки?       — Вервольф мне понравился. Правда, он мне руки облизал. Как домашняя собака. Я его себе немного по-другому представлял.       — И кто из нас после этого демон, Князев? Тебе все страхи, как родные. На хрена он меня к тебе отправил?       — Кто?       — Никто. Просто сверну тебе шею одним махом сейчас, будешь знать. А нет, не получится. Окно открой. Быстро.       — Зачем?       — Ну хочешь отпечаток птицы на всё стекло, можешь сидеть на месте дальше.       — Ух ты, настоящая птица? И с письмом. Но они же вроде только к себе домой летят? И почему она белая в чёрную крапинку?       — Это у нашего волшебника надо спросить, чего он за столько веков академические знания не подтянул. Что вообразил на скорую руку, то и прислал. По ассоциации. С собой. Побоялся, что я осуществлю угрозу.       — Я думал, что это твоё колдовство.       — Живые материальные ценности — это по его специализации.       — Чьей? Демоны разбиваются по талантам?       — Ага. Вроде того. Кому-то вон реальные чары легко даются, а кому-то над ними и пару недель надо посидеть. Я из вторых.       — А почему тогда ты пришёл без него?       — Потому, что это не его дело. Чужие пьесы его не интересуют. Он свои спектакли хочет ставить. Никого не напоминает?       — Типа на меня намекаешь?       — О, вот, точно, намёки. Просто его излюбленный приём. Везде надо всобачить. Интересно, а если я всё-таки с тобой что-нибудь жуткое сотворю, он лично прискачет?       — Я против. Это ваши личные тёрки. Не впутывай меня в них. Хочешь его увидеть — вали к нему, а меня не трогай.       — Погоди, это ведь отличная идея. Мне не надо пытаться постепенно утянуть твоего знакомого добровольно. Я наврежу тебе за этот час просто по своему желанию. И это и будет моим посвящением.       — А ты сможешь? Ощущение, что твоей специализации на это не хватит. А ещё, кажется, ты на самом деле боишься разочаровать второго демона. Который почему-то меня защищает.       — Вот, с…! К кому ты меня отправил? Слышишь, ты, скотина? Почему мы когда-то оказались в одной связке?       — Не ори. И так многие подозревают, что у меня не все дома. И я не глухой.       — Извини, я не подумал, что это обычная панелька. Нет, не смогу навредить. И не представляю, что мне с тобой в оставшееся время делать.       — Тогда вали к своему новому приятелю и верни ему его мелодии.       — Тоже не могу. У него сейчас… В общем, тот, кто предложил мне отправиться сюда. Я не должен ему мешать.       — А птица?       — Предупреждение. Я перегнул палку. Мы договорились без физических повреждений.       — Но это на самом деле не очень идея: разделить Мишины заметки пополам, и одну половину прислать мне.       — По справедливости, видимо.       — По какой на хрен справедливости? Это всё его музыка. Это, как если бы половина песен с моими словами осталась у него. Чёрт! Печать шута с анархией на руках. Б…., а твой коллега реально стебётся над всеми сразу.       — Не матерись. Это плохо влияет. Вон, пятнистый голубь не даст соврать.       — В чём проблема? Это же банальные ругательства.       — А зачем они тебе? В песнях их использовать нельзя. Или ты собираешься? В своей новой группе? Всё будет по-новому?       — Тебе какое дело?       — Просто может ли твой знакомый рассчитывать на тебя или ты в любой момент его оставишь?       — Я не предатель.       — Расскажи об этом человеку, а не анге… Демону. Я слышал миллиард клятв. Те, кто их произносит, всегда нарушают обещанное. Непреложная истина.       — Но я не собираюсь.       — Сейчас. Ты не знаешь, что будет завтра. Да и будет ли оно у вас обоих.       — А второй демон тоже так считает?       — Иначе мне бы не пришлось изнывать от тоски на пару с тобой.       — Ты моё проклятие? Должен подсветить какие-то мои черты?       — Скорее наоборот. Это ты отражаешь мои черты. Очень живое напоминание.       — Про другого демона?       — Да не демон он. Просто…       — Чёрт? Бес? Сущность?       — Мой друг.       — Такой же, как Горшок для тебя?       — Нет. Такой же, как Миша для тебя. Или скорее, как ты для Миши.       — Мы вообще-то…       — Что, не общаетесь нормально? И думаете, что всё наладится? Это не работает. Год за годом. Век за веком. И иногда недостаточно просто молчать, когда говорит другой, нужно ещё и попытаться понять, что тебе пытаются донести. Даже если это абсолютно бредовый спор.       — А если это нереально?       — Нет ничего нереального, пока вы живы. Нельзя обречённых на муки спасти И диктовать чужой воле. Но есть шанс хотя бы сказать «Прости», Если тебе позволят. Можно считать, что ты не при чём И продолжать скитания. Или бороться к плечу плечом Против зла, не боясь страдания.       — О чём ты говоришь, демон?       — Я тоже не демон. К счастью. И никогда им не был. Мы с Мишиным визитёром из одной группы. Что бы он ни говорил, и что бы ни говорил я. И сейчас пришла моя очередь удержать его от неверного шага. От огромного пятна, которое не смыть никогда. Вот только я ничего не могу ему прислать, придётся явиться лично, как ты сразу и предложил. Отдай своему другу его записи сам, я больше не вернусь в театр. Только из рук в руки и без наездов с твоей стороны, а не то они воспламенятся. Это мой подарок за совет. Персонально тебе. Распорядись своей победой правильно.